Похотливый демон

      Восстанавливающийся Кибертрон. Долгожданное окончание войны. Мирное будущее.

Долгожданные моменты уединения тех, кто так давно этого жаждал.

      Мягкие поцелуи. Массивный красно-синий мех сидел на большой платформе, облокотившись о стену, а на его бёдрах сидел чёрно-золотистый, обнимавший за шею.       Пальцы большого манипулятора нежно проходились по серебристой талии ме́ньшего, иногда спуская разряды тока. Из-за этого разведчик выгибался, прижимаясь к бо́льшему корпусу, опущенные дверные крылышки подрагивали.       Маленькие пальцы одного из манипуляторов поднялись к антеннам и начали поглаживать их, слегка касаясь и спуская несильный ток. Лидер автоботов постанывал в поцелуй от таких простых, но таких ошеломляющих ласк, сжимая серебристый металл талии. Мягко разорвав поцелуй, спорткар тихо хихикнул, клюнув в губные пластины.       — Надо бы запомнить, что у тебя очень чувствительные антенны, — игриво проговорил он своим мелодичным голосом, наклонившись к другому аудиосенсору и лизнув высокую антенну на нём. Корпус тягача вздрогнул, низкий и глубокий стон сорвался с губных пластин, пальцы, опустившиеся на чёрные стройные бёдра, сжали их.       — Проказник, — проговорил Четырнадцатый с улыбкой, мурлыкнув движком и начав поглаживать внутреннюю сторону бёдер, посылая ток и заставляя крылья бота трепетать. Мелодичные стоны соскальзывали с губных пластин, двигатель мурлыкал.       Фейсплейт Оптимуса украсила ухмылка. Лукавый прищур ледяной лазурной оптики. Фейс зарылся в шею Бамблби, из приоткрытого энергоприёмника выходил горячий воздух, ласкавший кабели и заставляющий маленький корпус дрожать. Ухмылка расширилась. Спустив сильный разряд на металл внутренней стороны стройных бёдер, чем заставил скаута выгнуться, как кошку, и вскрикнуть, он прижался губными пластинами к шейным кабелям, начав целовать.       Чёрно-золотистые манипуляторы обвились вокруг шеи Прайма, бёдра пытались двигаться в такт поглаживаниям. Сладкие стоны неконтролируемо срывались, оптика прикрылась. Праймус, бывший архивариус так хорош в ласках. Приятное потягивание в нижней части брюшного отсека. Пульсация в порту.       Резкая боль в шее. Вскрикивание из-за неожиданности. Свежий укус, который глосса сразу начала зализывать, добавляя в боль удовольствие. Ухмылка на фейсе. Судя по силе укуса, след у него останется на очень долгое время.       — И это я тут проказник? — спросил Би, начав проходить ладонью от шеи до грудного отсека и так дальше вниз. Низкий и глубокий смех, вибрации которого щекотали кабели и заставляли чужой двигатель мурлыкать.       — Проказничество — твоя черта, Малыш,— ох, эти вибрации низкого, бархатистого и глубокого голоса, от которого юнлинг тёк. И в самом деле, он почувствовал себя таким мокрым, особенно когда Оптимус, специально понизив голос, назвал его «малышом». Честно? Бамблби просто обожает, когда Прайм его так называет.       — Да ты потёк, — широкая ухмылка, снова этот шлаков лукавый прищур, который никогда не сулит ничего хорошего. Красно-синий увидел, как сквозь щели паховой пластины потихоньку просачивался лубрикант. Квинтов Прайм, знает, как доводить его до течки. Но как раз это было одной из черт, которую он так любит. Командир алозначных медленно соскальзывал под корпус разведчика, проходясь глоссой от шеи до грудного отсека, до брюшного. С каждым нанокликом фейсплейт чёрно-золотистого становился всё горячее и краснее, с губных пластин соскальзывали мелодичные стоны, ласкавшие аудиосенсоры Четырнадцатого. Переступив через плечевые сегменты тягача, юнец опёрся манипуляторами о платформу по бокам от нижней части алого грудного отсека, подставив панель интерфейса прямо над фейсом лидера. Тот, томно взглянув на скаута, облизнул губные пластины и начал поглаживать паховую пластину, растирая капли лубриканта. Рваные стоны. Движение бёдрами в такт поглаживаниям. Трепетавшие крылышки.       Праймус, это самый лучший угол обзора, который был у Оптимуса. Спорткар сразу предстал таким открытым, таким красивым. Приоткрытый энергоприёмник, из которого вылетали стоны и выходил горячий воздух. Капли хладагента, блестевшие в лазурном свете ламп кварты. Прикрытая яркая аквамариновая оптика, пропитанная желанием, похотью, мольбой о большем. В ледяной лазурной оптике Прайма был точно такой же коктейль, только с добавлением нетерпеливости. Он слишком долго ждал этой возможности. Этого долгожданного момента, когда они будут наедине, когда у них будет интимное время, раскроющее их во всех смыслах. У них прежде никогда не было интерфейса, ибо был риск опасности. Команда бы отреагировала нормально, автоботы уже давно чувствуют между ними химию. Но вот десептиконы… Если бы они узнали о связи между лидером и разведчиком, то они бы использовали Бамблби, как оружие, лишь бы навредить носителю Матрицы. Но теперь всё закончилось, и наконец они проводят друг с другом время.       — Открой, —выдохнув горячий воздух на пластину, низко сказал Оптимус, опустив бота к себе. Он снова понизил голос… Если он так продолжит, то Би просто не выдержит и перегрузится. Прайм, сукин сын, знает, как доводить его до пика своими стимуляциями. В интимном плане он был настоящим терминатором, Юникрон его подери! И это как, в некотором роде, бесило скаута, так и заводило. Шлаков оплавок! И Би не стыдится, что так называет Оптимуса. Того это лишь раззадоривает, веселит, хотя это совсем не свойственно его характеру. В тихом омуте черти водятся. Или волк в овечьей шкуре. Хотя лучше сказать, что он при всех кажется вежливым ангелом, но наедине с Би, особенно в их интимные моменты… Он трансформируется в самого настоящего похотливого демона. Одним взглядом или голосом он может заставить потечь. Он может с ухмылкой наблюдать за его самоудовлетворением, а потом заводить его снова и самим доводить до предела. А ведь у них ещё коннекта не было!

