Замысел Феанаро

Самое прекрасное место в Валиноре — сады Йаванны, а самое прекрасное место в садах Йаванны, это ее дом, который она по доброте душевной делит с нашей братией. Место это распрекрасное по разным причинам, но одна из основных — нигде в Валиноре не накрывают таких столов. Вот почему у нас отбоя нет от гостей, которым мы всегда рады, но не потому что проверяем на них новые кухонные изделия. Дегустацию новых блюд мы проводим в тесном кругу. На этот раз кухня предъявила на наш взыскательный суд пастилу и мармелад. На блюдах лежали целые груды этих лакомств: из яблок, земляники, персиков, дыни, вишни, черноплодной рябины и абрикос из всего, что только свисает с веток или привлекает ваше внимание на земле. Новинка пришлась по вкусу. У многих майя по физиономии видно, какой именно мармелад им больше по душе. С кухни уже два раза приносили полные подносы взамен опустевших. Вместе с нами блюда атаковали пчелы, осы, бабочки и пара обезьянок, которые вели себя немного лучше, чем наш брат. Пчелы отчего-то полюбили Мундо, вовсю ползали у него по волосам и лицу. Мундо, страстная любовь которого не выходила за пределы царства земноводных и пресмыкающихся, был недоволен, орал на пчел и отмахивался руками. Йаванна вышла из состояния блаженной созерцательности, в которую ее всегда повергает зрелище ее творений и подопечных, когда они благоденствуют и уминают что-нибудь за обе щеки. — Дети, не ссорьтесь, — с глубоким вздохом проговорила она. — всем ведь хватит. Малиновый мармелад рдеет, как густой розовый топаз, а мармелад из черного винограда своим густым пурпуром похож на аметисты чистейшей воды, мармелад из яблок и белого винограда опалово прозрачен. Привлеченный нашими веселыми голосами и запахами у стола возник Ауле. Он оглядел пласты и кусочки мармелада, похожие на драгоценности в его сокровищницах, ухватил сразу целую пригоршню отправил в рот и поглядел на супругу с восхищением. — Ты бы руки вымыл, — сказала Йаванна. Руки Ауле по локоть в металлической пыли. Девочки летят к нему с рукомойником. Вслед за руководителем и вдохновителем появляется свита. Наши оппоненты. Самоуверенные повелители огня, руды и камней за нашим столом всегда застенчивы и до крайности вежливы. Еще бы. Получить отворот поворот от таких яств равносильно самому суровому наказанию. Мы не злопамятны. Девочки приносят с кухни еще десяток подносов, мы сдвигаемся, уступая место вновь прибывшим. Некоторое время они с фальшивым энтузиазмом поддерживают наш разговор о плодовых деревьях, потом переключаются на свою тему: и над столом повисает сплошной гул, из которого разносится «отливка», «пласт», «ковать». Голоса у свиты Ауле могучие, под стать сложению. Нас оттесняют на задний план. Мы с Мундо, переглянувшись, собираемся улизнуть. Я почти закончил набивать карманы мармеладом. Но тут хоровой вопль восторга ознаменовал появление во дворе дома целой кавалькады. Появление Феанароа и его сыновей почти везде вызывает такую реакцию. Впереди всех на огромном вороном коне, как вихрь, несется сам Феанаро, за ним в порядке старшинства сыновья. Детьми Феанаро оброс так быстро, что Мундо, глядя на очередного отпрыска на руках у Нерданель, возмущенно спросил: — Вы что, икру что-ли мечете?! Феанаро фыркнул, на миг перестав восхищаться отпрыском: — Это у тебя икра! Каков мальчишка! Один другого лучше! Это не то что ящерицы твои. Мундо разобижен. На руках у него как раз сидит ящерица с капюшоном, его последнее достижение. Ящерица и Туркафинвэ пристально смотрят друг на друга, точно контракт заключают. Подолгу они негде не задерживаются, а к нам наведываются, когда Феанаро решает, что пора подкормить и обиходить весь выводок. Не все же спать на траве