Все ли так, как мы сами себе придумываем?

— Иногда я хочу быть статуей, которая ничего не хочет или не может чувствовать, — Юнхо печально улыбается, рассматривая черную лаковую барную стойку перед собой. В его глазах нет ни грамма чувств, они стеклянные, словно гребаный цветок, растущий в его сердце, лишил его всех чувств. Чон просто устал любить. Он устал чувствовать боль от этой любви. Устал терпеть чувства, которые вызывает его брат. Этот глупый мальчишка ведет себя как маленькая шлюшка, которая не может упустить возможность прыгнуть к кому-нибудь в постель. Его ничего не интересует, кроме денег и секса. Учеба не заходит выше, чем "удовлетворительно". Да он там вообще появляется? Домой он приходит под утро и не всегда трезвый и целый: тинт растерт по губам, словно его пытались стереть с лица своим паршивым языком; под глазами растекшаяся подводка и следы от слез; на шее цветут кровавые засосы, что больше похожи на синяки; волосы взъерошены, а одежда небрежно висит на нем — все это видит Чон ежедневно и от этого лишь душу рвет на миллиарды мелких осколков. Почему он так поступает с несчастным сердечком Хо? — Это ужасно... — его друг, сидящий напротив, смотрит на своего друга, а мысленно придумывает план. — Нет, а ты пробовал поговорить с Джуном на эту тему? — Прости, а что я ему скажу? "Хонджун, давай прекращай шлюхаться и возьмись за учебу"? "Джун, подумай о своем будущем"? — Юн горько усмехается. — Пробовал я! "Ты ведешь себя как мамочка, а я хотел бы, чтоб как папочка", — вот, что он мне сказал! — Юн, ну здесь он сам подал тебе подсказку. Если он не хочет словами, накажи! — Скажи мне, ты придурок? Как я НАКАЖУ человека, которому вот-вот и 23? — Юнхо кривится, думая "как". — Отшлепать его? Так он мой брат... — Ага... Как отшлепать — так "мы братья", а как дрочить на него по ночам — так "но мы же не родные"! — он закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Юнхо, я сам тебя порой не понимаю, но сейчас скажу одно: тебе нужно отвлечься от всего этого дерьма, расслабиться. Снять какого-нибудь парня здесь и на время забыть об этом твоем Хонджуне. — Может ты и прав... Юнхо осматривается и замечает низкорослого парня, который чем-то напоминал брата. Может, попытать удачу? Ну, если все будет не то, его просто пошлют. Но пока у Юно не хватает смелости, поэтому он просто сверлит того парня взглядом, пытаясь найти в нем то самое родное, но такое чужое. — Эй, Хо, ты слишком долго на него смотришь, ты в курсе? — парень, сидящий рядом за стойкой, хлопает Юнхо по плечу. — Тебе понравился этот парень? — Что? Нет! — Ну заливай, ага... — он отпивает из стакана какой-то алкоголь. Юнхо вообще-то не видел и не слышал, что заказал друг. — Этот парень - звезда клуба. Всегда приходит сюда и уходит обязательно с кем-нибудь вроде тебя. Ну, в смысле, такие же высокие лбы, как и ты. — А ты тут часто бываешь, если знаешь об этом? — Давай, попробуй подкатить к нему, че как старый девственник. — Умело игнорируя вопрос отвечает друг Юно. Юнхо на все только кивает. И даже на "старый девственник". Нет, физический контакт у Юнхо вообще-то был и не раз, но с появлением этой глупой любви, Юнхо просто оборвал связи со своим партнером. Но вот уже три года его никто не касался... Юнхо просто таит надежду, что с Джуном может все получится. Это же не пустая надежда? — Ты так долго сверлил меня взглядом... — Рядом с парнями появляется невысокая фигура того парнишки. — Но так и не решил подойти, поэтому я здесь. — Видимо, не Юнхо решил попытать судьбу, а она его. — Делаю скидку твоему личику, поэтому мы можем просто поговорить, можешь излить душу и получить поддержку и совет, а можем найти занятие поинтереснее... Юнхо смотрит в лицо брюнета, совершенно не понимая, чего от него хотят. Ну, в смысле, он не предложил ему секс, а помощь? Может действительно стоит довериться? Ничего плохого нет, к тому же мнение со стороны бывает очень полезным. Нет. — Нет, я пожалуй откажусь. — Юнхо смотрит на низкорослого парня, который оценивающе