Засранец…

Похотливый засранец…

      И паховая пластина отодвигается, давая прекрасный вид на его мокрый порт с чёрными складками, из которого рекой льётся лубрикант (кажется, он потёк ещё больше, пока думал о командире), и на вставший чёрный коннектор с дорожками жёлтых биоогней по бокам. Короткое рычание движка тягача. Довольный оскал. Дьявольский блеск в оптике. Шлак, он ненавидит (из-за того, что обожает) это выражение фейсплейта.       — Похотливый засранец, — на этот раз вслух, прошипел бот, нахмурившись, чем заставил меха под ним рассмеяться, — Грешишь, Тим.       — Я стал Греховным Праймом ещё во время нашей первой мастурбации, — он ещё и спокойно использует такие слова! Квинтов оплавок! И снова смех, видимо, из-за возмущения на фейсе чёрно-золотистого.       — И ведь тебе нравится… Нет, ты обожаешь, когда я становлюсь таким похотливым, признай это, — ещё и издевается, зная, что уведёт юнлинга в поражение, сыграя его же собственными фетишами и противоречиями! Матов на него нет!       — Пошёл ты, — зашипел Бамблби, а затем вскрикнул, задрожав всем корпусом, когда по складкам прошлась глосса, спустив несколько разрядов тока. Удовольствие стремительно разнеслось по корпусу, не оставив ни атома нетронутым.       Шлак…

Ублюдок…

      — Видишь? — спросил, оторвавшись от порта, Прайм, невинно взглянув на тяжело вентилирующего меха, — Ты обожаешь это, иначе ты так бы не среагировал. И да, — он поцеловал складки, заставив бота над ним застонать, — я пойду только в твой узкий, мокрый и сочный порт.

Шлаков похотливый демон!

