Я обязательно отомщу за тебя, братик

Тишина. Она была подругой утра, а после и дня, в покоях, где спала рыжеволосая девушка, развалившись на кровати в позе морской звезды. Шторы, колышущиеся из-за лёгкого сквозняка, были плотно закрыты, не пропуская не то что солнечный свет, а малюсенький лучик в комнату, чтобы тот, как назло, танцевал на лице красавицы, которая явно не планировала вставать в ближайшие несколько часов. Тишину разбавляло лишь тиканье настенных часов и негромкие шаги за дверью, которые время от времени сменялись на человеческий говор или тихое мяуканье котёнка, который хотел забраться сюда. Проход сюда был плотно закрыт, будто это какое-то очень-очень важное хранилище, где хранятся какие-то засекреченные материалы, о которых человечеству знать необязательно… — Гречкина, вставай! — Над ухом мирно спящей девушки раздался крик, который не то, чтобы заставил её проснуться, стал причиной того, что её сердце пропустило несколько ударов. Она даже упала с кровати, но вставать не спешила, в мыслях матеря своего брата-балбеса, который решил её разбудить таким способом. — Лин, ну мне скучно, — захныкал парень, бросая в сестру подушку, которую она обнимала во сне несколькими минутами ранее. — Раз скучно, то займи себя чем-то, а не мешай нормальным людям спать, — пробубнела девушка, забираясь обратно на кровать, большая часть которой уже была занята пристально наблюдающим за ней братом. Он лишь недовольно цокнул, отворачиваясь от уставшей сестры. — Так, младшая, не паясничай, — в конце проследовал смешок, который явно выдавал намерения Кирилла. Он хотел разозлить свою сестру, чтобы она за ним побегала, а потом крепко-крепко обнять её, вновь извиняясь за тупые шутки насчёт роста и разницы во времени рождения. Девушка, услышав то, что сказал брат, мигом приняла вертикальное положение, смотря на то, как на лице брата посменно чередуются улыбка с ухмылкой. Вот же гадёныш, знает, как заставить сестру встать пораньше. — Младшая? Я тебя старше на две минуты! — Воскликнула Алина, начиная бить хохочущего брата подушкой. Он пытался защищаться, ставить так званые щиты, но ничего не получалось. Лин всегда была быстрее и проворнее Кирилла, причём во всех аспектах. — Старше? А если судить по росту, то ты не выше современного шестиклассника, — парень, видя, что его сестра вот-вот взорвётся, начал медленно, но довольно-таки решительно отступать, беря с собой подручные средства для самообороны. Всё-таки он понимал, что сестра его любит, даже очень и больно ему никогда не сделает, но поберечь себя стоит. — Беги, беги до самой Индии и не вздумай оглядываться! По всем комнатам в доме эхом разлетается весёлый крик Кирилла и громкие злые маты Алины, которой брат умудрился в тапочки налить воды. Теперь он заливисто смеётся, видя, как осторожно девушка пытается преодолеть лестницу, которую он миновал за секунду или даже меньше. Кирилл стоит, скрестив руки на груди и наблюдает за тем, как Лин аккуратно, одну за одной перешагивает мраморные ступеньки, на которых то с сухими ногами поскальзывается. С каждой преодолённой преградой движения девушки становятся всё увереннее и увереннее, а вера в свои силы у Кирилла пропадает. Он знал, что сестра справиться с этим испытанием, но, чтобы настолько быстро… Только-только парень собрался возобновлять бег от сестры, продолжая типичное утро в их доме, как позади послышался звук удара, а после — тихие всхлипы, которые Кирилл мог узнать из тысячи, да что там из тысячи? Из целого миллиарда. — Ай, — прошептала Алина, потирая ушибленное место, на которое приземлилась, проходя последнюю ступеньку. Девушка даже не сразу заметила, что стёрла коленку, из которой уже активно бежала кровь. В уголках глаз Лин скопились слёзы, которые вот-вот пойдут, образовывая солёные дорожки, что неприятно контрастируют с тёплой кожей. Девушка тихо шмыгала носиком, пытаясь успокоится, но ничего не помогало. — Эх, горе ты моё луковое, — закачал