осмотрел его, и старается сдержать смешок, видя его разочарованное личико. — Как жаль, — вздыхает он. — Может тогда, - говорит тихо, чтобы его слышал только Чон. - Познакомишь со своим другом? Просто он часто сюда захаживает, но... — Его зовут Сонхва, а все остальное в твоих крохотных лапках. - Чон улыбается и, оставив деньги за выпивку, идет на выход. *** Чон заходит домой тихо, стараясь не разбудить своего младшего брата, который должен был давно спать, ведь время близится к четырем утра. Он стягивает обувь и проходит в зал, в котором так же темно. Видимо, Джун и правда спит. Юнхо открывает дверь в свою комнату, включает свет и замирает. На его кровати лежит Хонджун. Он по самые уши завернулся в чоновское одеяло и, видимо, уснул. Картина одна из самых редких и прекрасных. — Юнхо, ты пришел... — младший трет свои глаза так по-детски, как и всегда. Юнхо настолько засмотрелся на спящее чудо, что не заметил, как тот проснулся. И только сейчас он видит опухшее лицо. Он плакал? — Пришел. Спи, Хонджун, время рано еще... — Юнхо говорит слишком спокойно, для того, у кого душа и внутренности разрываются на миллионы мелких режущих осколков. — Юнхо, я... — Он запинается и смотрит в пол. Совсем как ребенок... "Господи, Юнхо, мыслишь как педофил." — Ну, я как бы в твоей кровати... Мне, наверное, стоит уйти? — Нет, все в порядке! Я посплю на диване в зале. — Но он неудобный. Давай поспим вместе, пожалуйста? - Джун смотрит щенячьими глазами на старшего. Давно Чон не видел Хона таким. Ну и как ему отказать? Но выдержит ли настрадавшееся сердце такой близости? — Ладно, я лягу с тобой, только не смотри на меня так... — Юнхо улыбается так глупо... Чон подходит к шкафу, вытаскивая свою спальную одежду, а Хонджун сдвигается к стенке, освобождая территорию. Но только Хо не спешит ложиться к нему, а уходит из комнаты. — Тут два варианта, — кричит Хон, когда дверь практически закрывается. — Ты меня обманул или смутился! — Ответа так и не следует, даже смешка. Тишину разрушает тиканье часов и звук воды из ванной. — А ну да... Спустя полчаса Юнхо в комнату возвращается в своей серой футболке, которую Хонджун почему-то так ненавидел, и в клетчатых шортах. На его лице ни грамма косметики, а темные глаза все равно блестят (или это воображение Кима разыгралось?). Такой Юнхо, у которого с волос стекают крупные капли воды после недавнего душа; такой Юнхо, который смотрит с неподдельным обожанием, что хочет скрыть за маской безразличия; такой домашний Юнхо, весь он кажется Хонджуну самым прекрасным. — Я... У меня что-то на лице? Хонджун, перестань так пялиться! —он отворачивается, чтобы поставить телефон на зарядку, а Хон подвисает на широкой спине своего брата. — Нет, на лице ничего... Просто, — он запинается, когда старший поворачивает в его сторону голову. — Просто ты красивый, да. — он падает лицом в подушку, желая скрыть свое смущение. — Такой же красивый, как и ты. — Чон поправляет подушку и выключает свет, сразу забираясь под теплое одеяло. Что ж, выдержит ли сердечко? Придется выдержать. Вот он, Хонджун, лежит рядом, на соседней подушке, под одним одеялом с самим Юнхо. Бежать теперь некуда. Хонджун поворачивается к своему брату лицом, и чувствует как его щеки пылают, что, кажется, сейчас осветят всю комнату своим светом. Только вот Чон этого не увидит, ведь лежит к нему спиной. Джун жмется ближе, закидывая на старшего ногу и руку, обнимая, и носом утыкаясь в шею, дразня ее горячим дыханием, от чего по коже волны мурашек прошлись. — Хонджун? — Как-то хрипло. Видимо, уже засыпал. — Давай, пожалуйста, так поспим? — Юнхо не видит, но всей душой чувствует, что тот строит свои глаза. — Хорошо, — выдыхает Хо. — Только дай я повернусь к тебе лицом... — Зачем? — Кажется голос Хонджуна дрогнул. — Тебе не удобно? — Нет, просто ты дышишь мне в шею, а это щекотно. — Юнхо смеется и поворачивается лицом к младшему брату. Руку перекидывает через талию кимовскую, а тот лишь жмется ближе. — Давно мы так не лежали... — Джун улыбается, вспоминая их в возрасте 14-15 лет. — Ну да... последние года три-четыре, хах... — Смех больше похож на истерический, чем на планируемый безобидный смешок. — Мне до сих пор не понятно, почему?.. — Ну... не знаю... просто выросли, видимо... — Врет в лицо Юнхо. Он не признается Киму. Не сегодня. — Ага...