Квинтов Греховный Прайм!

      Сжатие кулаков. Расширившаяся оптика и широко раскрытый энергоприёмник, из которого вылетали громкие стоны, пропитанные удовольствием и страстью. Иногда прикусывание нижней губной пластины, сопровождающееся шипением. Участившаяся пульсация в порту. Трепещущие крылья. Пальцы большого манипулятора обхватили горячий коннектор, начав проводить по нему вверх и вниз, чуть сжимая. Большой палец растирал лубрикант, вытекающий из кончика головки. Губные пластины полностью обхватили вход, глосса тёрлась о промежность, но пока не смела входить. Нет, не хотела. Оптимус дразнил его, вынуждал на мольбы о большем.

Хотел, чтобы Бамблби умолял взять его.

      Вот же сука…       Нет, на этот раз он не поведётся у него на поводу. Ухмылка. Лукавый прищур аквамариновой оптики.

Он сам заставит великого Оптимуса Прайма умолять ощутить его порт.

      Пока Прайм был занят его портом (слава Праймусу, он закрыл оптику), Бамблби повернулся назад. Взгляд упал на паховую пластину. Ухмылка расширилась. Один из манипуляторов потянулся к ней. Ладонь зависла в паре сантиметров над ней. Шлак, от пластины так и веяло раскалённым воздухом. Оптимус уже давно возбуждён. Бот снова взглянул на партнёра. Он хочет увидеть реакцию.       Спуск сильного разряда на металл. Широко открывшаяся ледяная лазурная оптика. Оторвавшись от складок порта, он вскрикнул от неожиданности, пальцы сжали коннектор и бедро, от чего Би застонал, облизнув губные пластины. Да, это то, чего он ожидал. Активность с его стороны была неожиданным поворотом для тягача.       — Б-би? — дрожащий голос охрип, мех в шоке смотрел на ухмыляющегося юнлинга.       Снова сильный разряд тока. Ладонь так и не соприкасалась с пластиной. Снова вскрикивание от Оптимуса. Горячий воздух, ласкавший вход.       В процессоре промелькнула гениальная идея.       Ладонь опустилась-таки на панель, начав гладить её, изредка надавливая на месте, где должен быть коннектор Прайм. Тот хрипло стонал, улыбаясь в предвкушении.

Наивный.

      Мех посмотрел в сторону панели интерфейса. Пластина отодвинулась, выпустив горячий большой и длинный серебристый коннектор с дорожками биоогней в щелях между пластинами и показав порт. Из кончика уже нетерпеливо сочился лубрикант. Хотелось взять джампер и начать доводить Прайма до предела, а затем остановиться в самый последний момент, дождаться, когда тот успокоится, и снова начать доводить, дразня системы Оптимуса.       Но у него есть идея получше.       Би поднёс манипулятор к себе, положив средний палец к себе в энергоприёмник и начав посасывать его, облизывая и увлажняя. Взгляд упал на красно-синего, что в ожидании смотрел на партнёра, поднеся свой фейс прямо к порту.       Шлак, то, как Бамблби посасывал свой палец, смотря на него прожигающим взглядом, заводило бывшего архивариуса. Вот только зачем он это делал? Затем в энергоприёмник проскользнул указательный палец. Квинт, его процессор выплёвывал ему сцены, где вместо пальцев был его коннектор. Ах, эти греховные фантазии. И ведь эти фантазии связаны только с одним ботом. Разведчиком. Маленький бот своим видом мог легко возбудить его, пробуждая его похотливую, греховную сторону. И, если честно, это Оптимусу жуть как нравилось.       Пальцы выскользнули с влажным хлюпком, аквамарин смотрел прямо в лазурный лёд, не прерывая контакта. Как же его заводило, возбуждало, пробуждало в нём голодного дикого зверя. Нет. Демона. Влажные пальчики медленно спускались по подбородку, по шее, по грудному отсеку, брюшному, бёдрам, переходя на чужой грудной отсек, брюшной, пах… Тягач уже приготовился к тому, как эти влажные пальцы обхватят его коннектор… Но они пропустили его, пройдя дальше вниз. Прайм непонимающе взглянул на юнлинга.       Резкое вентилирование и рваное вскрикивание. Расширение оптики. Пальцы прошлись по складкам и слегка раздвинули их. Затем влажный средний палец начал тереться о вход между губами, иногда вдавливаясь. Гортанные стоны. Это были новые ощущения, чуждые Оптимусу. Взгляды столкнулись. И только сейчас он увидел, как в аквамарине горел вызов.       С развратным подтекстом.       Вот, значит… Лукавая ухмылка. Прищур ледяной лазурной оптики. Он раздвинул свои сервоприводы шире.