головой Кирилл, аккуратно беря сестру на руки. Теперь в этом доме всё идёт своим чередом. Алина, как и всегда, поддалась на провокации Кирилла, а после пожалела. Парень же, как и всегда, пообещал себе, что больше никогда не будет так шутить над сестрой, но вряд ли вспомнит такое обещание завтра. Классика. — Ай-яй-яй, — хныкала Лин, пока брат обрабатывал ей раны. Парень дул на раны, когда их щипило, пытался как-то развеселить сестру, но ничего не получалось. Она так и сидела надув губы, из-под лба смотря на Кирилла. — Аккуратнее нужно быть. — Аккуратнее? Вообще-то это из-за тебя! — Обиженно возмущалась девушка, несильно ударив брата по плечу. Тот недовольно скривился, пытаясь придать себе максимально жалостный вид, чтобы сестрёнка оттаяла, но та на него даже не смотрела, мысленно обдумывая всё произошедшее. Она же знала, что будет такое, знала и всё равно погналась за этим оболтусом. — Да ладно тебе, ничего же страшного не произошло, — пытался разбавить накалившуюся обстановку парень, хохоча, но, увидев злой взгляд Алины и палец, указывающий на всё ещё кровоточащую рану, поник. Чёрт, нужно было думать, прежде чем действовать. — До свадьбы заживёт, — теперь парень понял, что нужно убегать, сверкая пятками, ведь эту тему Лин обходит десятой дорогой. Постоянно, когда речь идёт о замужестве, она переводит тему на совсем противоположную, заговаривая зубы тому, кто решил об этом у неё спросить. — Почему ты так реагируешь? — Ты прекрасно знаешь причину, Кирилл, пожалуйста, не поднимай эту тему снова. — Голубые глаза девушки вновь наполнились слезами, только теперь причина была иная — их мать. Она была прекрасной женщиной, которая души не чаяла в своих детях. Для неё они буквально были всем, они заменяли ей солнце, даже воздух, но, к сожалению, её не стало из-за болезни, которая убила её слишком быстро. Ежегодное обследование не показало, что у женщины серьёзные проблемы со здоровьем, она продолжила работать в компании отца, с которым постоянно ссорилась, чуть ли не доходило до рукоприкладства, а, может, и доходило, только это было не на глазах детей. Женщина горько плакала после каждого скандала, большинство из которых происходило на ровном месте. Она улыбалась всем прохожим, хотя там, внутри неё, бурлили чувства, которые она не осмеливалась показать. В один из вечеров, когда семейство должно было поехать на очередной светский раут, для поддержания своего авторитета, а заодно — подписания очередного многомиллионного контракта, у женщины начало проявляться учащённое дыхание, была сильная, сдавливающая боль за грудиной и безумный страх того, что что-то произойдёт и это «что-то» действительно произошло. В ту ночь сердце 33-летней женщины остановилось и больше не забилось. Инфаркт миокарда — страшная штука, которая вызывает дрожь из-за одного лишь упоминания о нём. В тот день дети поняли, что их жизнь в скором времени превратится в кромешный ад из-за отца, которого уже некому останавливать. Они были правы: ежедневные избиения, буквально втаптывание в землю, уничтожение их личности и просто паскудное отношение. На Всеволода Гречкина управы не было, он же богатый, откупился от всех инстанций, оставляя бедных, загнанных в угол детишек себе, чтобы издеваться над ними и дальше. Но время шло, Кирилл и Алина взрослели и постепенно научились давать отпор отцу, особенно часто это делал Киря, как его раньше называла мама. Парень понимал, что жизни им с отцом не будет, но в то же время осознавал, что он — единственный их живой родственник, который может им помочь пробиться в люди. Стиснув зубы, ради себя, ради сестры и её счастливого будущего, он ездил с Всеволодом на всевозможные встречи, пытаясь создать свой образ сильного лидера, а после, перетянув на себя одеяло и всю власть заодно, избавится от этого палача, обязательно поиздевавшись над ним, отплатив за всю боль, которую он принёс им и маме. — Я не хочу повторить судьбу мамы… — Прошептала девушка, обнимая