пыль довольно приятно и эстетично мелькавшая средь пространства кабинета.

Все больше дней проходило с момента пропажи поляка. Правоохранительные органы перестали давать хоть какую - то надежду, что его найдут, в конце-концов дело замяли. Окружающее перестало иметь хоть какие-то краски, а смысла вставать по утрам, раньше обычного, чтобы приготовить кофе больше не было. Теперь у Пола появилось слишком много свободного времени. Он пытался скоротать его рисованием, стал выпивать по вечерам, чтобы не видеть тревожных снов и быстрее отключаться за кухонным столом, когда у парня не было сил встать, дабы дойти до дивана. На работу голландец не выходил, взяв оплачиваемый отпуск, на который его без лишних вопросов отпустили, лишь пожелав удачи. Да и его мало кто теперь узнавал, а у кого это все же удавалось, удивлённо смотрели в след удаляющейся фигуре и не решались спросить, что могло так потрепать жизнерадостного, пару недель назад, парня. Никакая косметика Патрика не помогала скрыть, то как Пол запустил себя. Мешки и тёмные синяки под глазами, уставшая походка. Пол слишком часто листал фотографии поляка в телефоне, пока смысл заряжать мобильник каждую ночь, так же, со временем, не пропал. Двухместная кровать казалась слишком большой для нидерландца, что стало поводом, засыпать на диване. Дома он чувствовал себя отвратительно, каждая мелочь напоминала о поляке, но улица изматывала его все сильнее. Он не хотел видеть людей вокруг себя и каждый раз улавливать их с жалостливыми взглядами на себе. Хоть вначале к нему и приходили с поддержкой, но с течением времени, Юии с Янов лишь бессильно переглядывались, видя потухшие лампы в окне парня по вечерам. Вещи были раскинуты по дому, что стало со временем нервировать, Патрику никогда не нравились подобные игры, но теперь Пола никто не заставлял перекладывать все с полки на полку, соблюдая чистоту в доме. Хотя, и не то чтобы у Пола было все слишком запущено, сравнивая с его внешним видом. Пару пустых кружек из под кофе, энергетики, немного палёной водки, с пустыми пачками сигарет, недельной давности, около дивана, где Вурде проводил почти все свое свободное время, пока тело казалось тонуло в мягкости обивки, которую парень не замечал ранее. Глаза закрывались, усталость всегда стремительно давала о себе знать, на Пола навалилось слишком много проблем. Курение перестало приносить парню удовольствие, когда он стал тратить на это по 2 пачки в день, а походы в табачки стали практически регулярными. Тишина давила, из-за чего целые сутки на пролёт по телевизору крутились какие - то фильмы, новости, мотонная речь диктора, Пол редко когда слушал, что-то из перечисленного, он скорее бесцельно пялился в экран, нежели брал оттуда что-то для себя. Походы в продуктовый магазин, стали чем-то из разряда "ненужных затрат", так как стоять у плиты по несколько минут, ожидая пока приготовятся те же пельмени, у Вурде не находилось возможностей, в последствии, кофе стало его самым частым источником питания. Несколько звонков разного содержания все ещё поступало время от времени. Чего он там только не наслушался от правоохранительных органов за эти дни, что перестал им верить. Вначале ему несколько дней твердили, что парень мёртв, а сквозь время заявили, что они понятия не имеют так ли это на деле, в конце - концов повесив фотографию на стенд о "пропавших без вести" во всех красках описав ситуацию. Под конец третьей недели, Пол стал постоянным гостем барной стойки с бутылкой виски, здесь он никогда почувствует на себе жалкий взгляд вновь. В коричневых тонах одеяла, виднелись окурки самых безпонтовых и дешевых сигарет, после которых одеяло наверняка придётся отстирывать от пепла и смятые клочки бумаги с неудавшимися попытками нарисовать „супруга”. Пол отпустил Патрика на самолёт в тот день, перед тем, дав клятву на фронте, но теперь о Патрике нет никаких известий, а спальня стала самым ненавистным местом в доме для голландца, да и по той же причине, находился он в ней слишком мало времени. Жёлтая толстовка парня всегда была с Полом и частенько утыкавшись носом прямо в неё, он на какое - то время забывался, закрывая глаза и вспоминая все, что происходило с ним и поляком какое-то время тому назад. Работа, дом, выходные – давно стали чем - то рутинным для парней, менять что-то из этого столь резко, Вурде был не готов, да и все эти перешептывания о смерти поляка не давали покоя. Нидерландцу чертовски не хватало Патрика, даже спустя месяц мучений и потраченных нервов, пропитых алкоголем почек и прокуренных лёгких, так что голос вечно был грубым и хриплым, а сам парень начинал падать