Он принимает вызов.

      Губные пластины снова обхватили вход чёрно-золотистого, только на этот раз глосса вошла в порт, сразу начав двигаться и ласкать многочисленные диафрагмы, спуская ток. Чужой палец тут же вошёл в его порт, заставив меха вздрогнуть из-за непривычности и некоторого дискомфорта. Бамблби уже опытен в этом плане, Прайм же — нет.       Он стонал в порт скаута, вибрации передавались по дрожащему корпусу. Сладкие стоны разведчика. Конечно, был дискомфорт от чуждых ощущений, но… Шла-а-ак, дискомфорт стремительно сменялся удовольствием. Второй палец практически легко вошёл в порт (всё-таки разница в габаритах, как никак), раздвинув стенки и диафрагмы, что чуть усилило дискомфорт. Однако из-за того, как пальцы постепенно набирали скорость, двигаясь в нём, дискомфорт снова уходил. Но пальцы были маленькими, Бамблби будет долго стимулировать его до пика. В этом было преимущество. Разница в размерах играла Четырнадцатому на манипулятор. Губные пластины оторвались от входа с громким и влажным хлюпком. Он облизнулся, убрав капли лубриканта, и проглотил их. Как же сладко… Он подвинулся, чтобы панель интерфейса была на уровне шеи. Манипулятор, ранее лежавший на бедре, теперь опустился к фейсплейту, средний и безымянный пальцы скользнули в энергоприёмник. Облизав их и пососав, Оптимус вынул их и подставил средний палец ко входу. Расширившаяся аквамариновая оптика, которая заметила движение внизу. Украсившая фейс ухмылка. Дьявольский блеск в ледяной лазурной оптике.       Потерев палец между складками, чем заработал серию стонов от спорткара, он медленно засунул его во вход. Корпус над ним содрогнулся. Движение внутри его порта ненадолго остановилось, но затем продолжилось.       Ничего.

Он и так выиграет.

      Так как Би уже и так опытен в этом (плюс его порт растянулся после многочисленного самоудовлетворения, с чем помогал сам бывший архивариус), он начал сразу двигаться, спуская ток. Сладкие хлюпки и стоны. Другой манипулятор ускорился, проводя по чёрному коннектору. Стоны участились, пальцы постепенно перестают двигаться в его порту. Второй, безымянный палец. И теперь он видит, как чужой корпус увядает в ощущениях, разврате и похоти, что обвалились, как цунами на него.       Твою дани! Праймус! Как же хорошо! Пальцы быстро двигались в его порту, по коннектору так же быстро проводили, крепко сжимая. Он вытащил пальцы из порта Оптимуса и опёрся обоими манипуляторами о платформу, закатив оптику и позволив себе принять поражение, отдаваясь удовольствию, проносившемуся по нему огромными волнами, в которых он тонул и захлёбывался. Шла-а-ак, Прайм слишком хорош. Слишком хорош! Он чувствует, как в нижней части брюшного отсека нарастает приятное давление, сигнализирующее о скорой перегрузки.       — Ах, ах! Быстрее! — он умолял о большем, — Сильнее! Пожалуйста! Ах-ха-а-ах!       Да-а-а.       Вот так.

Давай, отдайся этому прекрасному демону, который так давно жаждет заполучить тебя.