свои колени и качаясь из стороны в сторону из-за всепоглощающего страха. Она понимала, что все эти богачи, которые приезжают на эти скучные светские рауты — не лучше отца. Они тоже откупаются от правосудия, избегают справедливости, делая всё, чтобы испортить жизнь ни в чём не повинных людей. Таких нужно истреблять: расстреливать, сжигать, закапывать заживо, но никак не уважать и тем более — не выходить за них замуж, глупо надеясь на то, что он исправится. — Смотри, кто пришёл тебя успокаивать, — Кирилл поднял на диван маленького котика, который, как только увидел, что его хозяйка плачет, встал на задние лапки, облизывая щёки и нос Алины, которая немного поморщилась, а после обняла маленький комочек счастья, который ей совсем недавно подарил брат. — Хэй, сестрёнка, посмотри на меня, — Кирилл бережно, максимально аккуратно повернул лицо девушки за подбородок к себе, чтобы она смотрела прямо ему в глаза. У него сердце кровью обливается, когда он слышит или видит, что она плачет. — Я тебе обещаю, что ты выйдешь замуж за самого лучшего мужчину на этой планете. Ты же мне веришь? — Лучший мужчина на планете — ты, а за тебя мне выйти не разрешат, поэтому твоя задача провалена, — хмыкнула Алина, смотря на хохочущего брата. Да, такие шутки слишком часто проскакивали между этими двумя, это казалось людям странным, в большинстве случаев даже неприемлемым. Особенно сильно они получали за них от старшего поколения, которые сначала перекрещивались, а после — читали им часовые нотации о том, что даже мысли о таком неправильны. Кирилл и Алина прекрасно это знали, но это был их собственный юмор, который остальным было необязательно понимать. — Ты же знаешь, не будь мы братом и сестрой, ты бы уже давно ходила с обручальным кольцом на безымянном пальце, а под твоим сердцем давно бы развивалось маленькое чудо и причём создал бы его я! — Парень начал возмущаться, смеша сестру, настроение которой уже знатно улучшилось. Слёзы горести и печали сменились слезами счастья и радости, глаза вновь засияли, как два самых лучших изумруда, а губы расплылись в самой красивой улыбке, которую только Кириллу приходилось видеть в своей жизни. — Я люблю тебя, — парень обнял сестру, бережно прижимая её к себе. По телу снова разлилась очередная порция тепла, которое могла дать ему только малышка Лин. Она обвила талию брата своими маленькими ручками, прижимаясь к нему, как можно ближе и шепча: — Я тоже люблю тебя, братик, — девушка начала улыбаться ещё сильнее, почувствовав, что Кирилл поцеловал её в щеку и начал гладить по идеально ровным волосам, параллельно накручивая их на свои длинные пальцы. Он всегда так делал, ведь это его, в какой-то степени, успокаивало, помогало собраться с мыслями. — Устроим вечер кино? — Спросил Кирилл, отстраняясь. Он знал, что его сестра — заядлый киноман, поэтому понимал, как поднять её настроение по максимуму. Парень и сам любил проводить вечера перед телевизором, но он больше любил сериалы, ведь там есть хотя бы какая-то интрига, из-за которой ногти сгрызаются, а волосы, в некоторых местах, седеют, из-за томительного ожидания. — А ты знаешь, чем подкупить, — сощурилась девушка, пристально смотря на брата, который явно не ожидал, что его так быстро раскроют. Он неловко засмеялся, потирая переносицу, а после отводя взгляд, собираясь с мыслями, чтобы правильно сформулировать то, что он хочет сказать прямо сейчас. — Я, конечно же, согласна… — Отлично, тогда, как только я вернусь со светского раута, тогда и начнём, хорошо? — Протараторил парень, перебивая Алину, быстро отрываясь от пола и уходя в противоположном от сестры направлении, чтобы избежать разговора, но… — Стоять! — Грозный голос девушки буквально через секунду облетел все закоулки комнаты, в которой находились эти двое. Тон свидетельствовал только о том, что она недовольна, очень и очень недовольна таким раскладом. Парень встал, как истукан, ожидая дальнейших наставлений. Алина