Что ты такое, Томас?

Торд Ларссон, парень-норвежец, 17 лет. Только-только закончил старшую школу и подал документы в престижный институт на конце города. Он никогда не был больно богатым, редко чем, мог похвастаться перед сверстниками, да и в школе учился не ахти, но посуточная работа в прилавке дала ему возможность прикупить домик не далеко от института. Признаться, Ларссон был диггером который был единственный кто решил купить этот дом смотря на его состояние. Заросшие листвой окна, слегка сгнившие деревья, и оконные рамы кои чуть не вылетали при малейшем ветерке. А что вы хотели? Дому около 60 лет, и как вы могли догадаться — построен он был в еще советское время, когда военные действия только начинали принимать свои обороты. Хоть норвежцу и не было до искр в глазах интересно узнать о прошлых жильцах дома, он выкопал небольшую информацию о молодом военном которого до смерти измучали фашисты. Фамилии и имени указано не было, вместо них было что-то по типу названия какой-то нации, секты или даже компании тех времен. «Т. Д. Р.» Поселившись в достаточно уютном внутри домике с вечно приятным ароматом сырости, Торд разложил на дряхлые полочки учебники и поставил на кухонном столе свой ноутбук ещё лет 5 назад подаренный его отцом перед смертью. Своей личной комнаты у Ларссона в доме не было, поэтому его спальное место оказалось на диване. Так как прошлый диван разваливался при малейшем касании его пришлось заменить на более новый, и главное, такой какой бы подходил под всю эту атмосферу. Вода к трубам, слава всему святому, поступала и ходить к колодцу каждое утро Ларссону не приходилось, а все остальное в этом доме хоть и было довольно старым, но Торда все в-общем устраивало. Ну, кроме лампочек конечно. Прошло буквально пару дней как Ларссон проживал в этом доме. Он убил на уборку пыли около 2-х суток и был доволен результатом. Норвежец очень не любил тишину, но с этим ему повезло, так как дом находился на довольно оживленной улице, где бывали частенько проезжающие машины выезжающие из города. А вообще эта местность была похоже на деревню и не считая дом Торда, вполне современную. Совсем забыл рассказать о самом Торде Ларссоне. Его прическа напоминала форму рожек из-за чего у него появилась некая кличка — «Рогатый». Цели Торда были весьма необычные. Он очень любил историю и планировал организовать «Красную Армию» чтобы захватить мир. Так же известно, что норвежцы отлично знают английский и рогатый был не исключением, поэтому он иногда наведовал своих двух друзей из Англии. *** Торс Ларссона остался в небольших ссадинах и синяках после очередной драки с друзьями по мелочи, а точнее случайно сломанная сигарета и решив утихомирить боль, придя домой рогатый поспешил удалиться в душ. Достав из шкафа узорчатое синее полотенце он повесил его на змеевик в ванной комнате, чтобы после оно объяло Торда своим теплом. Его повседневная красная толстовка пропитавшаяся табачным дымом и черные джинсы слегка порванные на коленях красовались в корзинке для белья, а новая одежда состоящая из комплекта серой футболки подаренной Эддом и спортивные серые шорты ожидали своего обладателя на стиральной машине купленной, следовательно матерью Ларссона. В любом случае душ стоило принять и не важно в каких целях, ведь завтра у рогатого важный день: Новый институт, знакомства. Стоило бы проявить хорошее впечатление на одногруппников. Бледное от нехватки света тело стало покрываться десятками капель прохладной воды и укладка начала терять свою уложенную в совсем недавно форму, а ванная комната закрывать Ларссона густым словно утренним туманом. Выдавив из пластмассовой баночки шампунь он стал наносить белую слегка вязкую жидкость на свои волосы. Намыливши волосы и остальное тело Торд вновь направил на себя душ и стал смывать с себя шампунь и вскоре ступил на уже холодную плитку. Казалось, с него литрами стекала вода, и стянув со змеевика уже нагретое полотенце парень стал вытирать себе волосы. Укладка потеряла свою форму и норвежец даже был немного похож на Мидорию из «Геройской академии», правда стоило бы ему перекрасить волосы, то получился бы неплохой косплей. Одев на себя боксёры и футболку с шортами Торд слегка потянулся из-за чего спина неприятно щелкнула пару раз и накинувши себе на плечи полотенце он вышел из душа. Через время Торд устроился на диване вникая в атмосферу сериалов пока туман из ванной комнаты рассеивался по дому пропадая под невооруженным человеческим глазом. Время было около восьми и Ларссон не планировал засиживаться допоздна. На обнаженных руках были заметны небольшие красные уже почти зажившие порезы появившиеся от разных вещей: листа бумаги, острого угла или ещё какой-нибудь мелочи. Рогатый находился вниз головой, да и к тому же ноги находились на спинке дивана. Держа в правой руке банку он с одинаковой периодичностью выпивал из неё алкоголь. *** Уверен, все когда-то дотрагивались до шипов красной, словно алой розы и чувствовали как теплая густая жидкость медленно стекала по пальцам и