Неко

Это было солнечное утро летнего выходного дня. Птицы общались между собой, собирая еду, чтобы накормить своих детей и выжить. Кто-то спешит на миссии, ведь время — деньги, а кто-то отсыпается в мягкой постели, отдыхая перед предстоящей работой. Брюнет с иссиня-черными волосами проснулся из-за солнечных лучей, которые светили прямо ему в глаза. Он перелег на другой бок, стараясь снова провалиться в царство Морфея и спрятаться от настойчивых лучей. Но сон как рукой сняло. Выдохнув и потерев свои черные глаза, он устало уставился в потолок. Вчера с братом они немного… Ну, как немного… Поссорились. Flashback Вечерний ветерок дул в лицо, раздувая пряди волос в разные стороны. Оба брата стояли и смотрели друг на друга в полной тишине. Слышен был только шелест листьев. — Что? Младший Учиха проморгал пару раз, чтобы солёные капельки предательски не потекли по подбородку. Он не хотел казаться ещё слабее — итак много накосячил перед братом… И слишком много доверил. — Я сказал, чтобы ты перестал вести себя как эгоист! В каждом слове чувствовался яд, который пробирался прямо вглубь сердца. Нахмурив брови, Саске сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в белую нежную кожу. — Я не веду себя как эгоист! Ты говорил, что будешь рядом и не бросишь! А Учихи всегда держат слово и никогда не изменяют ему, не так ли? Теперь сердиты были оба. Мысленно уже поубивав друг друга, они не спешили рукоприкладствовать. Это выше их статуса. Дальше оров ещё не заходило хотя бы потому, что не могли Учихи себе этого позволить. Ссоры у них были не так часто, а если и были, то мелочные. — Саске, угомонись и дай мне спокойно пожить. Я конечно сожалею, что у меня не было времени провести день с тобой, несмотря на обещание, но и ты должен понять, что… Итачи говорил уже более спокойным голосом, хоть и знатно сердился. Это было видно по его аристократичному лицу. Саске перебил его: — Итачи… Иди к черту. Эти слова выбили Учиху-старшего из колеи. Ему хотелость знатно врезать младшему, но обошлось лишь пощечиной, от которой он сам же вздрогнул. — Я пытаюсь хоть как-то закрыть тему, а ты снова ведёшь себя как ребёнок. Отойдя от шока, Саске инстинктивно провел ладонью по своей щеке, на которой красовался алый след. — Ты хочешь сказать, что все твои обещания были ложью? Давай, ври и дальше, это же не ты каждый вечер зависаешь с друзьями, а дома говоришь, мол, на работе задержали. И это только малая часть всей твоей лжи! Срываясь на крик, Саске делал аккуратные шаги назад, но взгляд оставался целеустремлённым. В нем было видно всю обиду и боль, которую он сейчас испытывал. — Саске, я… Осознание пришло не сразу — накатившая злость затуманила рассудок. Она ограничивала свободу и явно не делала ничего хорошего. — Я не хочу с тобой говорить. Может Саске и вправду вёл себя как эгоист, который думает только о себе, но ему надоело ждать, пока брат наконец-таки решится провести с ним один-единственный день. День, который будет полностью для них двоих. Но тот часто находил отмазки по типу: «у меня срочная миссия», «надо отчёты перепроверить», «друзья пригласили отдохнуть». Это начало порядком бесить младшего. Особенно злило, что все это лишь предлог, чтобы как можно меньше пересекаться. Всю оставшуюся ночь брюнет пролежал на кровати, обдумывая произошедшее. Обрабатывал каждую деталь за которую только хваталась мысль, но все приходило к одному: он нашёл себе другого. От такого, скажем честно, не позитивного вывода сразу становилось не по себе, а по телу пробегала дрожь, которая до костей пробирала холодом. End flasback Сев в кровати, брюнет потянулся, сладко зевая. Посмотрел на настенные часы: циферблат показывал два часа дня. Долго же он спал… Саске встал с кровати и почувствовал, что что-то пушистое и мягкое обвило его ногу. Нахмурившись, он опустил взгляд вниз и заметил черный с белым кончиком… Хвост? Расширив глаза, он подбежал к большому зеркалу и пробежался глазами по собственному телу. На растрепанных волосах торчали черные уши, неуклюже разведенные в разные стороны, а из-за спины виднелся кошачий хвост, кончик которого мелко подрагивал. Сказать что Саске был в шоке — значит ничего не сказать. Он пытался собрать мысли в кучу, но те намеренно убегали от него, прячась. Он погладил кончик хвоста и тяжко вздохнул. Хотя эмоции, которые он испытывал, он все ещё не понимал. Саске мог бы ещё долго рассматривать себя в зеркале, но вместо этого решил сходить в резиденцию Хокаге к Цунаде-сама. Она точно должна знать, что с ним. Но была одна проблема. Ему нужно было спрятать это недоразумение. Он не хотел, чтобы кто-то из посторонних увидел его в таком виде. Саске припоминал, что у Итачи есть какой-то длинный плащ, поэтому направился в его комнату. Все мысли превратились в кашу, из-за чего он находился в смятении. Настроение пропало, когда Саске вспомнил о вчерашнем вечере, но тут же в голову пришла идея приготовить романтический ужин для брата. Родители уже как три дня на миссии и вернутся не скоро, почему бы и нет? Он захотел извиниться перед братом, ведь тоже провинился. Найдя плащ, он поплёлся в свою комнату, где переоделся и накинул капюшон на голову. Что ж… Несмотря на два маленьких бугорка, вышло вполне прилично. Поскольку выбора у него не было, он взял себя в руки и зашагал к двери. Ему хотелось верить, что этот день удастся на славу.

