Bonam noctem.

Алма со всех ног бежит по длинному темному коридору. Позади шумно дышит мерзкое, склизкое существо огромных размеров. Нельзя останавливаться, нельзя оборачиваться, иначе тут же настигнут и поглотят без остатка. Коридор, на первый взгляд бесконечный, заканчивается дверью. Алма ускоряется и плечом вышибает её: миг промедления может стоить жизни. Зажмурившись от внезапно яркого света, он по инерции врезается в нечто мягкое и тёплое. Алму бережно обнимают крепкие руки, и он лишь утыкается носом в чужую грудь, пытаясь отдышаться. Человек невесомо гладит его по спине, и Алма, придя в себя, поднимает голову. Канда улыбается, а глаза его лучатся добротой и нежностью. Алма невнятно шепчет его имя и слова благодарности, как тут боковым зрением подмечает быстро растущее тёмное пятно за спиной Канды. Он хочет предупредить его или хотя бы оттолкнуть и закрыть собой, но тело будто бы налилось свинцом. Пятно приобретает очертания человека с неестественно большой головой, а Канда всё так же спокоен и не замечает ужаса в глазах Алмы. Раскрывается чудовищная пасть, внутри которой зияет пустота. Чёрные клыки с характерным звуком разрываемой плоти впиваются в шею Канды. Хрустнув, переламывается позвоночник. Алая артериальная кровь фонтаном бьёт во все стороны. Алма пытается отскочить, но спотыкается на месте и падает на белый пол, который за несколько мгновений окрашивается в кроваво-красный. Раздаётся противное чавканье, и голову Канды поглощает тень. Она продолжает пожирать его, а Алма беззвучно кричит, но не может пошевелить и пальцем.

***

Он просыпается в слезах, дрожа всем телом. — Канда… — лепечет он и поворачивается на бок, прижимая колени к груди. Состояние аффекта отступает лишь через несколько минут. На грани между сном и явью Алма встаёт с кровати и, покачиваясь, выходит из спальни. Направо, вперёд и снова направо. Эту дорогу он может пройти в любом состоянии. Знакомая дверь, которая открыта даже ночью. Стараясь не разбудить владельца комнаты, Алма прокрадывается к кровати и ложится к стене, перебравшись через ноги Канды. Он всегда спит на краю, а Алма не двигает его, рискуя потревожить и без того чуткий сон. — Живой… — облегчённо выдыхает Алма, найдя тёплую ладонь Канды под одеялом. — Всё хорошо. Парень, неосознанно ища больше тепла, придвигается ближе и кладёт голову на чужое плечо. Прикрыв глаза и сосредоточившись на мерном дыхании Канды, истощённый кошмаром Алма погружается в необычайно крепкий для себя сон.

***

Канда прислушивается. Тихие шаги, щелчок двери, невнятный шёпот и, наконец, спокойное, ровное дыхание. Алма часто приходит к нему по ночам из-за жутких сновидений. Ему не нужны слова, не нужны действия. Как сам Алма однажды, смущаясь, сказал, ему достаточно лишь присутствия Канды, чтобы заснуть. А тот совершенно не против. Парню самому не так тревожно, когда рядом лежит расслабленный и умиротворенный Алма. Канда медленно поворачивает голову. Даже сумрак не мешает рассмотреть утонченные черты лица Алмы. Почувствовав прилив необычайной нежности, Канда легко касается губами лба спящего юноши. — Спи спокойно, Алма. Канда ещё долгое время любуется, откладывает в памяти каждый миллиметр этого совершенного образа и незаметно для себя тоже погружается в сладкую дрёму…