      Пульсация коннектора и порта. Ох, он подвёл его к пределу. Хорошо, очень хорошо. Ускорение движений. Стоны участились и стали громче.       Ухмылка.       — П-пра-а-айм! — протяжно закричал Би, выгнувшись и позволив потоку трансфлюида выйти из его коннектора. Боже, это было самое прекрасное зрелище, которое только видел Оптимус. И это так… так…

Завораживало и возбуждало.

      Мягко вытащив пальцы и положив манипуляторы на талию, он аккуратно поднял бота, чтобы самому облокотиться о стену, обратно посадив юнлинга к себе на бёдра. Корпус ме́ньшего содрогался после перегрузки, тяжело вентилируя с прикрытой оптикой и приоткрытым энергоприёмником, из которого клубками выходил пар. Взгляд, покрытый дымкой похоти и наслаждения, медленно поднялся исподлобья, столкнувшись с прожигающим и нетерпеливым.       — В-возьми меня, — проговорил Бамблби своим дрожащим и хриплым голосом, сверкнув мольбой в окулярах.

Наконец.

Но у Оптимуса немного поменялись планы.

      — Обязательно, — оперевшись локтевым шарниром о платформу, он положил голову на манипулятор, — Вот только… — другим манипулятором он аккуратно поддел подбородок юнлинга, чтобы тот точно смотрел в его окуляры, — Я доставил тебе удовольствие. Взамен ты должен доставить его мне. Давай немного перефразируем, — он склонил голову, дьявольски сверкнув своими ледяными лазурными окулярами, не прервав контакта. Голос понизился. Собственнический взгляд.       — Отдайся мне.

Демон.

Похотливый демон.

      — Доставь мне удовольствие.       Эта аура… Эта аура разврата и похоти… Она проникала через стыки брони, прокрадывалась в процессор и затмевала последние остатки самосознания и самоконтроля, гипнотизируя его. Взгляд, пробуждающий возбуждение и трепет, связывал их в тугую нить, что утаскивала в пучину омута похоти и разврата. И чёрно-золотистый не сопротивлялся, отдавался, давал топить себя.       — Д-да, Тим, — словно загипнотизированный, ответил Бамблби. Смешок. Лукавая ухмылка.       — Малыш, — дрожь корпуса из-за бархатного, низкого и глубокого голоса, в порту снова становилось так мокро, — Ты не забыл, как ты должен называть меня в такие моменты?       Сглатывание. Пронизывающий Искру взгляд. Рваная вентиляция.       Он знает, о чём говорил Оптимус.       Точнее…       — Н-не заб-был, — аура Прайма, пропитанная властью и собственничеством, заставляла его голос дрожать, а корпус — подчиняться этой власти, — Папочка…       Довольное мычание. Одобрение во взгляде. Он чуть приподнял свой подбородок.       — Молодец, Малыш, — манипулятор, державший подбородок, лёг на макушку, погладив её. Би прислонился к манипулятору, прикрыв оптику и подставившись под ласку. Да, так-то лучше.       — А теперь удовлетвори своего Папочку.       Словно по команде, разведчик наклонился и начал целовать в губные пластины Прайма. Тот обвил манипуляторы вокруг талии ме́ньшего, чуть прижав к себе. Энергоприёмники раскрылись, позволив глоссам столкнуться и переплестись. Волна дрожи сразу прошлась по корпусам.       Маленькие манипуляторы поднялись к антеннам, начав их поглаживать и спускать разряды тока. Массивный красно-синий мех дрожал и стонал в поцелуй, наслаждаясь ощущениями. Немного поиграв с антеннами и аудиосенсорами, пальцы начали опускаться, очерчивая линию челюсти, шейные кабели, стёкла грудного отсека, талию. Затем Оптимус застонал, когда по его коннектору легко провели, затем обхватили и начали проводить вверх и вниз, медленно и плавно.       Отодвинувшись назад, скаут, нынешний воин, опустился к джамперу, оставив бампер чуть приподнятым, крылышки подрагивали и слегка трепетали. Папочка обожает эту позу, он это знает.       Прайм снова положил голову на манипулятор, оперевшись локтевым шарниром о платформу, и положил другой манипулятор на затылок бота, поглаживая. Тот, посмотрев прямо в ледяную лазурную оптику, пропитанную похотью и страстью, прошёлся глоссой по всей длине габарита, заставив Четырнадцатого глубоко застонать, запрокинув голову. Потом, поцеловав головку, он взял её к себе в энергоприёмник.       Шла-а-ак!       У тягача был опыт в интерфейсе, ещё в те времена, когда он был Орионом Паксом. И, сказать честно, Би является лучшим партнёром. Влажная глосса проходила по головке, часто задевая отверстие уретры и спуская ток. Энергоприёмник потихоньку принимал длину коннектора. Взгляд так и не прерывал контакт в ожидании знака одобрения. А Оптимус смотрел на Бамблби, прикусывая нижнюю губную пластину и томно смотрев на него. Манипулятор гладил чёрно-золотистый затылок в знак одобрения.       — М-м-м, — блаженно промычал он, когда Би начал двигать головой вверх и вниз, — хороший юнлинг.       Спорткар двигал головой, сосал, проходил глоссой по чувствительному металлу, зарабатывая низкие и глубокие стоны удовольствия. Из отверстия уретры выходил сладкий лубрикант, однако его было слишком много, из-за чего он сквозь щели между губными пластинами и коннектором вытекал, марая габарит и маленькие пальцы и создавая непристойные хлюпки.       Квинт…