выросли... — в голосе младшего слышится грусть и тяжесть. Хонджун жмется ближе к Юнхо, практически упирается носом в грудь парня, вдыхая родной запах. Как же он скучал по этому времени, кто бы знал... Как же долго Джун терпел эту невыносимую бурю эмоций, когда старший брат, который был буквально всем для тогдашнего подростка, резко отдалился. Это резало на куски, ломало. Но Джун нашел утешение в виде беспорядочных половых связей. Это спасало от полного опустошения. В те моменты он чувствовал себя нужным, хотя бы на время. Алкоголь помогал временно забывать о старшем брате, отдаваясь моменту. Грубость, с которой он общался с Юнхо, помогала бежать от собственных чувств. Но все это имело лишь временный эффект. Сегодняшняя ночь это доказала. Джун жмется ближе, хотя больше некуда. Его переполняют эмоции сегодняшнего вечера. Еще и Юнхо уткнулся в макушку, вдыхая запах его шампуня. Это немного смущает... — Юно... — выдыхает Джун. — Мм? — А где ты был? Ну в смысле... — Он запинается. — Я чувствую, что ты пил, но что случилось? Молчание Юнхо давило, от чего Джун мимолетом подумал, что сделал неверный шаг, и сейчас Юнхо скажет что-то вроде "Не твоего ума дела", а может и того хуже, скажет что это из-за какой-нибудь подстилки... Ну частично, Хонджун прав. — М, да просто... — Медленно начинает Юнхо, пугая младшего. — Сонхва предложил , я не отказался... — Хонджун мычит в ответ, мол "окей". — А чего спросил? — Да просто... — Он выдыхает, смотря в прикрытые глаза брата, чувствуя собственное сердцебиение. — Просто ты если выпиваешь, то не приходишь так поздно... и вот, я думал, что что-то случилось. — Нет, в смысле да, но ничего смертельного... — Чон улыбается глупо, но Хон находит эту улыбку очаровательной. — Джун-а, не забивай себе голову ненужными мыслями. Спи. — Хен, — кажется сердечко Юнхо пропустило очередной удар. Если так пойдет дальше, то он просто умрет от остановки сердца. — Я просто волнуюсь за тебя, вот и все... ты можешь рассказать мне все, если захочешь... Юнхо садится на кровати, спиной к младшему. Это немного (совсем) тяжело — признаться кому-то в чувствах. Одно дело — представлять, как это произойдет. Другое — правда рассказать все, что на душе лежит. — Юнхо? — Хонджун, давай ты не будешь задавать вопросы, на которые все равно не захочешь услышать ответы.. — Он говорит об этом с долей грусти в голосе. Все слишком тяжело, чтобы так легко об этом говорить. — Юно, но ведь это не выход - пить каждый раз, когда в твоей жизни что-то случается. Это плохо влияет на твой организм... — Хонджун легко касается спины брата своей маленькой ладонью, а Чон вздыхает громко и смешок давит. — И об этом мне говорит человек, который чуть ли не каждый день приходит домой с запахом алкоголя, сигарет и, блять, засосами. Хонджун, тебе самому не смешно?! — Юнхо не хотел грубить, просто так получилось, но это быстрее обычного до него доходит. — Хонджун, прости... — Чон набирается смелости и оборачивается. — Не говори о том, чего не знаешь! — На серую ткань простыни падает соленая слеза, окрашивая ее в этом месте в более темный цвет. — Ты даже понятия не имеешь о том, что происходит в моей жизни и почему я веду себя так, придурок! — Ким прижимает свои колени к груди, сразу утыкаясь в них лицом. — Ты думаешь мне все это доставляет удовольствие? Мне самому от себя противно, понимаешь?! А всему виной ты, слепой ты дурак! — Хонджун не плачет - кричит, срывая свой голос. Покрасневшим носом хлюпает, да свои колени обнимает, дабы хоть немного успокоиться. — Хонджун, прости меня, я не подумал... — Хо обнимает Джуна нежно, гладит по волосам и спине, старается успокоить трясущегося от слез брата, пока сам в голове мысли гоняет: что этим хотел сказать