8. Неудачный план

После поездки в Ярославль, где Штольман случайно встретил Анну и доктора Милца, ему стало все больше казаться, что кто-то следит за ним. Причем это чувство отчетливо проявлялось только тогда, когда они с Анной находились рядом. Справедливо полагая, что скорее всего следят не за ним, а за Анной, Штольман пытался найти способ защитить ее. Ему крайне не нравилась эта ситуация и очень беспокоила Аннина безопасность. Долго обдумывая все варианты, он, наконец, остановился на одном, показавшимся ему самым перспективным. Яков решил исчезнуть на некоторое время, а точнее сделать вид, что уехал. А на самом деле остаться и незаметно издалека также последить за Анной и, соответственно, попытаться обнаружить тех, кто посмел задумать что-то нехорошее по отношению к его любимой женщине. С одной стороны, он был уверен, что это проделки Крутина, но скорее всего тот не сам занимается слежкой, а подослал какую-то пешку, перехитрить которую Штольману уж наверняка было бы под силу, поэтому он рассчитывал довольно быстро справиться с этим делом. Перейдя от этапа разработки к этапу реализации своего гениального плана, Штольман известил Коробейникова, что должен на какое-то время уехать из Затонска. Антон Андреевич был в это время чем-то занят и не вполне понял планы Штольмана. Быстро переспросив того, как долго он собирается отсутствовать и услышав в ответ что-то неопределенно-шутливое, на вроде того, что “Как только, так сразу”, Коробейников воспринял все серьезно и опять невозможно колко пожелал Штольману “Больше к ним не возвращаться”, расстроенно полагая, что тот опять решил их бросить. На следующий день Штольман “исчез” из Затонска. Следить за Анной было легко. Она каждый день перемещалась с утра из дома в больницу, а вечером обратно. И так прошло три дня. Но обнаружить кого бы то ни было возле Анны Штольману никак не удавалось, хотя он нутром чувствовал, что что-то странное все-таки происходит. А еще через день Анне вдруг потребовалось зайти в полицейское управление по какому-то неотложному делу. Невзначай поинтересовавшись у Коробейникова, где же господин Штольман, Анна услышала от него, что Штольмана лучше не ждать и что он похоже опять решил их оставить, уехав в Петербург на неопределенный срок. У Анны потемнело в глазах. Для нее это было ударом. Стараясь не показывать своего потрясения, Анна быстро попрощалась с Антоном и ушла. Немного отдышавшись на улице, она, сама еще не понимая зачем, поймала извозчика и попросила отвезти ее на железнодорожную станцию. В пролетке Анна всю дорогу сидела совершенно неподвижно, смотря в одну точку и лишь изредка моргая. Доехав до станции, она поблагодарила извозчика и, резко осунувшись от свалившегося на нее горя, медленно пошла на перрон. Бессознательно и бесцельно слоняясь по нему вперед-назад, она уныло смотрела то на рельсы, то вдаль, представляя, как поезд увозит ее любимого далеко от нее. Почему он опять так поступил с ней и за что, ей было думать невыносимо больно. Наконец, присев на скамеечке она отчаянно подумала: “Все, хватит! Довольно! Это конец. Больше терпеть эти муки невозможно. Дядя ведь предупреждал, что любовь - это самое опасное чувство на земле. Я проиграла, окончательно проиграла.” И закрыв лицо руками, Анна зарыдала. Громко и навзрыд, совершенно не стесняясь своих слез. В это время Штольман, следивший за Анной от самого полицейского управления, и прятавшийся теперь в конце перрона, недоумевал, что с ней происходит. Он видел, как она с совершенно несчастным видом ходила туда-сюда, видел, как она ревела, сидя на скамейке. Его сердце обливалось кровью от желания тут же помочь, успокоить, пожалеть ее. Но когда она подошла к краю платформы и стала смотреть на появившиеся вдали огоньки приближающегося поезда, он почувствовал как мурашки