Эгоист

      Сэмюэл решил начать всё сначала. После открытия всех тайн, после изматывающих и бессмысленных битв учёный твёрдо решил, что Палач заслуживает куда большего, чем погребения в саркофаге. Ужасный финал для великого воина.       Найти саркофаг оказалось несложно, гораздо сложнее было доставить его в Цитадель, где вернувший роботизированное тело Сэмюэл устроился на постоянное место жительства, вместе с Вегой, который даже не злился ни на Сэма, ни на Палача. В конце концов, оба его детища остались живы (ну, если замуровывание в саркофаге можно назвать жизнью). Это для Всеотца было самым главным. В отличии от Хайдена, которому придётся вновь завоёвывать доверие Палача. Учёный понимал, что это будет долгий путь. Вдобавок, он не знал, насколько пошатнулась психика и самосознание воина после всего этого. Возможно, придётся бороться с психопатом физически. Кто знает, кто знает… Когда огромный саркофаг из обсидиана прибыл в Твердыню, Сэм начал заметно волноваться, словно… перед первым свиданием. Отчасти, эта встреча была именно такой — волнительной, предвкушающей. Крышка саркофага рухнула на пол с оглушающим грохотом, но ни Сэм, ни, тем более, Палач никак не отреагировали на внезапный громкий звук. Воин так и вовсе словно спал крепким сном. Снятый шлем лежал в изголовье, руки скрещены на груди. От самой брони, что раньше сочилась аргент-энергией из самых тончайших щелей, сейчас не исходило ни толики энергии. Было немного страшно от такого зрелища. Привыкший видеть Палача в действии, Сэм не мог поверить в то, что сейчас воин спит крепким сном. А спит ли вообще? Боясь за сохранность собственных рук, Хайден осторожно обхватил ладонями лицо Палача. Кожа чуть тёплая. Значит, спит. Но Сэм не имел ни единого понятия о том, как разбудить Палача. Если он не проснулся от грохота монолитной каменной крышки саркофага, то обычным криком его явно не разбудить. Но проблема решилась сама собой — Слеер вдруг глубоко вздохнул и медленно открыл глаза. Человеческие, серо-зелёные, без единой демонической искорки смотрели на Сэма с удивлением. Сам же Хайден застыл, боясь шевельнуться, чтобы не лишиться рук. Только вот Палач проморгался и, взяв руки Хайдена в свои, убрал их от своего лица. Спокойно, без ярости. Сэмюэл не ожидал такого, но довольно быстро пришёл в себя и поприветствовал Палача: — Здравствуй, Палач, – Сэм отошёл в сторону, давая Палачу подняться на ноги. – Ты в Твердыне, демонов поблизости нет. Ты, как и вся вселенная, в безопасности. — Зачем тогда разбудил? – низкий, властный голос волной прошёл по коре головного мозга, вызывая неоднозначную реакцию где-то на подсознательном уровне. Сам же Палач крутил головой и пожимал плечами, разминая затёкшие мышцы. — Если бы я сам знал, – Сэм ответил вполголоса, но чуткий слух Палача остался острым, поэтому воин резонно непонимающе посмотрел на киборга. — То есть, ты заслуживаешь большего, чем забытья в обсидиановом гробу. Я хочу дать тебе возможность зажить, как нормальный человек. Без битв, в спокойствии и в своё удовольствие. — Ты так уверен в том, что больше никто не посмеет посягнуть на сохранность Земли? – Палач выпустил клинок. Сэм напрягся, готовясь к обезглавливанию, но воин всего лишь посмотрел на лезвие, убедившись, что на нём всё-таки осталась кровь Давота, которую нужно убрать, и вернул лезвие обратно. Палач нахмурился и подошёл чуть ближе к Сэмюэлю. И несмотря на то, что кибернетическое тело было выше, чем Палач, Хайден прекрасно знал, что Слеер может порвать сталь голыми руками. — Поверю тебе на слово. Снова. Развернувшись, воин пошёл вглубь Твердыни, по пути забрав шлем из саркофага. Сэм же про себя выдохнул. Хорошо, Палач не уничтожил его в первые минуты совместного пребывания. Уже неплохой результат. Дальнейшие дни проходили в исключительной тишине. Палач словно не замечал Хайдена, что снуёт туда-сюда, следуя за воином. Он словно ждал, пока киборг покинет Твердыню, оставив и так уставшего Слеера в покое. Но Сэм продолжал упорно быть рядом. Сперва молча, дабы не попасть под горячую руку, но затем гнев воина сменился на милость и Палач стал беседовать с Хайденом. Сэм не просто так носил звание доктора наук. Он был умён. И что было удивительно для самого Хайдена, Палач был прекрасным собеседником. Несмотря на кажущуюся глупость, воин был прекрасно образован и имел глубокие знания во многих сферах. Что, безусловно, повлияло на сближение. В один из дней Палач начал беседу, которую Хайден с