Роzовый потолок

Дикий секс под Indie Rock, Пальцы лягут на курок…

────༺༻────

      В Вест-Сайде вторую неделю льёт непрекращающийся промозглый сентябрьский дождь. Мелкие капли собираются в ручьи, стекают с крыш, разносятся по дорогам Чикаго, а ещё перекрывают видимость в машине, из-за чего дворники на стекле работают практически в круглосуточном режиме. Чонгуку такая погода по душе. Он устал от жары, от изнуряющего солнца, от своей рабочей формы, которая закрывает практически все участки кожи, несмотря на пекло. Теперь — иначе.       Чон паркует свой рабочий Ford на стоянке возле участка, подхватывает чёрный рюкзак, забирает телефон с магнитной панели и шагает в дождь. Мелкие лужи, в которых отражаются фонари, тёплый свет из окна и долгая ночь впереди — сегодня у Чонгука ночное дежурство в его отделе полиции.       Получив недавно звание сержанта, Чон ушёл в двухнедельный отпуск, который провёл на полную катушку, но теперь вновь: рабочие будни, вызовы, бумажная волокита, а ещё дежурства — самое скучное, что могло придумать человечество. Чонгук любит свою работу, даже очень, но эти ночи наедине с собой — не по душе.  — С возвращением! — приветствуют на входе коллеги, что спешат домой после рабочей смены.  — О, Чон! — восклицает Джеффри — офицер, а по совместительству друг Чонгука. — Наконец-то, мы без тебя заскучали!  — Я тоже, Джеф. — Чонгук жмёт коллеге руку и хлопает по спине. — Как вы тут без меня? Есть новости?  — Практически нет, эти две недели были тихими, — рассказывает Джеффри, отпивая кофе из бумажного стаканчика. — Поймали пару мелких воришек, но крупной рыбы не случилось. Тебя не хватало очень. А ты чего так — сразу в ночное дежурство? Шеф впаял?  — Он, кто же ещё, — кивает Чонгук, гремя связкой ключей, один из которых — от его небольшого кабинета. — Ты домой уже? Или тоже в ночь?  — С тобой буду дежурить, — отвечает офицер, растирая сонные глаза, — на сутки остаюсь.  — Понял. Можешь поспать, если что. Я прикрою.  — Спасибо, дружище! — Джеффри снова пожимает товарищу руку. — Ладно, давай! На связи.       Чонгук шагает по длинному коридору, проходит мимо множества закрытых дверей, за которыми уже никого, и наконец приближается к своему кабинету. В полумраке находит контактный ключ, уже хочет приложить его к панели замка, но замирает — внутри кто-то есть. У Чона хороший слух от природы, а ещё профессиональная подготовка: он замечает любой шорох. Это не всегда кстати, но от издержек профессии никуда не деться.  — Что за?.. — задаёт вопрос одними губами и прислушивается. Внутри действительно кто-то находится. Этот кто-то шуршит бумагами на столе, старается вести себя тихо, но сержанта полиции США не проведёшь.       Чонгук бесшумно перекладывает ключ в левую руку, рюкзак оставляет на полу, а из набедренной кобуры достаёт Glock 21 — самозарядный пистолет. Он открывает замок: датчик мигает зелёным, и Чон, резко пнув дверь ногой, врывается в собственный кабинет, направляя ствол на проникшего внутрь злоумышленника.  — Живо на пол! — кричит Чон на чистом американском. — Руки за спину! Это полиц… Блять!  — С удовольствием расположусь на полу. У твоих ног… — звучит в ответ бархатистым голосом.  — Твою мать, Тэхён! — цокает Чонгук и убирает пистолет обратно в кобуру. Ким сидит на его столе, забросив ногу на ногу, и Чон только замечает женскую одежду на нём. — Вот же…       Тэхён ухмыляется. Смотрит пристально на своего парня, склонив голову, и манит к себе указательным пальцем. Чон тяжело сглатывает и рассматривает его шмотки. На Киме чёрный кружевной топ, юбка в складку, дополненная серебряными цепями на бедре, что выглядит… Выглядит крышесносно. На нём колготки в сетку, открывающие вид на татуированные ноги, а ещё туфли на высоченных шпильках. У него на лице макияж с переливающимися кристаллами под глазами, а на губах пудровая помада. В кабинете полутьма, включена лишь лампа на столе, и выглядит всё это искусство в рассеянном свете просто великолепно.  — Чёрт бы тебя побрал, Ким Тэхён, — цедит Чон, пожирая его ястребиным взором, — как ты проник в мой кабинет?  — Наш старина Джеффри помог. — Ким подмигивает. — Я притащил ему кофе и упаковку шоколадных пончиков, за которые он не только твой кабинет продаст, а и весь участок.  — Вот же сукин сын, — качая головой, — и ведь ни одной осечки. Я встретил его на входе, и ни единого намёка.  — Он коп, дорогуша, — напоминает Тэхён, пожимая плечами, — как и ты. Иди сюда.       Чонгук шагает к столу, на котором важно сидит Ким: тот заранее освободил плоскую поверхность от кип бумаги — ей и шуршал, торопился, ведь приехал в участок буквально перед Чоном. Тэхён сегодня весь вечер ходил по торговому центру, где прикупил новые вещички, что незамедлительно решил обновить в кабинете своего парня — сержанта полиции.  — Ты заявился в отдел в таком виде? — Чонгук крепкой рукой сжимает узкую талию Тэхёна и носом тянет сладковато-лактонный аромат лесного ореха — его духи. — Или переоделся на месте?  — Здесь я надел только туфли. — Тэхён нежной рукой ведёт по лицу Чонгука, а потом губами оставляет след помады на скуле. — Но я был в плаще, потому тебе не о чем переживать. Колготки в сетку Джеффри даже не заметил.  — Он, конечно, в курсе твоих увлечений, но от такого вида, думаю, он бы отхватил сердечный приступ, — усмехается Чон. — Красивая юбка.       У Тэхёна на лице лукавая улыбка, его ладони расположены на ягодицах сержанта, обтянутых чёрными форменными брюками, а губы стараются поймать чужие, но Чон не даётся — закаляет выдержку.  — Я чуть не забыл… Привёз кое-что. — Тэхён легонько отталкивает Чона, спрыгивает со стола и, цокая каблуками, шагает к стулу, на котором лежит его шоппер. Он изящно наклоняется, чтобы достать из него телефон и портативное устройство для светомузыки, что прихватил из дома, а Чон залипает на его ногах в сетке, на татуировках, на блядских длинных каблуках и юбке, что едва прикрывает ягодицы.  — Ты будто сошёл с обложки Vogue, — проговаривает тот, жадно рассматривая формы.  — Знаю, — отвечает Тэхён, самоуверенно улыбаясь и поправляя юбку. — Устроим вечеринку?  — Вечеринку в полицейском участке? Ты точно сумасшедший.  — Мы не станем будить Джеффри, лишь включим приглушённо музыку, чтобы скрыть другие звуки. — Он ищет в телефоне подходящие для атмосферы треки. — Эй, мистер полицейский, организуете светомузыку?       Отдел расположен на первом этаже, а за окном — город. Каждый из прохожих может в любой момент увидеть мелькающие в кабинете огни, но Чонгук, хоть и качает головой, всё же включает светомузыку, как пожелал его парень.  — Если мимо будет проезжать комиссар, нам просто пиздец. — Разобравшись со светом, он притягивает к себе Тэхёна, что уже включил располагающие треки. Его выбор остановился сегодня на жанре инди-рок.  — Комиссар уже спит в своей кроватке под тёплым одеялом, — усмехается Ким и обвивает руками крепкую шею Чона.  — Ты сам знаешь, что он иногда наведывается в отдел ночью с проверками, — опровергает его слова тот.  — Кто не рискует, тот не получает в свою постель модель с обложки Vogue. — Тэхён ведёт носом по щеке своего парня, а затем и языком, оставляя влажный след. — Хочу, чтобы ты трахнул меня прямо на этом столе.  — Ты настоящий сексуальный маньяк… — Чонгук хищно выцеловывает шею его персональной модели. — Ты помешан на сексе, на своих блядских юбках и чулках, на…  — Тебе, — продолжает за него Ким. — Я давно помешан на тебе, мистер полицейский. Арестуете меня за это, сержант?  — Я ведь серьёзно могу это организовать, — строго проговаривает тот, на секунду оторвавшись от шеи. Слюноотделение усиливается, и полицейский не может понять — это из-за сливочного запаха лесного ореха или жадных рук Тэхёна, исследующих его тело.  — Так организуйте.  — Нарушители дисциплины должны непременно понести наказание, — добавляет Чон, ныряя руками под юбку Тэхёна и сминая половинки. — Вы незаконно проникли в отдел полиции, мистер Ким.  — Я готов. Накажите.  — Вы имеете право хранить молчание. — Чонгук чеканит правило Миранды, что действует в их штате, а сам уже стягивает эту чёртову юбку, звеня цепями. — Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе.  — Но у меня нет адвоката… — Тэхён сексуально закусывает губу и расстёгивает пуговицы форменной одежды Чона.  — Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. — Чонгук снова припадает к манящей мраморно-карамельной коже, оставляет на шее отметины, а Тэхён облизывает губы и запрокидывает назад голову.  — Я могу оплатить услуги любого адвоката, — бормочет Ким, когда Чонгук подхватывает его за бёдра и усаживает на стол, снося на пол остатки бумаг.  — В таком случае советую вам говорить лишь в его присутствии, — раздаёт рекомендации сержант, пока нарушитель окончательно избавляет его от верха униформы.  — Мистер полицейский, мы можем договориться? — У Тэхёна такой невинный взгляд, что Чон, даже увидев его впервые, поверил бы.  — На кону ваша свобода, господин Ким, — отвечает Чонгук, стягивая с него топ. — Что вы можете мне предложить за неё?  — Я могу показать.       Тэхён снова спрыгивает со стола, стуча каблуками. Его руки — ветви, которыми он оплетает торс сержанта, медленно опускаясь вниз. Ким становится на колени и сбрасывает туфли: на нём сейчас лишь колготки в сетку, под которыми виднеется чёрное кружевное бельё, тоже приобретённое для сегодняшней ночи. По стенам скользят цветные огни, из телефона доносится приятная слуху музыка, пока Тэхён, сидя у ног полицейского, стягивает с него брюки вместе с бельём, оставляя лишь грубые ботинки.  — Я не уверен, что это новый метод, но вы можете хорошо постараться, мистер Ким, и тогда, возможно, мы сможем договориться о вашей свободе. — Облокотившись на стол, Чонгук сам направляет голову Тэхёна, зарывается пальцами в его чёрных, чуть волнистых волосах.  — Вы так эротично выглядите, когда сосредоточены… — Тэхён, наблюдая за серьёзным Чонгуком снизу, вбирает в себя член практически полностью. — Вы можете быть беспощадны со мной, господин полицейский. Можете быть активны, можете трахать мой рот — я готов на всё ради вашего прощения.       Чон глухо и тяжело выдыхает от этих слов, а его член дёргается. Он, увидев зелёный свет, сам двигается, ускоряет темп, достаёт головкой до горячей глотки, пока Тэхён пытается утереть размазанную по подбородку влагу. Их секс всегда жгучий, ненасытный, сносящий с ног. Он всегда разный — заслуга Тэхёна, и всегда комфортный для обоих — обязательное негласное правило.       Чувствуя неизбежную разрядку, Чонгук останавливается. Поднимает Тэхёна с колен, снова подхватывает его и усаживает на стол, чтобы долго-долго целовать, чтобы медленно стягивать с него колготки, скользить губами по стройным ногам, повторяя узоры каждой из татуировок. Чтобы избавить от сетки, а потом запустить руку в чёрное бельё, в котором уже горячо и мокро. Чтобы стянуть и его, полностью обнажив и любуясь природной утончённостью, нежной кожей цвета мёда, пахнущей так сладко…  — Ты — грация, непередаваемая и изысканная, — шепчет Чонгук в самое ухо, когда Тэхён обхватывает его ногами за талию и трётся членом, касаясь живота сержанта. — Ты — очарование… Колдовское, такое особенное, незабываемое…  — В этом ты прав, — улыбается Тэхён, — я не дам тебе себя забыть.  — Я сам никогда не пойду на это. — Чон выдавливает на пальцы смазку, что нарушитель предварительно оставил на столе. Смазывает и Тэхёна, удовлетворённо подмечая, что он уже разработан. — Ты хорошо постарался для меня.  — Заехал к нам домой после магазинов, — делится Ким. — Думал о тебе, готовясь в душе. Думал о том, как переоденусь, как приеду в участок, встречу тебя здесь в таком виде…  — Сюрприз определённо удался. — Чонгук входит медленно, даёт время привыкнуть к наполненности, а сам же, как в самый первый раз, чувствует эти непередаваемые ощущения, когда Тэхён его принимает, когда он сжимается, обхватывая внутри себя его член, когда скулит и сам потихоньку насаживается…       В какой-то момент Тэхён откидывается назад, хватается руками за края стола, по-блядски стонет, прикрывая глаза. А когда открывает их вновь — не видит перед собой ничего, кроме розового потолка, что окрашен играющим светом. И это определённо самое лучшее зрелище, что он видел когда-либо в полицейском участке.       К слову, Ким бывал здесь множество раз: они с Чонгуком встречаются второй год, а живут вместе семь месяцев. Тэхён частенько наведывается после учёбы к своему парню на работу — у Кима сейчас последний курс универа, а потом свобода, которую он точно решил связать с самым сексуальным полицейским в Чикаго.  — Посмотри на меня, — просит Чонгук, вдалбливаясь в податливое, горячее, влажное тело. — Чёрт… Сделай так ещё раз…       И Тэхён делает. Он сжимает Чонгука: сам хнычет, хочет получить разрядку, а когда сержант попадает по самой чувствительной точке — охает, царапает стол, задевает свой айфон, что падает на пол экраном вниз. На телефоне распускаются свежие трещины, как внутри Кима расцветают горячие бутоны, как перед его глазами розовый потолок становится ещё ярче…       За окном среди серых дорог всё ещё бродят люди… Случайный прохожий замечает светомузыку в окне полицейского участка — он протирает глаза, не верит, думает, что сошёл с ума… Ещё один человек видит это из окна своей машины, что хотел припарковать неподалёку; он хмурится, а потом, передумав, уезжает. По мокрому асфальту стучит дождь, лужи переливаются в свете фонарей, в воздухе пахнет озоном, петрикором и геосмином, а в маленьком кабинете отдела полиции — сексом. Пахнет сексом, лесным орехом, немного по́том и колой: следом за телефоном на пол полетела бутылка с напитком, разбившись. Теперь валяющиеся на паркете осколки смешались с кристаллами, опавшими с лица Тэхёна, когда в порыве страсти Чонгук развернул его к себе спиной, чтобы довести до финала.  — Мы сегодня обошлись без наручников, — вспоминает сержант, помогая Киму собрать вещи, разбросанные по полу. — Но в следующий раз, если снова будут нарушения…  — Будут! — обещает тот и хитро улыбается, заталкивая в сумку колготки и юбку, чтобы на смену достать джинсы. — Я обязательно придумаю что-нибудь новенькое, а потом договорюсь со стариком Джеффри, который сейчас уже, наверное, видит седьмой сон.  — Главное, что комиссар не приезжал. — Чон застёгивает пуговицы на своей форме. — Увидел бы он только эту дискотеку…       В этот же момент у него в кармане звонит телефон. Он чертыхается, когда видит на экране имя абонента… Поднимает трубку, приветствует комиссара — своего самого главного босса. Докладывает, что уже приступил к выполнению обязанностей, что прямо сейчас находится на рабочем месте, но тот не даёт ему договорить…  — Скажи, Чон Чонгук, что за разноцветные огни я видел около пятнадцати минут назад в твоём кабинете? Тебя захватили пришельцы?       Чон жмурится, поджимает губы, мысленно вспоминает все известные миру маты…  — Ладно, можешь сейчас не отвечать, но будь добр завтра утром явиться ко мне в кабинет с рапортом. Хорошего дежурства. — Комиссар сбрасывает вызов, а Чонгук, выдохнув, плюхается на стул.  — Засёк? — спрашивает Тэхён, подметая осколки. Светомузыку он уже выключил, оставил лишь лампу, а ещё — музыку фоном.  — Засёк, — грустно вздыхает Чон.  — Ладно, не думай об этом. — Ким, выбросив мусор в ведро, отряхивает руки и садится на колени сержанта. — Я разберусь, окей?  — Я сам разберусь, — строго проговаривает тот. — Это мне сказали написать рапорт.  — Это я принёс светомузыку, а потому решу вопрос лично. — Тэхён целует Чона в висок. — Папа меня очень любит, он всё поймёт.       Комиссар отдела полиции в Чикаго, в котором второй год работает Чонгук, является отцом Тэхёна. Это не какая-то шутка, всё действительно так. А ещё Тэхён реально сумеет разрешить сложившуюся ситуацию, потому что отец в нём души не чает, как, в принципе, и в Чонгуке.  — Вы можете хотя бы на работе не палить контору? — постоянно высказывает комиссар Ким двум влюблённым, которых сам год назад свёл. — Мы живём в свободной стране, конечно, но во всём должны быть рамки.  — Можем, пап, — каждый раз отвечает Тэхён, а потом снова заваливается к Чону на работу, пожирает его взглядом при сотрудниках, а при Джеффри вообще не стесняется и целует. Тот, к слову, от парочки тоже в восторге, потому запросто дал бы Тэхёну ключ от кабинета Чонгука и без пончиков с кофе.       