Он жаждет большего…

      Манипулятор поднялся на макушку и мягко оттолкнул голову бота, создав особенно громкое и непристойное хлюпанье. Из маленького энергоприёмника вытекал бледно-розовый полупрозрачный лубрикант, стекая по подбородку и капая на панель интерфейса. М-м-м, сладкое и возбуждающее зрелище.       — Отдайся мне, — только и сказал Прайм, после чего Бамблби, поднявшись, пристроил порт прямо над головкой коннектора. Большого и длинного коннектора Оптимуса Прайма, который сейчас войдёт в него. И этот факт просто заставлял его течь. Маленькие манипуляторы опустились на плечевые сегменты для опоры. Порт тёрся о головку, размазывая лубрикант. Нетерпеливый взгляд. Низкий смешок. Лукавый прищур ледяной лазурной оптики.       — Мой маленький похотливый Малыш, ты так жаждешь доставить мне удовольствие? — всхлипывание в ответ, умоляющий взгляд, — Так жаждешь ощутить меня внутри. Тогда сделай так, как ты того желаешь. Я весь твой.       И мех начал потихоньку опускаться на коннектор, сжав плечевые сегменты и зашипев. Это был его первый опыт интерфейса, всё должно быть максимально аккуратно и нежно, Оптимус это понимал. И поэтому он помогал, отвлекая и расслабляя юнлинга ласками: поцелуями, нежным шёпотом, током, сходящий с пальцев. И Би расслаблялся, постепенно принимая в себя всё больше длины. Вобрав чуть больше половины, он остановился, дабы привыкнуть к ощущениям и растяжке. Больше ему принимать не надо, иначе порт просто порвётся.       Брийм, и он начал медленно вставать. Когда осталась только головка, он стал опускаться обратно. Блаженные стоны. Пальцы обоих автоботов впивались в металл брони. Темп потихоньку нарастал, стоны участились. Уже через несколько нанокликов чёрно-золотистый скакал на Прайме, а тот сжимал стройные бёдра, толкаясь навстречу.       Да-а-а!

Наконец его... Нет, их жажда утолялась.

      И Би так старается доставить ему удовольствие! Шла-а-ак, блаженство! Страстное столкновение губных пластин, переплёт глосс. Быстро бьющиеся Искры, так жаждущие слиться.       Пульсация коннекторов. Оба на пределе. Перед перегрузкой они раскрыли грудные отсеки и прижались друг к другу, позволив Искрам сплестись в танце. Воспоминания друг друга. Эмоции друг друга. Чувства друг друга.       Затем долгожданная перегрузка, заставившая их гортанно кричать, выгнувшись в спине до лязга.       Искры вернулись в свои камеры, грудные щиты закрылись. Поцеловав друг друга напоследок, мехи провалились в самый сладкий оффлайн в их активах.