Хонджун? Вариантов много, и от этого голова начинает болеть. Спросить бы напрямую, да вот только страшно становится лишь от одной мысли об ответе. Джун успокаивается, но за рубашку, зачем-то цепляется, не давая Юнхо встать с кровати. Ему в принципе не за чем, но стакан воды бы не помешал им обоим. Чон продолжает терпеливо гладить брата по волосам, а тот уже не трясется. Просто вдыхает родной запах, которого он не чувствовал так близко уже давно. Это так приятно и расслабляюще... Юнхо пахнет домом и какао, которое так любят они оба; пахнет овсяным печеньем, которое продается в соседнем магазинчике; пахнет ананасовым гелем для душа, который вообще-то Хонджун покупал для себя; пахнет спокойствием и уютом. — Джун-а, — окликает Кима старший, отвлекая тем самым от мыслей о том, как же все таки приятно пахнет его брат. Он мычит в ответ, давая понять то слушает и слышит. — Джун-а, прости меня, я правда не хотел тебе грубить... и я признаю, что это моя вина - ведь я не интересуюсь твоей жизнью. Я плохой брат, прости меня. — Юно утыкается в светлую макушку брата и глаза прикрывает. Ему так тяжело от того, что он правда виноват: и в том, что сейчас Хонджун плачет, и в том что несколько лет назад отдалился от него, желая утаить свои чувства. Хонджун глаза свои красные поднимает и в самую душу смотрит, стараясь понять, что там творится. А старший глазами по лицу красному бегает и задерживается на покрасневших губах. Они такие красивые в близи, что сердце кровью обливается от одной только мысли - сколько их целовало. И снова взглядом по лицу пробегает. От мыслей только убегает дальше, но все так же загоняется в тупик, из которого не выйти. А какого это - целовать Хонджуна? Чон улыбается, как дурак, над собственной мыслью смеясь. Но только любопытство оказывается сильнее. Он опускает свою голову на плечо джуновское и прикрывает глаза. — Юнхо, мне кажется, что сейчас я совершу главную глупость в своей жизни. — Он поднимает голову, устремляя свой взор в белый потолок. Почему вообще потолки должны быть белыми в квартирах? Нет, ну если бы он ходил на пары - знал, но кому сейчас это нужно. Руки Хонджуна поднимают голову брата, заставляя снова таки смотреть в глаза и бегать по всему лицу взглядом, но в этот раз все быстрее, чем до этого. Ким гладит большими пальцами по линии скул, и смотрит как-то странно, да глаза прикрывает, видимо, в мыслях своих обитая. — Если это не то, о чем я думаю сейчас, то что ты сделаешь? — Старший улыбается, совсем не понимая чего хочет от него парнишка. Но думает он снова о поцелуе.И о том как глупо будет звучать фраза: "Если это не то, чего ты хочешь - оттолкни меня." Ким молча приподнимается, опираясь на собственные колени, стараясь поравняться с Хо в росте, а последний только напрягается, боясь, что его сейчас оттолкнут и добавят ко всему, мол "повелся, придурок". Но этого не происходит. а буквально через секунду после тихого "прости", Чон чувствует чужие губы на своих. Они такие мягкие, несмотря на то, как часто они были обветренны. Вкус вишневого увлажняющего бальзама оседает на его губах сладким послевкусием. Хон пытается увеличить напор, дабы Юнхо пришел в себя. Или он просто не хочет этого? Хонджун теряет надежду и отстраняется от него, но только чувствует на своей голове пятерню, что зарывается в светлые волосы, массируя корни волос, и продолжает начатое. Осторожно сминает то одну, то другую губу, четко чувствуя вкус собственного бальзама. Юнхо прикусывает губу брата осторожно, не до крови. Он делится с ним нежностью и любовью, которые разливаются ко венам отдавая мелкими покалываниями по всему телу. Младший давит на Юнхо, давая понять, что спина начинает затекать от положения, а тот только на талию руки перекладывает и тянет на себя, одновременно с этим двигаясь к спинке кровати, и сажает Кима на свои бедра, все так же придерживая талию. Ким на плечи давит, чувствуя как воздуха уже категорически не хватает, от чего легкие приятно жжет, а губы распухают и становятся краснее, чем в те