удовольствием поддержал, пока воин методично очищал своё оружие от закоптившейся крови и грязи. Хайден воспринимал подобное, как свою маленькую победу. Палач хоть и вёл себя порою не очень понятно, но он точно не был похож на психопата. Молчалив, но спокоен. Неужели действительно поверил? Странности начались гораздо позже. Спустя несколько месяцев Хайден стал замечать, что Палач словно обессилел. Глаза потускнели, гитары покрылись пылью, а компьютер давно не включался. Палач старался не попадаться Сэмюэлю на глаза, разгуливая по огромной Твердыне. Ответ на вопрос нашёлся сам собой. Однажды ночью Вега “разбудил” Хайдена словами “с ним что-то не то”. Сэм, конечно, направился в покои Палача, и он ожидал чего угодно, но точно не того, что Палач будет лежать на полу в позе эмбриона, обхватив руками колени, и горько плакать. От созерцания подобного Сэм даже растерялся, но быстро взял себя в руки и за секунду оказался рядом с Палачом. Когда Хайден опустился на пол, Слеер тут же кинулся к нему, продолжая рыдать. Сэм понял, что у воина началась самая настоящая депрессия с ПТСР в придачу. Каким бы сильным и могущественным не был Палач, он всё ещё человек, который подвержен человеческим недугам. Сэм всё же наврал. Война продолжается. С демоном, что засел глубоко в рассудке Палача. На следующий день после срыва Палач сам подошёл к Сэму: — Мне нужна твоя помощь, – голос Слеера звучал тихо, словно тот стеснялся своей слабости. — Конечно, – Сэм понял, с какой именно проблемой к нему пришёл воин. Благо, знаний у Хайдена было предостаточно, чтобы хотя бы сгладить клинические проявления. Сэмюэл был готов стать для Палача психотерапевтом. По правде говоря, не только им, но сейчас, в свете событий, воину нужно только это. Слеер оказался хорошим пациентом. Спокойно шёл на контакт, правда, не хотел отпускать вины за миллионы жертв. Хайден пытался объяснить, что не он их убил, и что все эти люди давно отомщены, но Палач был непреклонен. Сэм порою тяжело вздыхал и качал головою. Его не злило подобное упрямство Палача, вовсе нет. Просто он не ожидал подобного. И чем дольше Хайден лечил воина, тем больше понимал, что не может без него. Забота о спасителе вселенной переросла во что-то большее, что Хайден не хотел принимать. Но когда в один из дней Палач без слов подошёл к сидящему за компьютером Сэмюэлю и ткнулся лбом в кибернетическое плечо, словно маленький котёнок, Хайден понял, что пропал. Молча встав из-за стола, учёный обнял Слеера, у которого на глазах наворачивались слёзы, и просто молчал. Сам же Палач ответил на объятие и вздохнул, успокаиваясь. Воин доверился Сэмюэлю целиком и полностью. Дальнейшие события развивались стремительно, но совсем не удивляли. Слеер стал чаще прибегать к физическому контакту, что, безусловно, радовало Хайдена. Палач был скромен в прикосновениях и дальше объятий не заходило. Хотя Сэмюэл хотел большего. Да хотя бы чтобы после очередного объятия со спины, которое особенно нравилось Палачу, Сэм ощутил на своем кибернетическом плече поцелуй. Пусть и мимолётный, пусть не поцелуй, а прикосновение. Но Слеер не позволял себе подобного. Хотя, может, он просто не испытывал того же, что и Хайден. Палач об этом ни разу не говорил. Единственным намёком на то, что Палач всё же испытывает к учёному нечто большее, могло быть то, что в последнее время Слеер стал обнимать Хайдена чаще и дольше. Зачастую прижимаясь к Сэму всем телом. Хайден ликовал. Да, Палач оставался немного не в себе, но ночные истерики почти исчезли, да и сам воин стал… живее, что ли. Но Сэмюэл всё равно оставался недовольным. Собою, конечно. Он в какой-то момент осознал, что всё это делает только из-за того, что не может без Палача. Желание использовать воина в своих целях постепенно и незаметно для самого Самура переросло во что-то более человечное и сильное. Настолько, что Сэмюэл теперь не знает, как жить дальше.       Все пошло не по плану, когда Палач попросил однажды вечером (если верить часам на компьютере) Сэмюэля остаться с ним. Учёный и раньше с ним оставался, но исключительно тогда, когда Слеер крепко засыпал. Чтобы вопросов не было. Сейчас же воин выглядел немного растерянным, видимо, в его голове вновь возникли какие-то образы, которых Палач вполне оправданно боится. Поэтому Самур и не заподозрил ничего такого.       