все ниже до запястья, а шип который стоило бы убрать приносил невероятную боль когда вы только слегка прикасались к нему. Так и здесь. Одинокие из-за неразделенной любви розы росли из сердца принося невероятную боль, а вскоре растя все выше и выше вырывались из кожи вон, а когда им надоедало искали выход вне организма и с порывами крови выкашливались прочь. Дело может принять необратимые последствия если вовремя не задуматься о этом. Ну или же ты можешь подождать пока шипы не начнут вливать в твою кожу всякую заразу медленно убивая тебя. Правда жалко, что той же самой водой нельзя смыть и.. Душевные раны, допустим? Как бы ты не пытался, ты не сможешь обрезать розы, ведь они вновь и вновь будут расти пока не начнут цвести внутри тебя, или пока ты не задохнешься от собственных чувств и от той любви, которую то ли не поняли, то ли не приняли. *** Вывел Торда шум с кухни, а точнее некий голос. Сначала он не обращал внимания, списав это на трубы проходящие через какую-нибудь больничку и продолжая смотреть сериал, но после голос снова потревожил его. Сердцебиение участилось, дыхание сбилось и стало тише, замедленней. Вам знаком звук идущей по делам девушки на каблуках? Думаю, да. Голос эхом отражался по всему дому, словно стены совершенно не имеют звукоизоляции. Ларссон не был из робкого десятка и решительно поднявшись с дивана пошел на звук, но с каждым приближением к кухне его шаги были все меньше, а ноги подкашивались. Звук определенно издавался из раковины, но что может издавать звук схожий с человеческим голосом? Да и не схожим. Не нужно быть шизофреником или гением, чтобы сказать, о отдельных разборчивых словах. Хотя, может Торд сходил с ума, кто его знает? Перейти на сайт Вернуться к просмотру *** — Иногда мы идем навстречу своему страху, то есть предпринимаем попытки исследовать пугающий объект. *** Брови норвежца были приподняты и слегка сведены к переносице, в результате чего горизонтальные морщины в центре лба становились глубже, чем по краям, а так же создавалось ощущение, что темно-рыжие волосы на голове Ларссона принимали седой вид. Он хотел бежать, но любопытство брало вверх, а тело пробивал озноб, тревога нарастала и адреналин играл с Тордом злую шутку. Хотелось смеяться, пока нервы играли на самой тонкой и временем избитой струне гитары, а на уголках глаз образовывались маленькие прозрачные кристаллики — Слёзы. Но, знаете, навязчивого чувства беды не было, а бежать, казалось не было смысла. Хотелось лишь плюнуть на этот голос, досмотреть сериал и лечь спать, как ни в чем не бывало. Но, помните, что я говорил о любопытстве? — Здесь кто-нибудь есть? Тут темно, холодно и нет еды, помогите мне. Подойдя к раковине, Торд аккуратно посмотрел туда, и увидел буквально ничего, что могло бы его испугать и заставить бежать прочь из города. А вообще как говорили герои Успенского «Если бы мы с ума сошли, то не оба сразу. С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют», так что взяв это за основу Ларссон решив, что он окончательно спятил, решил поздороваться с незнакомцем, так как право выбора ему вроде никто не давал. — Привет? — Рогатый говорил настороженно, а его взгляд бегал по дырочкам в сливе. *** Ханахаки бьё/hanahaki byou (花吐き病) — редкая человеческая болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви. Передается путем контакта с выплюнутыми цветами. Вылечить заболевшего можно одним способом — любимый человек больного должен ответить ему взаимностью, иначе больной умрет от удушья или остановки сердца, а если вмешать в болезнь медицину, то неудивительно, что больной бедняга перестанет чувствовать какие-либо эмоции. Немного не понятно то, как болезнь попадает в человеческий организм, но известно, что заразиться ею можно, если несчастный дотрагивается до цветка, который был вынесен наружу из тела больного, а так же вдыхая его запах — воздушнокапельным путем. Сперва она поражает дыхательные пути из-за чего вырывается наружу через кашель или же «цветочную» тошноту. В первые дни — это лепестки, затем уже — цветки, еще глубже — целые соцветия. — Болезнь-паразит, живет и уничтожает человека до тех пор, пока его тело не превратится в прекрасный цветник. — Каждый день становится пыткой. Если цветы выбиваются из рта, это не значит, что они не поражают тело. По кровиносным сосудам каждый день перетекают сотни семян, которые цветут в организме несчастного. Он даже не замечает, как соцветия выбиваются из его ушей, а ветви пронзают тонкую кожу рук. Ханахаки ужасна, ведь ее носитель чувствует не только телесную боль, но и душевную, что намного сильнее. Но мучения не продляться так долго. *** — О, Иегова, тут все же кто-то есть. — Голос незнакомца прозвучал словно в голове Торда. Он стал раздражительным и грубым, но продолжал. — Тут холодно и темно. Выпусти меня прошу, я очень голоден. — — Откуда мне знать, что ты не какой-нибудь мошенник? Кто ты вообще и как оказался — Торд остановился на секунду пытаясь подобрать нужное слово. — Здесь? — Моё имя — Томас Джеймс Риджуэлл, мне 