Я хочу чувствовать имбирное пиво.

Мужчина неторопливо поднимался по лестнице, доставая из кармана ключи. Лифт работал даже не на добром слове, поэтому и было принято решение пойти по лестнице. Сумка с продуктами раздражающе била о ногу, пока рука всё так же яростно обыскивала карманы. На этаже слышны крики. Из квартиры резко выбегает парнишка, направляясь вниз очень быстро. "Даже не здоровается." . Но эта мысль недолго держится в голове. Ему стало очень жаль мальчишку: худой, явно уставший и не совсем опрятно одетый. Хотя.. запах.. мужчина заметил едва уловимые нотки имбиря и алкоголя, быстро растворяющиеся в воздухе. Не понятно почему этот запах очень зацепил его, но на лестничной клетке будто стало жарче, а сердце быстро стучало. "Странно... " -подумал про себя тот и зашёл в свою квартиру.

***

Подросток медленно шагал по асфальту, рассматривая ямки на дороге. Конец лета выдался не лучшим: дождь лил без конца, отчего мрачный, кажущийся заброшенным, город представлялся в десятки раз суровее и печальнее. Старые площадки, не внушающие доверия домá, бездомные псы и кошки. На фотографиях в интернете это может и выглядело эстетично и очень атмосферно, но сейчас.. Находясь в этой глуши, точнее родившись и проживая по сей день ,видишь то, что остаётся за кадром: пьяные компании, сторожащие подъезд, чтобы спросить у кого-то мелочь на паленую водку, маленькие чумазые отпрыски, кричащие матом на весь район, противные старухи на скамейках, обсуждающие с каждым днём что-то новое, но интересное только для них. На самом деле, Антон часто поражался этому. Жизнь людей настолько испорчена и побита, что придумывать сплетни про новую подъездную шалаву казалось им забавным. Парнишка надеялся покинуть эту забытую всеми святыми, как он говорил, "яму грешных душ", надеясь исправить то, что его судьба заведомо испортила. Он каждый день рассуждал о том, что где-то есть жизнь без криков, саднящих синяков, въевшегося в стены запаха спирта и с тем человеком, кто будет его любить и ждать. Дурманяще приятные мысли сбили юношу с толку. Путь до дома показался слишком быстрым и даже немного болезненным. Все мечты и размышления исчезли, скрипя так же противно как дверь в подъезд. Он был погружён в свои мысли. Был как будто пуст, в каком-то своем вакууме. Ключ. Запах спирта. Пьяные лица.

***

Из соседней двери вновь доносятся голоса, становящиеся громче. Звуки ударов о стену, неразборчивая пьяная речь и тихий скулеж на её фоне. Мужчина лежал, сложив руки на груди и глядя в потолок. Часы раздражающе громко тикали, а от постукиваний пальца о ладонь, казалось, уже образовалась мозоль. Брюнета не на шутку заебала эта(в прочем, одна из многих таких же) ситуация, но в то же время ему было обидно за того, кто жил рядом с такими людьми. Громкий и поддатый бас отдавался вибрациями по почти картонным стенам здания. Но к брюнету приходило осознание того, что он не слышал "чужих" яростных звуков, не улавливал борьбы. Никто не спорил, не противостоял друг против друга. Весь крик, шум, удары, давление были направлены на кого-то одного. Кто?..

***

Он понимал что будет. Он видел их лица, будто читал в глазах бегущую строку. Он накосячил. Нет. Он жестко проебался. Запах сигарет. Подросток не помнит что ему говорили, точнее кричали прямо в лицо. Уши заложило, разум помутнел и разобрать что-то было сложно. Но он отчётливо помнил "Выблядок, урод, гад, неблагодарный, баран, паскуда, на мясо пущу, будешь спать с бомжами за углом." Взрослый мужчина держал его за шкирку, как нассавшего в угол котёнка, и трепал из стороны в сторону. Страх блуждал где-то в районе печени, перебираясь к лёгким и горлу. Старший толчками вбивал его в стену с характерными звуками глухих ударов, а после... Удар в живот. И подросток будто резко протрезвел. Широко распахнув глаза, он опускался на колени, сжимая в слабеющих руках толстовку. -Нет, мелкая свинья. Поднимись на ноги. Сколько же злобы и ненависти слышал он в этом голосе. Продавщица в ларьке теперь казалась милой и дружелюбной девушкой.. Толчок, толчок, толчок. Он трепал его за плечи всё усерднее пиздоша об стену. Юноша устремил свои зеленые глаза на мать в надежде увидеть хотя бы обеспокоенное лицо, о помощи и речи не шло. Оперевшись о стену и сложив руки на груди, она смотрела на все происходящее с таким ебальником, будто перед ней пустая стена. Хотя, возможно именно это она и видела своими пустыми, вновь пьяными глазами. -Мама.. -хрипло произнёс Антон, упав на пыльный ковёр в прихожей. Тот всё ещё держался за живот, складываясь в клубок. -Нехуй говорить о матери, неудавшийся аборт. -мерзотно скрипел сквозь зубы его отец, сев перед ним на корточки. -Думать о ней надо было, когда ты хуйню в рот пихал. Хуесос. -буркнул в конце старший и последний раз пнул парня, удаляясь с матерью на кухню. Шастун стонал, сжимаясь будто от холода. Каждый раз было больно. К его сожалению мысли о том, что в следующий раз будет не так плохо снова не были оправданы. Он привык. Но только морально. Он привык к тому, что может попасть под раздачу в любой момент. Привык к тому, что в любой момент на него замахнуться и ударят. Но синяки есть синяки. Тело есть тело. Боль пронзала каждый сантиметр, как будто кто-то вогнал юноше сотню игл под кожу:каждое движение приносило дикий дискомфорт и жжение. Парень буквально дополз до своей двери. Сил залезть на кровать не было:она казалась как никогда высокой и недосягаемой. Стащив со своего мягкого пристанища плед, Антон укрылся им, заснув прямо на полу.

***

"Стихли наконец, черти." -облегченно выдохнул мужчина, поворачиваясь на бок и спокойно засыпая в своей мягкой и уютной постели. "Стихли."