же быстро сократила между собой и братом расстояние, резко разворачивая его к себе лицом, которое сейчас было красным, видимо, от стыда. — И когда ты планировал мне об этом сказать? А, точно, ты бы снова сбежал, вернувшись за полночь, чтобы я точно тебя прибила! — Прости, у меня совсем вылетело это из головы и… — Но там же должен быть отец, а не ты, — перебила Лин брата, который даже не осмеливался поднять на неё глаза. Ему точно было стыдно из-за того, что он раньше убегал от неё, зная, как ей противно всё, связанное с отцом. Он до последнего не признавался ей, что помогает ему, боясь, что она посчитает его предателем, отстранится или даже прекратит общение. Сестра — это единственный человек, которого он по истине мог назвать родным, который его любил и продолжит любить, чтобы не произошло. — Ты же мой наследник, Кирилл, значит должен присутствовать на всех мероприятиях, связанных с бизнесом. Тем более, у меня запланирована командировка, которая многое решает, поэтому не выпендривайся и в 20:00, чтобы был по этому адресу, — перекривил Кирилл человека, которого ему приходилось называть отцом. Он плевал на то, что у парня могут быть планы, он разрушал всё, что любил парень. Он никогда не одобрял его хобби: рисование и игру на пианино. Всегда творческим человеком была именно Алина: она ездила на всякие конкурсы, занимала там места, но ей это всё было ненужно. Так решил отец. Он буквально разделил их на специальности, которые им не нравились. Именно из-за него Алина возненавидела всё, вязанное с творчеством, а Кирилл — с бизнесом. Они рвались поменять «своё призвание», но за каждое такое нарушение правил получали и очень сильно. Кирилл всегда тянулся к творчеству, хотел создавать что-то своё и восхищать людей не знаниями, которые чуть-ли не насильно вбивались ему в голову, а чем-то уникальным, его творением, которое смогло бы передать его эмоции, спасти его от всепоглощающих серых будней. Он попросил Алину научить его играть на пианино, и она с радостью это сделала, передав ему все знания, которые только сама имела. Это было не удивительно, парень превзошёл все ожидания и переплюнул сестру в этом деле. Лин восхищалась братом и его энтузиазмом к этому делу. Он сам научился рисовать и уже несколько лет подряд на дни рождения рисует портреты близких ему людей, с каждым годом становясь всё лучше и лучше. Алина уверена, будь у него возможность, он бы прославился, как художник и музыкант в одном лице. Девушка же постоянно просила брата рассказать ей что-то о бизнесе, поведать тайны их компании. Парень рассказывал всё, как на духу, камень с его плеч падал, а Алина чрезмерно радовалась тому, что имеет представление о том, что такое большой бизнес. Она усердно учила экономику и понимала о том, какие могут быть выходы из ситуаций, поэтому, если в компании были проблемы, ответ находился за пару минут, а после рассказывался брату, который в их семье был прозван «великим бизнесменом». Кирилл же всегда помогал девушке с творческими конкурсами, рисуя за неё работы, а иногда и пьесы, которые в 99% случаев занимали первые места из-за чего Алина была известна, как «великий художник». Идиллия? Да, именно она. — Я вернусь так быстро, насколько смогу, — сказал Кирилл, поднимаясь по лестнице на второй этаж, чтобы вернутся к себе в комнату. Рядом с ним бежала молодая собака породы Хаски. Его звали Рон и он был очень послушным мальчиком, который обожал своих хозяев, своих «родителей», а также мог почувствовать беду, которая вот-вот случится. Сегодня он, кстати, вёл себя довольно-таки странно, не отпуская младшего Гречкина далеко от себя, будто пытался от чего-то защитить. — Тебе не кажется, что Рон сегодня ведёт себя странно? — Спросила Лин, следуя за братом. Услышав это, собака завыла, смотря на Кирилла, а после начала скулить, смотря на девушку, которая переводила взгляд с собаки на её второго хозяина, который лишь скептически хмыкнул, заходя в свою комнату.