Комиссар Ким несколько лет назад переехал со своим сыном в штаты. В подростковом возрасте парень заявил, что ему, кажется, нравятся представители своего же пола, и полицейский сумел по знакомству перевестись в другую страну, чтобы его ребёнок чувствовал себя комфортно и свободно. В Америке Тэхён пару раз находил себе парней, но никто из них не нравился отцу. Тот, конечно, готов был смириться с выбором сына, но что-то всегда не давало ему покоя. А потом в их отдел пришёл работать Чон Чонгук, на которого комиссар тут же положил глаз. Не для себя, разумеется.  — Он кореец! Кореец! — кричал дома Ким-старший, предложив Тэхёну свести его с Чоном. — Он порядочный, он полицейский! Сколько ты ещё будешь упираться?  — Во-первых, не факт, что он гей, — парировал Ким-младший, пока красил ногти в прозрачный. — Во-вторых, я сам в состоянии найти себе парня.  — Я видел у него брелок с радугой, — хихикнув, поделился комиссар. Он, несмотря на серьёзный возраст, был в теме. — А ещё прошерстил все его соцсети и пришёл к выводу, что ему определённо нравятся парни. Натурала бы я тебе не подсунул, сынок! Ты за кого меня принимаешь?  — Ладно, покажи хоть фото, Купидон, — лениво зевнул сын, а потом пропал… Утонул в чёрных глазах, что смотрели с фотографии, в улыбке, похожей на кроличью…       Полицейский выглядел брутально, особенно в форме… У него были широкие плечи, крепкая шея, мощные бёдра, но всё это так идеально сочеталось с каким-то милашеством, подаренным природой… В общем, Чон Чонгук оказался явно во вкусе Тэхёна.  — Приезжай завтра ко мне на работу, я вас познакомлю! — скомандовал комиссар. — Если вы сойдётесь, а потом сыграете свадьбу, я… я… Подарю вам квартиру! Понятно?  — Сами заработаем, — важно заявил Тэхён. Ему от отца передалась ответственность за свою жизнь. А вот от матери, которой, увы, нет уже много лет, — передались грация, изящность и невероятное обаяние, перед которым не устоял Чон Чонгук.       Сейчас, оглядываясь назад, парни частенько вспоминают день своего знакомства. Не пришлось даже ничего объяснять друг другу: они сразу всё поняли, когда Тэхён заявился в участок, когда глянул хитрым взглядом…  — Извините, Чонгук, вы ведь, как я слышал, недавно приехали из Кореи? — поинтересовался тогда Ким. — Может, вам показать наш город? Или у вас уже есть тут друзья?  — Друг есть, но от вашей компании я не откажусь, — ответил Чон. — Выпьем кофе вечером?       И всё сложилось само. Так легко и непринуждённо, так горячо и пылко… Они впервые поцеловались через неделю после знакомства: свидетелем их поцелуя было свинцовое небо, нависшее над Чикаго прошлой осенью, а также Джеффри в окне участка, который присвистнул, улыбнулся и отправился пить кофе с пончиками. Они впервые оказались в объятиях друг друга через месяц: Тэхён, если что, хотел и раньше, но Чонгук сказал, что настроен серьёзно, что не хочет спешить. А ещё он немного косился на отца Кима, ведь встречаться с сыном комиссара полиции — серьёзная заявочка.       Ким-старший в конечном итоге отчалил в командировку, а на пороге наказал Тэхёну зазвать Чонгука в гости, накормить вкусно, а потом и спать уложить. На последних словах комиссар подмигнул, хихикнул и вскоре уехал из города, а Тэхён тут же бросился вызванивать Чона.  — Помнишь, как ты приехал ко мне в гости впервые? — вспоминает он прямо сейчас, сидя на коленях у Чонгука в участке полиции. — Ты тогда смущался так, а мне было смешно…  — Я не смущался, — не соглашается сержант, — я волновался.  — Зато потом показал себя во всей красе. — Тэхён целует Чона в нос, а тот вытирает ему большим пальцем остатки размазанной помады в уголках рта. — Мне всегда нравилось, что ты такой собранный, такой серьёзный.  — А мне всегда нравилось, что ты такой непосредственный, такой необычный… — Чонгук тянется к губам, что слаще шоколада, нежно целует. — Моя самая лучшая модель Vogue.  — Ты всегда меня так зовёшь, — улыбается Ким.  — Да, но это звание не достойно тебя, честно говоря. Я придумаю что-то новое.       И придумает. Обязательно придумает. Как и Тэхён, что так сильно любит устраивать своему парню сюрпризы, что сегодня своими действиями заставил его доставать пушку, что и в следующий раз обязательно нагрянет, нарядившись во что-то новое… Что непременно обо всём договорится с комиссаром. С комиссаром, который на днях, хихикнув, подарил сыну портативное устройство для светомузыки.