Его детский страх

Старая машина тихо кряхтела, медленно добираясь до населённого пункта. Мужчина крепко сжимал руль, наблюдая за серой неровной дорогой. Его карий глаз невольно слезился от долгой поездки и бессонных ночей. Возможно, в свой отпуск он сможет отоспаться. Золотые, бордовые листья, освещённые утренними лучами солнца, пестрили на дороге. Этим был прекрасен теплый сентябрь на родине. Вскоре водитель подметил белый знак, на котором красовалось гордое название города Хальмер. Сразу всплыли воспоминания о поездке с друзьями на велосипедах в другие поселки, о побегах из полицейского участка, о разборках за бравое дело и о ремне отчима за эти разборки. Однако ностальгию прервала тупая боль в лопатке. Злобно рыкнув, мужчина зажмурился на мгновение. К счастью, агония утихла, а на дороге был только он. Городок был совсем небольшим. Все друг друга знали, и напоминали некую общину или семью. Трёхэтажные дома стояли небольшими рядами напротив друг друга. Большинство построек были из камня, однако находились и деревянные, которые ни в чем не уступали им. Они спрятались среди деревьев, словно не зная, что голые ветки их укроют от новых глаз. Среди них виднелся аграрный техникум, в который уговаривала поступить дорогая матушка, а рядом с ним стояла гостиница. Она задумывалась, как общежитие для студентов, только люди приезжали сюда не за образованием, а ради отдыха и наслаждения природой. Припарковавшись около здания, Дмитрий накинул на спину рюкзак. Здание больше напоминало старую школу, в которую он ходил. Оно делилось на правое и левое крылья. Спокойно открыв дверь, Орлов заметил вахту, в которой сидел блондин. Он внешне походил на Дориана Грея: голубые глаза, мраморная кожа, чистое мягкое лицо и льняные пряди, которые убирались в хвост. Юноша что-то читал, не обращая внимания на постояльца то ли из вредности, то ли вопреки равнодушию. Видимо, это был обычный студент, чью мечту разрушили родители и заставили учиться здесь. -"Здравствуйте,"- поприветствовался Орлов и сразу перешёл к делу. -"Я хотел бы взять комнату на неделю". Регистратор подвинул у нему документы и бросил в ответ:"заполняйте". Дмитрий вздохнул, вспоминая, что ему приходилось общаться и с более грубыми юношами на работе. Когда ручка выдавила последние чернила, а Дмитрий расписался и расплатился, тогда к краю стола пал ключ с номером 7. Парень указал в каком направлении идти и снова принялся за чтение. На первом этаже были комнаты для персонала и склады белья, инструментов и многого другого. На втором находились комнаты с номерами вразнобой. Медленно идя по длинному коридору, в котором каждый шаг становился громче обычного, гость заметил силуэт человека небольшого роста. Девушка замерла при виде его, прижимая к груди моющие средства. Только Дмитрий хотел обратиться к ней, как топот маленьких ножек эхом раздавался на втором этаже. Орлов запомнил только длинные алые косы, которые достигали лопаток и больше ничего. Возможно, постояльцев здесь настолько мало, что она приняла его за грабителя или варвара. Лейтенант осознавал, что из-за работы и постоянных тренировок по борьбе, он выглядел очень грозно и враждебно. К тому же повязка на глазу отпугивала многих. Однако её бег был размерен и неспешен, словно она заранее рассчитывала силы. Она не выронила ведро и не закричала, а молча убежала. Может быть, засмущалась? Слишком много становилось предположений насчет незнакомки, поэтому Орлов махнул рукой на девушку и наконец нашел свою комнату. К его удивлению, по помещению не ползали тараканы или другая живность. Оно выглядело прилично и даже уютно. Одна кровать в углу, стол, стул и душ в другой комнате с туалетом - всё самое необходимое. Мужчина лег на холодную постель и услышал добрый скрип пружин. От белой наволочки и подушки несло свежестью, а он потный с дороги завалился на кровать. До вечера оставалось около семи часов, он не опоздает, если поспит часик другой. Закрыв глаз, он сделал вдох и выдох и желал забыть об странностях этого дня. Небо становилось серым и блеклым, словно рисунок на футболке после долгой стирки. Мужчина рассматривал его, чувствуя над собой огромный купол. Ветер отчаянно пытался поиграть с чёрными кудрями, уложенными назад, словно ребенок. Увы попытки оказались безуспешны, поэтому он подталкивал мужчину в спину, чтобы тот не обращал внимания на некоторых прохожих, косившихся на него. Дорога к родному двору пролегала через небольшой, но густой лесок. Несмотря на извилистость тропы и прошедшее время, Орлов знал её как свои пять пальцев. Раньше он боялся, ссорился с мамой, но не мог пойти в лесок вечером. Мать сравнивала его истерики с визгами неблагодарной свиньи и специально оставляла пятилетнего сына наедине со страхом. Она находила чадо, не победившего самого себя, а катившегося по снегу. Сейчас Дмитрий Андреевич и не вспомнил причину своей детской фобии, пока воздушные потоки не начали шептать ему что-то, оставляя на бронзовой коже мурашки, подобные кольчатыми червям. Ветер кружил падающие листья, играясь с ними, как с его страхами, воспоминаниями. Он был сильнее из-за кладбища в нескольких метрах. Отец, будучи трезвым, рассказывал о женщине, жаждущей закопать его за то, что он уснул в погребальной яме. В подтверждении своим словам Незванов показывал стопы, на которых не было пальцев. Раньше на коже красовались швы, но она быстро срослась, словно Андрей и родился без них. Мама ругалась не единожды на супруга за подобные россказни, объясняя их тем, что он не вылезал из бутылки. Раньше он пугался той женщины в белом, совсем не замечая, как отец сам себя закапывает. От него больше не было вестей. Раздумья прервало лёгкое прикосновение к плечу. Ладонь, тонкая и холодная, словно у мертвеца. Она парализовала все мышцы на мгновение, заставило замереть, но взяв вверх над минутной слабостью, лейтенант всё же повернулся. Напротив него стоял щуплый бледный человек. Кости натягивали белый кожаный мешок так, что появлялись сомнения, если у него органы. Брюки и рубашка развевались на нём, словно на пугале. Он был немного ниже Орлова, примерно на полголовы. В лице незнакомца мелькали нежные черты, но пустые огромные глаза цвета сирени делали его ещё тоньше, чем он есть. На обветренных губах медленно расплылась блаженная улыбка, и он, протянув карту, вежливо попросил: "Передайте моё письмо ей" Его голос, тихий и мелодичный, завораживал. Он сделал акцент на последнем слове, считая, что они оба знают о ком идет речь. Дмитрий не нашелся, что ответить, а неизвестный исчез среди деревьев. Каким образом он испарился, стоя прямо перед Орловым? Одному богу известно, если он, конечно, не забыл об этом городе. На руках у него осталось то самое послание, на нём не было ни единого слова, только алый символ. Ромб, у которого не было углов. Он больше напоминал крест. По неизвестной ему самому причине он вложил карту в карман штанов и продолжил свой путь. Вскоре послышался громкий смех детворы, и мужчина окончательно успокоился. Вокруг площадки стояли два деревянных дома. Дмитрий сразу приметил окно, из которого выглядывала мама и звала обедать. Сейчас из него не выглядывал, так что Орлов быстро юркнул в подъезд. Сжав в ладонях букет цветов, мужчина тихо постучал.