на ровном месте от недостатка сил, он все ещё хотел увидеть возлюбленного, убедиться что тот жив, провести хотя бы один разговор. Вурде медленно убивал самого себя изнутри, все что когда - то имело смысл, моментально потеряло его в однотипных, серых и пропитых буднях, проведённых в баре или же дома на кухне, под сливающееся в один звук тикание настенных часов и бормотание с телевизора. Вурде мог бы долго ещё находится в таком состоянии, уходить с отпуска его никто не принуждал, даже тот же Красный лидер не звонил ему с этим вопросом, так как, совершенно не видел улучшений, что делало бы работу нидерландца невыносимой как и качество исписанных документов, но, даже его состояние сложно было назвать чем-то иным, кроме как „невыносимое”. Многие из сослуживцев, давно бы сняли себе проститутку или же смирились, но ничто не могло заменить или отвлечь на себя внимание Пола от образа возлюбленного в голове. Да, Пэй мог бы заменить Патрика, но и здесь были свои нюансы, из-за каких Пэй рассматривался как замена старых отношений, лишь один раз, да и это было бы уж слишком неправильно со стороны Вурде. Более того, внешность никогда не играла слишком большой роли в их отношениях, хоть и имела место быть. Шампуни и кондиционеры для волос, маски да и какие - то баночки от косметики, Пол трогал лишь один раз, да и то у него был повод сделать это, в конце - концов, он пытался замазать синяки пол глазами. И пусть, он делал все по видеоурокам, но косметикой парень никогда ранее не интересовался достаточно серьёзно. Он даже не был уверен, в том, не просрочились ли те же кондиционеры, если у них вообще был срок годности. Пару тревожных звонков не сразу разбудили Вурде ранним вечером, однако подняв трубку, Пол услышал взволнованный голос своего лидера. Он просил Пола в срочном порядке прибыть на базу, что тот может не одевать на себя форму, прийдя в свободной одежде, но даже эти слова, возможно вывели бы Пола на эмоции, будь он в более „бодром” и не подвыпившем состоянии. Эти слова были слишком похожи на те, что говорил Торд в тот день, но ещё не ушедший до конца сон повлиял на усталое бормотание согласия. Бросив трубку обратно на пол и хмыкнув, он натянув на себя толстовку и джинсы, вызвал такси. Ожидание голландец старался скоротать просмотром телевизора, однако все время отвлекался на мобильник и время, через которое он должен покинуть дом, как было сказано раньше, телевизор его ничем теперь не привлекал. За Вурде больше некому было следить , да и он сам перестал заниматься этим со временем, что переросло в некого подобия алкоголизм. Пол видел себя в зеркало по утрам, пытался взбодриться, умываться, а потом вновь безшумно падал лицом в подушку. Вскоре парень уже был в такси, расстояние от дома до своего кабинета было всего полтора километра, и не то чтобы, это было столь большим промежутком, доходил Пол довольно быстро, но рассчитывая на свои силы и питание, он бы просто упал меньше, чем на половине пути. Зайдя в кабинет, Пол не сразу заприметил тёмную от заката фигуру, сидящую напротив лидера. Постучавшись и сделав пару шагов, Пол опустил взгляд, на слегка двинувшееся в сторону Вурде кресло. Следующие несколько секунд, казались чем - то нематериальным, из-за чего Пол, аккуратно тронул руку, предполагаемого партнёра, а после, накинулся на него, да так что стул на колёсиках, полетел к шкафу, громко ударившись спинкой об пол. Хотя Торд и хотел сказать что - то, но прервать тишину он не решался. Это было то, что вновь собьёт жизнь Вурде с „привычного” на сей момент, русла. Безэмоциональность и подавленность давно стала для парня, чем - то обыденным, что даже переросло в частичку его постоянного поведения. Осторожно положив руки на ребра Пола, Патрик наклонил голову к его плечу, слыша тяжёлое дыхание и сдавленные всхлипы. Лицо Патрика было в ссадинах, по носу и щекам была размазана уже засохшая кровь, форма была порвана в некоторых местах, а подошва сапог наверняка давно разношена, но сейчас это уже никого не волновало. Где - то в кабинете, одиноко лежал военный рюкзак с оторванными лямками, на который лишь немного попадало солнце, но никто из присутствуюх ещё долго не мог прервать воцарившуюся в кабинете, возможно даже немного неловкую, тишину, до того, что даже воздух давно пропитался пылью и множеством пылинок, довольно приятно и эстетично мелькавших средь пространства кабинета. Следующие несколько секунд, казались чем - то нематериальным, из-за чего Пол, аккуратно тронул руку, предполагаемого партнёра, а после, накинулся на него, да так что стул на колёсиках, полетел к шкафу, громко ударившись спинкой об пол.