20 лет, и я не знаю как оказался здесь, черт возьми, выпусти меня блять. После этого Риджуэлл и Ларссон стали общаться почти каждый день, но эти дни Том просил выпустить его, а Торд все давал обещания. Оказывается, Томас был гитаристом коих уважали в то время. Какое именно время он не помнил, но по подсчётам Ларссона это было года 4 назад. Но что делал Риджуэлл в канализации эти 4 года и как питался, он мог только догадываться. Честно признать, ему было все равно. Главное — Томас жив, и его нужно освободить. *** — Может они даже начнут жить вместе? *** В один из таких вечерних разговоров с его «вымышленным» другом Торд решил убрать ковер, чтобы выбить из него пыль, но сворачивая его он нашел приколоченную дверцу в подвал. Обрадовши себя и своего друга находкой, он стал бегать по всему дому в поисках ключей. Нашел он их в самом простом месте когда уже полностью отчаялся найти эту маленькую такую незначительную в этом мире, но такую важную для приятелей вещицу. Схватив ключ он спохватился и быстрыми движениями руки отворил дверь, правда для того чтобы открыть эти деревяшки пришлось приложить немало усилий. Спустившись по лестнице вниз с заранее подготовленным в руке фонариком, Торд опешил от количества труб. Эта атмосфера пугала до мурашек, а вернуться в дом хотелось как можно быстрее, мало ли что может находиться в тёмных уголках этого места? Проходя по коридорам эхо шагов Торда и голоса Тома, чуть ли не сливались воедино, но подходя к месту откуда исходил голос раны Ларссона начинали словно болеть от боли, а в горле появился ком который он не мог сглотнуть. Приоткрыв неприятно скрипящую дверцу рогатый вошел в маленькую комнатушку. На стенах висели подставки для факелов, а на каких-то старинных книгах стояли канделябры с уже давно перегоревшими свечами, было ощущение, что их там даже нет. Обойдя всю комнату и так ничего не обнаружив Торд почувствовал дикую боль в горле и стал кашлять чуть ли не задыхаясь. Выронив из руки фонарик норвежец упал на четвереньки и стал выкашливать кровь, а после в след пошли и голубые цветы напоминающие васельки. Только сейчас рогатый заметил на своих руках ветви с маленькими цветочками — белые ромашки, синие васельки, красные и чёрные розы, мысль того, что он видимо шизофреник, которого оставили одного в этом чертовом доме, набатом била по сознанию, и с каждым новым таким ударом парня сильнее затягивало в пучину скользкого страха, а душа металась, кричала, не в силах превозмочь эту адскую боль пустоты, ведь еще пару минут назад было хорошо. Мечты того, что он увидит эти бездонные и черные как космос глаза, о которых с таким интузиамом рассказывал гитарист, разлетелись в пух и прах, если не хуже. Вы же знаете этот первобытный страх перед чем-то неизведанным, верно? И вы наверняка помните мои слова о том, что чувства бежать куда подальше у Торда не было. Так вот, это чувство появилось и заиграло перед психикой рогатого в новых красках. Голос Тома отражался во всех уголках сознания, а воспоминания их разговора словно смеялись над ним, мол «Ты умрешь как и он, дружище. Мы будем твоими фашистами.» Но он бежал. Бежал без оглядки, хоть и понимал, что это бессмысленно и от смерти не убежать. Цветы которые с каждой секундой все больше перекрывали дыхательные пути и вырывались из ран Ларссона, не давали перевести дыхание и пробежав 3 километра, приблежаясь к лесопилке, ноги подвели его и он свалился. Он определённо мог пробежать больше, но дыхание определённо говорило об обратном. Быстро дыша кровь пеной стала выливаться изо рта, а радужка глаз стала словно исчезать, блики от солнца исчезли, а тело наконец расслабилось и маленькие лепестки голубых лепестков измазанных в крови закрыли рот Ларссона окончательно убив его. — Организм, умирая, стремится потратить силы на более насущные вещи: закупорить раны, поддержать давление крови, заставить легкие расшириться и сжаться, чтобы получить кислород. При удушении, говорить невозможно, потому что передавлена гортань и голосовые связки, а воздух в некоторых случаях прекращает поступать практически мгновенно, отчего лицо человека начинает напоминать цветом сливу. — *** Находясь словно в клетке меж трубами фашисты смеялись над до ужаса искровавленным телом, но даже этого им было мало. Один холоп взяв свечку, стал «остужать» тело парня под её пламенем, а вскоре тело вспыхнуло огнём, откуда отчаянно доносились крики о помощи и адской боли. Довольно много времени прошло с того случая, а по местности в коей это случилось, все ходят слухи о оставшемся после военного бейдже с тремя непотертыми после пожара буквами Т. Д. Р , но видимо в самые последние секунды своей жизни Ларссон догадался о их расшифровке. Перейти на сайт Вернуться к просмотру Жаль, он не сможет никому об этом сообщить. *** — Торд? Ты в порядке? — Тихий, доводящий до дрожи голос, эхом раздавался в голове норвежца, пока тот пытался оправиться от увиденного в том самом подвале. «— Лучше бы, я никогда не слышал твой голос и не знал тебя, Томас Джеймс Риджуэлл.»