пробежали по всему его телу и неприятно засосало под ложечкой. И тогда он уже не выдержал и рванул к ней со скоростью пули, замедлившись только за метр до Анны. Осторожно, чтобы не напугать, Штольман приблизился сзади и обхватил ее обеими руками. Крепко прижав ее спиной к себе, он почувствовал как она дрожит всем телом. А Анна, дернувшись от неожиданности, схватилась руками за его руки и снова отчаянно зарыдала. Через минуту мимо них пронесся проходящий поезд, громко сигналя и дымя. Анна плакала еще долго, то затихая всхлипывала, то снова заливалась слезами, а Штольман, крепко сжимая ее в объятиях, терпеливо молчал и просто ждал, когда можно будет ее уже отпустить. Наконец, Анна затихла, и он попытался разомкнуть свои руки, однако она так сильно прижимала их к себе, что ему потребовались усилия, чтобы освободиться и развернуть Анну к себе лицом. Поддерживая ее под локоть, он помог ей снова вернуться к скамейке и осторожно усадил ее. Анна тут же низко опустила голову, чтобы он не мог видеть ее лица, но Штольман присел перед ней на корточки и оперся коленом на землю. Посильней наклонив голову, он смог заглянуть ей в глаза и c замиранием сердца отметил, какой заплаканной и несчастной она была. - Анна Викторовна, что у Вас случилось? - осторожно спросил он. - Ничего, - буркнула в ответ Анна. - А что Вы тут делали? - снова поинтересовался он. - Гуляла, - опять отмахнулась она в ответ. Штольман понял, что Анна не настроена делиться с ним своими переживаниями, присел рядом с ней на лавочку и взял ее руку в свою. - Аня, я хочу, чтобы Вы знали, что Вы не одиноки. Я всегда рядом с Вами и готов прийти на помощь в любую минуту. Ближе Вас, в моей жизни никого нет, - медленно проговорил он, сжимая ее руку в своей и глядя на нее тревожно и участливо одновременно. После этого она, наконец, подняла голову и посмотрела на него. Столько боли было в ее глазах, что он испугался. Слезы опять потекли по ее щекам, но теперь это были тихие слезы, без рыданий и всхлипываний. Тяжело вздыхая от непонимания что произошло и как ей помочь, он притянул ее к себе и обнял обеими руками. Она послушно прижалась к нему, положила голову ему на плечо и закрыла глаза, тут же провалившись в небытие. Очнувшись через какое-то время, Анна обнаружила, что на улице уже совсем стемнело и только один фонарь на перроне тускло освещал их. Они сидели в том же положении, Штольман все еще крепко прижимал ее к себе, переодически поглаживая то по спине, то по плечу. Вид у него был задумчивый и тревожный. Заметив, что Анна открыла глаза, он посмотрел на нее с ободряющей улыбкой и спросил, как она себя чувствует. Она, все еще очень печально, еле слышно прошептала, что прекрасно, и он предложил ей отвезти ее домой, под предлогом, что время было уже позднее. Проводив Анну, Штольман вернулся домой, обдумывая что же такое должно было произойти с Анной, что сделало ее такой несчастной, а также с сожалением признавая, что его план провалился и нужно будет придумать что-то другое. Явившись на утро в полицейское управление, он встретил удивленный взгляд Коробейникова. - А мы уж подумали, что Вы нас совсем покинули, Яков Платонович, - произнес он, не скрывая разочарования. - Кто это мы? Я ведь предупреждал Николай Васильевича, - между делом поинтересовался Штольман и тут же похолодел, медленно осознавая, что же такое произошло вчера с Анной. Из груди непроизвольно вырвался звук, похожий на рычание дикого зверя. Выскочив из кабинета, он нашел место, где его никто не мог видеть. Потянувшись рукой к шее, он ослабил галстук, который казалось сдавил его удавкой и не давал сделать вздох. Тяжело дыша, Штольман закрыл лицо руками и, прислонившись к стене спиной, осел на корточки. По щеке сбежала скупая мужская слеза. - Аня, прости. Я идиот, - еле слышно произнес он в никуда.