и питаться с куста. К феанорингам несутся наперегонки, взять у них лошадей и проводить в дом, и вскоре они присоединяются к нам за столом, где становится в два раза шумней, чем было до того. Ауле сияет от удовольствия. Феанаро не просто любимый ученик, это драгоценный бриллиант в его сердце. Перед Ауле и Йаванной Феанаро низко склоняется, единственные, кроме отца, кому он кланяется. Впрочем, особой почтительностью от него и не пахнет. Он тут по делу. Это можно понять по тому, как он взглядом отыскал за столом Мундо и взглядом же пригвоздил его к месту. Пока что дети Феанароа перетянули на себя общее внимание. Вокруг каждого небольшая группка эльфийских дев и майя. Перед каждым персональный поднос, поклонники, расспросы и ухаживания. С кухни притащили массу всякой еды: копченые окорока, жареных кур, горы мягкого хлеба и овощи во всех видах. Вы, конечно, каверзно спросите, откуда у нас на столе мясо при нашей то любви ко всяким тварям. Ну что, отвечу. Мы ведь все-таки в волшебной стране живем. Симпатичный петушок, назначенный в кастрюлю за леность и лишний вес, засыпает на насесте, а утром просыпается уже в новом теле, у которого подправлен сломанный коготь и выращено заново перо, выдранное из хвоста соперником. Прежнее тело варится в супе. Петух об этом ведать не ведает. Ему хорошо и нам хорошо. Самоуверенные и прекрасные принцы нолдор все это принимают, как само собой разумеющееся, и реагируют в соответствии с темпераментом. Майтимо в особенности популярен. Еще бы он самый разумный, достойный и в этой буйной толпе на него приятно поглядеть. Майтимо один обладает чисто дипломатическим даром, есть, говорить и быть очаровательным одновременно. Кусочек за кусочкам исчезает за его улыбающимися губами, поднос перед ним пустеет с пугающей быстротой. В это же время он с математической точностью делит внимание между пятью окружившими его девами. «Волосы у Майтимо совсем спутались, можно ли их расчесать?» — «Конечно. Кто же откажется, если расчесывать волосы будут такие прекрасные руки». «Приготовить ли ванную?» — «О, да! Но сначала отцу. В пути мы все больше утрачиваем обличье эльфов и становимся подобны кэлвар. Хочу снова побелеть». «Положить еще чего-нибудь?» — «Да, всего и побольше!» «Валинор прекрасен, но только здесь я дома». Макалаурэ жует, пристально глядя на куст роскошных густо-алых роз. Дев, почтительно сидящих вокруг, он не замечает. По-моему, он что-то сочиняет. Туркафинфэ кормит волка мармеладом. У него подход к четвероногим. Волк лопает мармелад, облизывается и дает почесать себя за ухом. — На охоту со мной пойдешь? — спрашивает Туркофинвэ. Волк взвывает от восторга, так что все подпрыгивают. Охота, очевидно, будет доброй, так как волк притащит всю семью. Самого Туркофинвэ тоже кормят с рук, иначе он забудет о себе. Куруфинвэ весь ушел в разговор с майя Ауле, его сумка опрокинута на стол, а там минералы, кусочки руды. Карнистир в своем репертуаре. «Они вымокли насквозь под тем вашим благодатным дождем. Не мешало бы обсаживать дороги деревьями, раз уж вы тут так нуждаетесь в дождях». Близнецы просто угощаются, предоставленные сами себе. — Дети мои, — спохватывается Феанаро, — Подите-ка сюда, а то боязно, как бы вы не лопнули. Близнецы выполняют распоряжение, но, вместо того, чтоб подойти к отцу, усаживаются рядом с нами. А мы как раз собрались уходить. Я бы с удовольствием поболтал с сыновьями Феанаро, как-никак мы не чужие друг другу, но Мундо засобирался. Близнецы подоспели во время с разговором о какой-то невиданной ящерице, которую встретили далеко на юге. Теперь Мундо никуда не уйдет. Феанаро удовлетворен и, в последний раз пригвоздив Мундо взглядом к месту, весь ушел в разговор с Ауле.