Like a river

       — Серёжа! Да оторвись ты уже от этой херни!       Стоя по колено в воде, Олег расчерчивал узоры на зеркальной глади, наблюдая, как мимо него с гордо вытянутой головой проплывает чёрный ужик. Он повернулся к Серёге лицом и, загородив себе кистью солнце, стал смотреть на кряхтящего над розовым надувным кругом парня.       — Волче, ныряй себе на здоровье, я что, тебе как-то мешаю? Я вот лично с кругом хотел бы поплавать.       — Цаца какая, — закатил глаза Олег. — Сказал бы, я бы тебе нарукавники купил, и не плескались бы сейчас в этом лягушатнике, а ныряли бы уже на середине.       — Ой, нет-нет, это без меня как-нибудь, — пыхтел Серёжа, глубоко вдыхая воздух и выдувая его внутрь круга. — Кстати, вместо того чтобы плескаться как енот в бочке, — Серёжа запнулся, не сумев сдержать хихиканье от того, как Олег, зажмурив один глаз, забавно потряхивал головой, но всё же нашёл в себе силы продолжить, — лучше бы подождал, пока я намажу тебя солнцезащиткой, а то обгоришь и выть потом мне весь вечер будешь о несправедливости жизни, — укоризненно покачал головой.       Волков на это ворчание лишь махнул на него рукой и, забравшись на склон, дельфинчиком нырнул в мутную воду, обдав Разумовского фонтаном брызг. Серёжа поёжился, стряхнул с рук холодные капли и хмуро посмотрел на парня, уже изящно вынырнувшего из воды. Глядя на такого расслабленного, довольно жмурящегося Олега, Серёга основательно залип, сам того не осознавая. Бедный круг снова сдулся.       Волков усмехнулся и крикнул:       — От созерцания моего тела твоя безделушка сама не надуется, держу в курсе.       — Редкостный идиот, — тихо огрызнулся Разумовский.       — Чего-чего?       — Ни чёрта он не надувается, говорю!       Серёжа, бурча недовольства себе под нос, попробовал ещё раз. Розовый круг наотрез отказывался надуваться.       — Ну его нахер!!!       — Наконец-то, — выдохнул Олег и счастливо плюхнулся в воду. — Серёга идёт купаться, ура!       Глубоко вздохнув, Серёжа потянулся, немного вытягиваясь, и с прямой осанкой пошёл к реке. Отмахнувшись от протянутой руки Олега с уже привычным: «Волков, я тебе не барышня тургеневская: могу и сам справиться», он аккуратно спустился по склону.       — Прыгнул бы, как я. Делов-то.       Разумовский зыркнул так, что Олегу не оставалось ничего другого, кроме как, примирительно подняв ладони, отплыть подальше от паренька.       Подойдя к воде, Серёжа замер, растирая ступнями мокрый песок и что-то нервно вырисовывая пятками. Спустя какое-то время он опустился на корточки и опасливо, будто боясь обжечься, потрогал кончиками пальцев воду, словно раздумывая, стоит ли ему принимать участие в этом сомнительном мероприятии? Обречённо вздохнул: «Куда он денется-то?» — и медленно зашёл в прохладную воду. Прижав руки к груди, остановился в метре от Олега. На него не смотрел: всё внимание было обращено на красивый лес, возвышающийся на берегу.       Вообще, природа Подмосковья не могла не радовать глаз. Если вы бы вы решили заглянуть в прикроватную тумбочку Разумовского (чего делать, разумеется, не следует: личное пространство и всё такое), то нашли бы там огромное количество разнообразных фотографий этих мест. Даже реку с её обитателями: внимание привлекли маленькие рыбки, которые то и дело робко приближались к рыжему, а потом, пугаясь резких движений, уплывали восвояси, и кислотно-зелёная лягушка, важно сидевшая на одной из плавающих неподалеку кувшинок — парень считал прекрасной. Рядом, словно волчонок, бултыхался в воде Олег, подкидывая волейбольный мяч, и Серёжа чувствовал умиротворение.       Река омывала ноги и руки, обдавая холодом, но в совокупности с палящим солнцем помогала держать баланс, чтобы ненароком не сжариться и не замёрзнуть. Она была не сильно глубокой, поэтому рыжик, переборов свой страх, наконец осторожно пошёл навстречу подплывающему к нему Волкову.       — Окунись, а то трясёшься словно осиновая тросточка.       — Акюнисатётрисешсясловьноасеноваятростачька, — передразнил его Серёжа. — Это ты у нас в восторге от всех этих плесканий!       