Прекрасное видение

Никому, кроме него нельзя было подолгу смотреть на Арамиса - Атос тщательно за этим следил. Страстные, любопытные и случайные - любые взгляды не должны были задерживаться на нём дольше необходимого времени, достаточного для того, чтобы убедиться, что Арамис - это Арамис, и понять, внимательно ли он слушает. На это, по расчетам Атоса, должно было с лихвой хватать четырёх секунд, все те, что держали взгляд дольше, злоупотребляли милостью Атоса, и тогда, как ангел правосудия, он появлялся и избавлял Арамиса от ненужного общества настырных людей - по-мирному - просто одним своим присутствием или же разговором, который крайне редко, но, все же, мог перерасти и в драку... Арамис виновато улыбался всепонимающей улыбкой, и щек его касался нежный румянец, а Атос завороженно смотрел на него, и больше всего на свете хотел прикоснуться, но все не решался, суеверно уверенный, что лишь только его злые черные от крови руки коснутся нежной кожи, прелестное видение растает: Арамис исчезнет из его жизни - исчезнет как и не было, навсегда. А чары, которые с каждым днём становились все сильнее и незыблемее, до конца его дней будут томить его сердце и душу, являя ему призрак Арамиса в толпе мушкетёров, и напоминая с ехидной усмешкой, что все могло быть не так, если бы тогда он не поторопился... И чтобы этого не случилось, Атос все ждал удобного момента. И только - наблюдал.