Но вот когда за Сэмюэлем закрылась дверь, а сам Палач как-то подозрительно смотрел на робота, Хайден занервничал. Даже несмотря на то, что сам Слеер выглядел совершенно дружелюбно:       — На самом деле, я хочу поговорить с тобой, – начал Палач. И если бы Сэмюэл мог сглотнуть, он бы это сделал, поскольку ТАКОГО тембра от Слеера не слышал ни разу. Низкий, почти рокочущий, казавшийся оглушительным из-за отражения от каменных стен.       — О чём же? – спросил Хайден, не без удовольствия отмечая, что у Палача побежали мурашки.       — О тебе… О нас. Неважно, – Палач махнул головой и пошёл к Хайдену. Сэмюэл стоял смирно, боясь шевельнуться. – Что ты от меня скрываешь?       — Это сложно объяснить, – начал Самур. Это, действительно, было не просто. – Я даже не уверен, насколько ты восприимчив к подобному…       — Если я крошил демонов и убил Создателя, это не значит, что я абсолютно бездушен, – в голосе Палача засквозила обида, и Сэмюэлю стало стыдно. – Вдобавок, ты мог в этом убедиться за всё то время, что мы находимся здесь вместе.       — Я не уверен, нужно ли тебе оно, – Сэмюэл положил ладонь туда, где плечо Слеера переходит в шею и почти умер, потому что Слеер закрыл глаза и положил свою ладонь сверху, отвечая на ласку.       — Ты даже не пытался, – Палач начал шептать, но Сэмюэл всё прекрасно слышал. – Из-за этого я надумал всякого глупого, что наверняка окажется неверным.       — Например? – Хайден тоже заговорил шёпотом. Ну, попытался. Отчего и так низкий баритон стал ещё ниже, а Палач недвусмысленно вздохнул.       — Например, что ты меня не просто так освободил из саркофага.       — Верно.       — И что ты не просто так остался тут со мной.       — Именно.       — Тогда в чём причина всего этого?       — Я – эгоист, – воин открыл глаза и уставился в визор киборга. – Эгоист, который просто не может позволить тебе быть где-то на окраине вселенной в гробу. Эгоист, который хочет дать тебе спокойную жизнь. Эгоист, который без тебя не может.       — Действительно, звучит эгоистично. Но почему молчал?       — Не хотел спугнуть.       — Ты идиот. Поскольку, сам знаешь, если бы что-то пошло не так, ты бы оказался снаружи Твердыни.       — Звучит правдоподобно.       Затем случилось то, чего Сэмюэл не ожидал совсем — Палач обхватил Хайдена за шею, притягивая к себе, встал на носочки, чтобы хоть как-то сравняться с ним, и туда, где у человека должно находиться ухо, прошептал:       — Будь у тебя тело серафима или человека, я бы тебя поцеловал.       — У меня на всём теле расположены тактильные датчики. Развлекайся.       Палачу повторять не пришлось. Он привычным движением прижался к Сэмюэлю и длинным движением лизнул там, где могла бы быть челюсть. Сэмюэл довольно простонал:       — Прекрасная модификация. И до сих пор отлично работает.       — Рассуждать об этом будешь позже, хорошо?       Разница в росте никак не мешала, поскольку размеры ладони Сэмюэля прекрасно сочетались с габаритами Палача. Словно так и должно быть. Хайден откровенно наслаждался человечностью Слеера — покрасневший, тяжело дышащий, кусающий губы, дабы сдержать стон… Порочно, но так изумительно. Сэм отмечал про себя каждую новую деталь, от привычки Палача прятать взгляд до его дрожащих во время оргазма ресниц и закатанных от удовольствия глаз. И даже в этом воин был неумолим. Хайден уж и забыл, сколько времени находится в покоях Палача, а у того ни намёка на усталость. Вздохнёт глубоко и вновь ластится, словно никак не может насытиться. При этом, насколько Палач был суров и жесток на поле боя, настолько терпелив и осторожен был в момент близости. Не перехватывал инициативу, но аккуратно направлял. Не велел, но просил. И постоянно спрашивал, приятно ли самому Сэмюэлю. Тот в ответ просто прижимал Палача к себе и ловил извращённое удовольствие от ощущения очередных оргазменных судорог. И даже стонал. Искажённый вокализатором голос звучал как-то неправильно, но Палач реагировал на это эхом своего стона, так что все сомнения отходили на второй, третий план.       Наверняка прошло несколько часов, когда обессилевший и напрочь пропотевший Палач лёг Сэмюэлю на грудь, не обращая внимания на то, что на стали такой причудливой формы в принципе лежать неудобно. Слееру было плевать.       — Тебе нужно выспаться, – вполголоса проговорил Сэмюэл, поглаживая ребристую от шрамов спину Палача.       — Да, знаю, просто не хочу тебя отпускать. Я тоже хочу побыть эгоистом.       — Я в любом случае никуда не денусь. Обещаю.       Палач уже спал. Сэмюэл поправил растрёпанные волосы воина и задумался о том, что ему понадобится ещё одна модификация.