дни, когда Ким оставался с кем-то из партнеров на ночь. Юнхо прекрасен в поцелуях и, скорее всего, не только в них. Юнхо поцелуй разрывает, переходя с прекрасных губ на не менее прекрасную шею. Сейчас он замечает, что следов, с которыми Хон приходил домой ранее, не осталось. Они сошли, оставляя после себя чистый холст для живописи, которой Чон собственно и занялся. Осторожно прикусывая кожу, он спускался ниже к широкому вороту спальной футболки, из которой показывались не только острые ключицы, но и некоторая часть груди. Необъяснимое желание Чона "пометить" парня, что сидел на его коленях, настолько было сильным, что Юно чисто физически не мог ему противиться. Юнхо пальцами под футболку забирается, проводя ими по бархатной коже брата, проводя по ребрам и поднимаясь к темным, твердым бусинам сосков, невзначай царапая их отросшими ногтями. Джун вздрагивает и сдавленно стонет, прикрывая рот рукой, дабы его никто не услышал. Хонджун очень чувствительный, подмечает для себя Юнхо, чувствуя, как на его бедрах младший буквально подрагивает, после каждого касания. Чон ухмыляется этому и проводит языком по шее, ведя им к адамову яблоку и прикусывая его, а Ким только шею откидывает и чуть слышный стон испускает, обеими руками держась за такие сильные сейчас плечи. Юнхо голову поднимает, чтобы снова таки поцеловать Джуна, а перед ним невероятная картина, которую этой ночью (в идеале с этой ночи и навсегда) дозволено видеть только одному Чону: Хонджун с раскрасневшимися щеками; по вискам стекает испарина, а блондинистая челка прилипла ко лбу; губы красные и распухли от частых поцелуев, по которым он проводит языком, чтобы увлажнить; глаза прикрыты из-за несвойственного смущения, а ресницы чуть дрожат. — Ты такой прекрасный, - шепчет Юно, проводя большим пальцем по скуле, и невесомо касается губ, которые кажутся слишком сладкими. — Самый прекрасный из всех, кого только я видел. —Почему-то эти слова делают больно джунову сердечку. А скольких он видел? Но обижаться Хон не спешит, если думать в том направлении - Хонджун сам не лучше. Совсем не лучше, а даже хуже. Ким утыкается в шею Юнхо и тяжело вздыхает, вдыхая успокаивающий запах. Он даже вспомнил, отчего ему так не нравится эта гребаная серая футболка - она растянута настолько, что даже особо не скрывает ничего, кроме прекрасной фигуры. Ким зубами подцепляет кожу на шее, немного оттягивая ее, после чего остается еле заметный синячок. Киму нравится, на молочной коже Юнхо это смотрится более, чем привлекательно. Он тянет футболку брата вверх, намериваясь снять ее и отправить в дальнее путешествие на пол. Поцелуями по груди спускается к кромке спальных шорт и кусает возле нее, а после смотрит влюбленно так. Или просто Юнхо под розовыми очками... кто знает... Чон тянет Джуна на себя и переворачивает, а потом под футболку ныряет, снимая ее вовсе и откидывая к своей. поцелуями по полуобнаженному телу проходится, стягивая при этом спальные штаны и нижнее белье своего брата, а Ким только от этими прикосновениями тает и выгибается, желая получить большее. Почему-то сегодня все иначе: тело реагирует иначе, и смущение давит и хочется прикрыться, хотя они оба давно не девственники. Сегодня иначе, и хочется сильнее обычного. Юнхо привстает над Джуном, опять таки рассматривая брата своего, а Ким прикрыться хочет, спрятавшись от настойчивого взгляда. Он руку тянет к тумбочке, а Ким останавливает его. — У меня в комнате есть смазка, - он отводит взгляд, борясь с желанием закрыть глаза совсем, потому что это все ну очень сильно смущает. Юнхо хмыкает и идет в комнату Джуна, оставляя того совершенно обнаженным и возбужденным до невозможного. Но долго Чон не копошится и быстро возвращается в комнату с пустым на половину тюбиком смазки. Вопросов не задает, все прекрасно понимает. Нависает снова над младшим и целует глубоко, проводя языком по ровному ряду зубов и чужому языку, играясь с ним. Хонджун стонет в поцелуй, руками за сильные плечи хватается, жмясь ближе. За собственными