Всё ещё обнимая себя руками, Серёжа поплёлся дальше, продолжая любоваться местной флорой и фауной, как из мыслей его выдернули тяжёлые руки на плечах. Медленно повернувшись, он недоумённо уставился на Олега. В карих глазах читалась серьёзность, и Серёжа стал быстро прокручивать в голове, чем мог насолить другу. Но, приглядевшись, парень заметил, как губы Волкова изломились в предвкушающей ухмылке, что никак не сочеталось со строгими глазами. Когда до Серёжи таки дошёл коварный план, было уже поздно.       — Олег, нет!       — Олег, да!       Серёжа попытался уйти в сторону, но не успел: Волков с силой надавил ему на плечи, и рыжий с головой ушёл под воду, оставляя на беспокойной глади пузырьки воздуха. Секунда — и Олег подхватил парня за подмышки, возвращая на поверхность. Тот вынырнул из воды и разъярённо посмотрел на друга. Заправил за уши мокрые рыжие пряди и раздражённо потёр ладонями лицо.       — Ты, вот… Ты!.. — часто и тяжело дыша, Серёжа размахивал руками, обрызгивая смеющегося Олега.       — А что я, я ничего! — смеялся тот, в отместку пуляясь струйкой воды, предварительно набранной в рот.       Разумовский верещал, стараясь уплыть от него подальше, и обсыпал парня ругательствами.       — Эй, а поплыли до коряги, что за поворотом? — внезапно предложил Олег сердитому Серёже.       — Я с тобой не разговариваю!       — Ой, да брось, — фыркнул. — Вот только попробуй сказать, что тебе это не помогло. Теперь ты хотя бы не трясёшься.       Разумовский обиженно насупился, но быстро сменил гнев на милость. В голубых омутах заплясали черти. Смотря прямо в карие глаза напротив, парень азартно выдохнул:       — Кто последний, тот дурак! — и, не дожидаясь чужой реакции, забарахтался прочь.       Олег проигрывать точно не собирался, поэтому, сорвавшись с места, применил все свои навыки плавания.       Остановились парни только тогда, когда оба дотронулись до ветки и округу оглушили громкие возгласы:       — Первый!       — Я первый! — и смех.       После гонки Волков стал уговаривать Разумовского поиграть волейбол. Серёжа открещивался как только мог, но под щенячьим взглядом парня растаял.       Идиллия их плескания закончилась, когда Серёжа перестал доставать до дна.       — В смысле тебе неглубоко? — не понял он, видя, как Олег спокойно передвигается, явно чувствуя под собой устойчивую опору. — Ты же не настолько выше меня…       — Видимо, здесь резкие свалы, — пожал плечами Волков.       Он посмотрел на Разумовского, на лице которого читалась зарождающаяся паника. Цокнув, подплыл ближе и от неожиданности охнул: теперь до дна не доставали оба. Нет, страха Волков не испытывал: с шести лет парень уверенно чувствовал себя в воде, но за друга переживал. Щурясь от яркого солнца, Серёжа испуганно глядел на Олега и барахтал руками, не зная, куда их деть. Плавать он более-менее умел, но боязнь глубины заставляла конечности переставать слушаться, а его самого — чувствовать звериный ужас.       — Тише, тише, не мельтеши: ты так только больше выдохнешься.       — Олег мне страшно. — Голос сильно дрожал. — Я, наверное, поплыву к кустам, там, кажется, неглубоко.       Серёжа развернулся, но Олег не дал ему уплыть, бережно обхватив за талию и прижав к себе.       — Не стоит: с той стороны ещё глубже, я проверял. А пока ты до левого берега доберёшься — устанешь.       Серёжа, дрожа, обхватил одной рукой торс парня, а второй продолжил водить по воде.       — Так, давай-ка вот сюда.       Олег сделал шаг в сторону, утягивая парня за собой.       — Вот видишь, — удовлетворённо сказал он, — здесь уже повыше.       Серёжа кивнул. Олега он не отпускал до тех пор, пока не убедился, что стоит уверенно и больше поблизости таких западней нет, и даже после старался держаться поблизости.       Однако вскоре страх отступил, и Серёжа стал увлечённо рассказывать о природе вокруг, показывая руками на леса, раскинувшиеся над речкой по правой и левой стороне. Олег, впрочем, внимания на окружающее пространство почти не обращал, плавая вокруг Серёжи словно акула и не спуская с него глаз. Сейчас для него не существовало никаких лип и тополей: только это рыжее чудо, что так искренне делилось всем, что его заинтересовало, имело значение.       — Смотри, а там тропинка. — Серёжа указал рукой на правый берег. — И кустик с какими-то редкими красными ягодами. О, а там рябина, смотри!       — Очень красиво, да. Серый, ты ещё поболтай так минут пять, и мне тебя точно придётся с того конца реки вытаскивать.       — Я спокойно держусь на плаву, не переживай.       — Ага, а я делаю вид, что не вижу, как тебя от меня течением уносит.       Серёжа фыркнул, но повернулся к другу. Олег не шутил: рыжий действительно плавал сейчас довольно далеко от того место, где был ранее. Телом парень чувствовал, как течение уносило его всё дальше и дальше, хотя сам он не прикладывал к этому никаких усилий. Внутри снова стала разрастаться паника, поэтому Серёжа решил не испытывать судьбу и плыть обратно. Вот только безуспешно.       Адреналин ударил в голову, когда Олег напряжённо сказал, что, как бы Серёжа ни старался, с места он так и не сдвинулся.       — В-в-в-всмысле?       — Течение, — пояснил парень, внимательно следя за другом и подгадывая удобный момент.       — Я умру, я не могу, я утону, почему я не двигаюсь, Оле-е-е-е-ег!       Серёжа не на шутку перепугался и стал беспорядочно бултыхать руками. Он задыхался, то погружаясь в воду, то снова выныривая на поверхность. Вода, слёзы, слюни размазались по лицу.       Видя, что Серёжа почти выбился из сил, Олег не стал больше ждать. С молниеносной скоростью он подплыл к парню и подтащил его к зарослям на левой стороне, где уверенно чувствовалось дно.       — Ну чего ты, всё хорошо. Думаешь, я бы дал тебе утонуть?       Волков крепко обнимал Серёжу, пока тот всхлипывал и пытался успокоить дыхание.       — В следующий раз не поведу тебя сюда, будем плавать там, где течение не такое сногсшибательное, — пробурчал он, скрывая волнение.       Подхватив рыжего на руки (благо, благодаря силе Архимеда вес парня почти не чувствовался), Олег направился к их маленькому убежищу. Идти было тяжело, ибо бороться с сильным течением — удовольствие такое себе, однако, слыша чуть подрагивающее, но постепенное успокаивающееся дыхание Серёжи, он крепче сжимал зубы, буквально прорываясь к берегу. Разумовский старался не мешать: просто обхватил Волкова за плечи и молча слушал его тяжёлое дыхание, с шумом вырывающееся из груди.       Когда они наконец миновали поворот, Серёжа сам слез с парня. Вытерев тыльной стороной ладони дорожки слёз, он чмокнул друга в кончик носа и, прошептав тихое: «Спасибо, Волче», пошёл на берег.       Олег же ещё пару минут стоял на месте, счастливо улыбаясь.

***

      — А я говорил тебе, Волков, что мучиться будешь, — ворчал Серёжа, выливая кефир себе на ладонь.       — Серый, ой… — шикнул Олег, жмурясь от ноющей боли. — Не трави душу. И так тошно.       Они сидели на балконе, вглядываясь в верхушки дачных домов, стоящих неподалёку от их лагеря. Со стороны речки плыл густой белый туман, окутывая дикой влажностью и холодным воздухом.       Серёжа заботливо растирал кефир по горящим плечам Олега, стараясь делать это со всей аккуратностью, но Волков всё равно тихо бухтел и хмурился. Серёжа, улыбнувшись, нарисовал ворчуну солнышко на левой лопатке.       — Красиво здесь, — прошептал Олег, когда пытка наконец была закончена и они смогли насладиться прохладой позднего вечера.       — И вправду, — Серёжа, отложив пачку кефира в уголок, прижался поближе к плечу Олега, совершенно не боясь испачкаться в молочной жижи, и с удовольствием стал жевать пряник с вишней.       — Возьми мой, ты и так на меня весь свой кефир вылил.       Сережа заглянул в тёмные глаза друга и снисходительно улыбнулся.       — Волче, ну, дурак совсем? Ты же знаешь: я терпеть не могу эту гадость. Так что успокойся и жуй свой пряник молча, я же вижу, как ты его глазами поедаешь.       Тогда Олег, хитро улыбнувшись, откусил пряник и, взяв на палец выступивший вишнёвый джем, намазал Серёже на кончик носа, от чего тот дёрнулся, но уже через секунду расслабился. Волков разглядывал веснушчатое лицо напротив и яркую вишнёвую точку на носу, которая, почти сливаясь по цвету с волосами, в то же время сильно контрастировала с глазами. Наклонился и провёл кончиком носа по красной отметине, оставляя пятнышко и на своём лице.       — Возвращаю поцелуй.       Сережа счастливо засмеялся, и Олег тут же подхватил его смех.       Так ребята и сидели, пока рыжее чудо окончательно не опустило макушку на плечо Олега и сладко не засопело.