Ханахаки

Дыхание перехватило, и будто бы его горло сжали, не давая вдохнуть воздуха. Боль легла камнем на грудь, глаза защипали от нехватки воздуха, а в ушах всё заложило и были слышны лишь его тихие хрипы и слишком быстро бьющее сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди, разорвав её на последок. Горло что-то неприятно щекотало, постепенно перерастая в царапание стремящиеся порвать тонкую кожу побледневшей шеи. Что-то отвратительное пыталось вытясниться прямиком с самих лёгких, преграждая дыхательные пути, ощущаясь холодящийся липкостью, вызывая мурашки по всей спине. Дрим тяжело опёрся на стену, пальцами вцепившись в шею, задевая остриженными ногтями кадык и оставляя ярко розовые долгие следы, в отчаянной попытке сдереть горло и избавиться от преграды. Воздух, столь желанный в этот момент, почти не попадал в лёгкие, и был настолько горяч, что обжигал его ноздри, малую часть горла, по которой бегал ужасающий холодок. Каждый выдох сопровождался кипящим паром, суша губы и подбородок, в отчаянной попытке сжечь их. Комок в горле мучительно медленно добирался до рта царапая его, готовый задушить его заживо, и Дрим дёрнул за футболку чуть ли не рвя её в клочья. Слёзы брызнули из глаз и медленно стекали по разгоряченной коже, неприятно щекоча края щёк. Дрим мучительно всхлипнул, умоляя чтобы эти муки прекратились и дали сделать ему хотя бы никчёмный глоток воздуха. С влажным, громким хрипом комок выходит из горла и он облегчённо всхлипывает, быстро задышав, но тут же закашливается. Слюна, вперемешку каплями крови, стекает по краям губ, что он считает отвратительным. В горле сильно садит от потока воздуха и непроизвольное шмыгание вырывается из него. Дрим дрожащими руками вытирает слёзы, смущённый ими. Он тяжело опирается на стену, лбом прислонившись коленом, всеми силами игнорируя то, что душило его буквально минуту назад. Стоит лишь ему отпустить голову, и он будет вынужден принять ужасающую реальность. Ладонь непроизвольно коснулась комка, когда он резко содрогнулся, тут же отдёрнувшись. Нет, — думает Дрим. — главное не смотреть. Это просто… Блондин разочарованно стонет — этому даже нет нормальной замены. Втянув воздух, сжав руки в кулаки он тянет руку к этой отвратительной куче. Только успокоившееся сердце вновь начинает стучать в ушах, а Дрим всеми силами пытается не отдёрнуть руку. Только прикоснуться, стоит только прикоснуться этот кошмар станет реальным, болезненно настоящим. Когда даже рёбра начинают ныть от сильных ударов сердца, Дрим берёт эту кучу в обе руки, скривившись от ощущений. Медленно отслаиваются куски… цветочные лепестки, влажные от слюны и окрашенные кровью. О, Боже. О, боже. Он не может! Его глаза болезненно расширяются, а пульс и вовсе останавливается. Он не может заболеть этим! Его любят. Его, чёрт возьми, любят. Это всё просто дурацкий сон, дышать было невозможно потому что Патчи села ему на грудь, а болезненное ощущения лишь его страхи. Садящее горло, трясущиеся руки и куча красно-белых лепестков доказывали обратное, безжалостно вышибая из него дух, болезненно обхватывая. Дрим сжал губы до побледнения, зубами готовый разорвать их тонкий слой кожи. Руки самовольно сжимаются в кулаки, мня чёртовые лепестки, насмехающиеся над его неразделёнными чувствами. Его любят. Джордж, чёрт побери, любит его. Все сказанные им слова отвращения и злости, всё что было брошено в его сторону были просто словами, болезненной шуткой. Нет, нет, нет, он любим. Он приглушенно всхлипывает, затылком ударившись об стену - совсем неощутимо из-за его эмоций. Это всё неправда. Неправда. Нереально. Просто плод его больной фантазии, представлявший всю жизнь наперёд с Джорджем, который любит поиздеваться над ним. Дрим затрясся, всё таки прокусив губы и металлический привкус полноценно ощутился на его языке, перебив тошнотворный вкус цветов. В сердце проникла боль, окружила и начала бить тактом сердечного ритма, ударяя в груди с тупой иглой в сердце. Голова, горло - всё - сильно болело, истощая его организм а конечности были налиты свинцом, не в состоянии пошевелиться. Он определённо выглядел жалко, но что поделать, когда твоя искренняя, страстная и заботливая любовь оказалось отвергнутой? Когда ты был готов отдать весь мир человеку, который посмотрел на него с отвращением и презрением? Джордж не любит его. Нет, он любит! Просто по своему! Он ясно дал знать то, что Дрим ему противен. Для него это в новинку, страшно и неизведанно. Он не любит тебя. Любит. Точно любит. Каждый проглоченный им всхлип собирался в лёгких в новый, вечный комок который будет расти с каждой секундой перекрывая ему дыхание, медленно убивая. Дрим не избавится от этого - он не хочет терять Джорджа, не будет делать этого. Он слишком сильно любит его для этого. Всхлипы всё таки вырываются из него, принося с собой мысли и осознание. Джордж будет тепло улыбаться не ему, не он будет тем кому будут нежно шептать: «Я люблю тебя», не он будет рядом всегда, поддерживая и успокаивая. Наверное, Джордж полюбит милую, мягкую и элегантную брюнетку, с тёплыми тёмными глазами - полную противоположность Дриму. У них будет дом с собакой и кошкой, где возможно у них будут дети с коричневыми волосами и такими же глазами. Они будут вместе всегда, даже после смерти. Джордж будет самым счастливым человеком, с самой красивой улыбкой, но не для него. У него будут самые лучшие и добрые дети - не с ним. Джордж будет нежен и страстен не с ним, и этого никогда не произойдёт. В груди и лёгких вновь всё заныло и комок перешёл чуть выше, но остался. Не он. Джордж не будет любить любит его. Никогда. Дрим лишь сильнее зарыдал, выкинув помятые и почти порванные лепестки из ладоней.