стонами, Ким совсем не слышит, как открывается крышечка тюбика, и холодные, из-за смазки, пальцы проникают во внутрь. Слишком легко, Юнхо опять же не удивляется, но Хон только краснеет гуще, чем до этого, и взгляд уводит, лишь бы не видеть это ухмылку на прекрасном лице. Второй палец и третий входят лишь для проверки - хорошо ли он растянут. И вот, вытерев пальцы о простыни, которые все равно придется менять в любом случае, Чон стягивает с себя шорты, которые уже так бесят Кима, ведь стягивает он их слишком долго. Ким привстает и руками проводит по обнаженным бедрам Юно, одновременно с этим борется с желанием опустится полностью, чтобы укусить, пометить свою территорию. Возможно, для Юнхо это все ничего не будет значить, но так для Хона будет хоть какая-то нотка успокоения. Юнхо смотрит на него, как на очередного в его - Хонджуна - постели. Он ни за что не примет его, и никогда не будет видеть в нем что-то большее. А Юнхо смотрит не так, как думает Хонджун, он смотрит с нежностью и любовью, несмотря на то, что разум туманит возбуждение и похоть. Юнхо хочет не просто переспать с Хонджуном, вовсе нет. Юнхо хочет просто любить его, подарить частичку себя и хотя бы на мгновение получить ответ, хотя бы взгляд — этого будет более, чем достаточно. Юнхо аккуратно опускает Хона обратно на спину и целует нежно, проводя руками по груди и ребрам проводит, к бедрам спускаясь и гладя внутреннюю сторону. И даже сейчас Юно заботится о младшем, сцеловывая каждый вздох, пока касается своим членом члена младшего. — Ты готов? - осторожно спрашивает Кима, а тот судорожно головой кивает, соглашаясь. Юнхо с осторожностью подставляет член к сжимающемуся колечку мышц и так же осторожно проникает в обжигающее нутро, да выдыхает через нос, когда полностью входит, а младший под ним стонет почти в голос, глаза прикрывая. Юнхо дает время привыкнуть и целует возле уха, опаляя его горячим дыханием, отчего по телу мурашки проносятся. Ким ногами опоясывает талию чоновскую, пятками давит, чтобы тот двигаться начал, ибо сказать ничего совсем не может, смущает все слишком сильно. Юнхо двигается с нежностью, боясь навредить парню. Хон губу закусывает и навстречу поддается, руками цепляясь за спину Хо и царапает ее. Юно по комочку нервов проезжается, а младшего подкидывает от этого, а изо рта вылетает громкий стон, который отразился от стен и, вернувшись, заставил покраснеть еще сильнее. Юно улыбается этому и продолжает двигаться в том же направлении, заставляя парня под ним буквально страдать и таять. Чон пальцы с кимовскими переплетает, а вторую руку между тел запускает, надрачивая в так своим движениям. Хонджун выгибается и продолжает стонать в голос, а после изливается прямо в руку брата. Перед глазами цветные звездочки пляшут, пока Юно продолжал двигаться, нещадно тараня простату. Еле успевая выйти, Чон кончает на живот разомлевшего Джуна. После сверху заваливается, все так же держа их руки вместе. — Я люблю тебя, — шепчет Чон находясь где-то в прострации. Он слышит всхлипы и приподнимается, ложась рядом. — Я сделал тебе больно? — Нет, вовсе нет! — прерывает его поток слов Хон, слезы вытирая. — Все было замечательно, просто, - он тяжело всхлипывает, - просто, повтори мне эти слова, еще раз? — Я тебя люблю? Ким громко вхлипывает, цепляясь руками за шею, обнимая старшего. По его щекам текут горячие слезы, которые скатываются на обнаженную грудь. А Юнхо просто гладит того по голове, в надежде, что тот успокоится. — Я тоже тебя люблю, очень сильно люблю, — шепчет он словно в бреду каком-то, а эти слова бьют словно подых, выбивая весь воздух из Чона. — Я обещаю исправиться, просто.. просто продолжай меня любить, не отворачивайся от меня больше, пожалуйста! Этой ночью слов не будет, они и не нужны вовсе. Будут лишь нежные касания, смазанные поцелуи и теплые объятия. Время близится к утру, а за окном уже щебечут птицы. Двое наконец-то обрели спокойствие, хотя им обоим есть что обсудить, но это позже, а пока одна постель на двоих и взаимные чувства.