***

Постучав в дверь и услышав «входите», он не спеша вошёл внутрь. На улице ничего особенного не произошло – это радовало. — О, Саске! Какими судьбами? Миссия будет завтра. Волосы Цунаде переливались и сверкали в солнечных лучах. В таком возрасте она выглядит очень даже молодо. Саске немного замялся. Получив в ответ недопонимающий взгляд, он снял плащ, который закреплялся на одной пуговице у воротника. Серая ткань с шорохом упала на пол, и женщина, расширив глаза от удивления, начала рассматривать парня. Который, кстати, выглядел очень даже мило. Тело у него было не хрупкое, но и качком его назвать нельзя. А все это… Придавало его серьёзному лицу детские черты. — Саске… Это что? — Я именно поэтому к вам и пришел, Цунаде-сама. Подойдя ближе к столу, он присел на стул и немного смутился такому вниманию. Хвост сейчас резко размахивал в стороны, а уши снова были разведены в стороны. Причем это он контролировать не мог, из-за чего было кое-какие... Трудности. А также по всем этим махинациям люди запросто могли узнать какие эмоции им сейчас овладели. — Что ж, даже для меня это неожиданно. Я возьму твои анализы крови, чтобы проверить её на какие-нибудь препараты. Женщина устало потерла виски и перевела свой взгляд на большой стол, где неаккуратной стопкой лежало множество различных отчётов и других документов, связанных с деревней. — В отчёте не было написано о травмах и побоях. Это точно? Хокаге держала листок с отчетом о вчерашней миссии, на которую была послана седьмая команда. Задумавшись, Саске пытался вспомнить хоть один удар противника, но тщетно. Дав отрицательный ответ, он слегка замялся. — Говори давай, врать сейчас нет смысла. Сглотнув, он посмотрел на чуть раздраженную женщину, но та быстро успокоилась даже смутилась, когда уши парня прижались к голове. Саске не чувствовал особого страха, поэтому хотел избавиться от «кошачьего недоразумения» как можно быстрее. Встав со своего места, он снял футболку, открывая вид на в меру накаченное тело. На груди красовалась небольшая, но глубокая рана. — Ты почему ничего не сказал? Это явно не след от куная. Ладно, сейчас я возьму у тебя кровь, а после сиди дома, пока не позову. Кивнув, Учиха принялся одеваться, не забыв про плащ. У выхода он развернулся к Цунаде. — Цунаде-сама, а когда Итачи вернётся со слежки? — Хм? Ближе к вечеру, - и она устало откинулась на спинку кресла.

***

Сделать все нужные покупки было сложнее, чем Саске думал. Уши постоянно или настороженно торчали, или нервно дергались, из-за чего на него косо смотрели. Такие же проблемы были с хвостом, который явно был против секьюрити режима, виляя из стороны в сторону и всячески мешая Учихе оставаться нормальным в глазах людей. Дом встретил парня тишиной, темнотой и бродячим одиноким холодком, который пробирался в самые невообразимые и скрытные уголки постройки. Было предельно ясно, что дом абсолютно пустой. Пройдя на кухню, Саске положил все купленные продукты на столешницу и направился в свою комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Уши и хвост стояли как по команде «смирно», из-за чего привлекли внимание брюнета. Коснувшись, он ожидал какой-то реакции, но ее не последовало. Саске решил рассмотреть их на ощупь. Неожиданно он издал звук, удивительно похожий на мурлыканье. Покрывшись краской смущения, Саске все же решил, что стоит поторопиться с ужином.

***

Саске наготовил кучу разной еды, сел и понял, что очень вымотался за день. Сейчас ему хотелось только дождаться брата, извиниться, а после ужина вместе в обнимку лечь спать. Но время как назло текло медленно и размеренно, как черепаха. Или это Итачи не спешил возвращаться домой?... Закусив губу, он надеялся, что этот вечер все-таки удастся. Прошло ещё около полутора часа. Саске уже успел выпить пол бутылки дорогого и любимого вина Итачи. Он купил его, потому что запомнил. Вздохнув, он пошел в гостиную вместе с полупустой ёмкостью. Присел на мягкий диван и укутался в теплый махровый плед, делая глоток приторной жидкости. Глаза слипались, хотелось спать, провалиться в небытие. Он не пришёл, а значит до утра ждать бессмысленно и глупо. Сердце больно сжалось, стало тошно. В следующую секунду Учиха попросту заснул, не обращая внимание на разбившуюся бутылку.

***

Проснулся брюнет от того, что его кто-то нес. Теплота, распластанная по всему телу, согревала ещё и душу. А запах оказался таким родным и приятным, что хотелось нюхать его вечность. Прохрипев что-то невнятное, он перевел свой взгляд выше, встречаясь с угольками, такими же как у него. — Итачи…? Тот лишь грустно улыбнулся и аккуратно положил его на мягкую постель, садясь рядом. Ладонь коснулась мягкой щеки младшего, и она запылала еле заметным румянцем: то ли смущения, то ли от выпитого алкоголя, не до конца выветрившегося из организма. — Саске, ты... Извини, прошу тебя. Я правда не хотел обидеть, а уж тем более причинить боль тебе. Извини что ударил тогда. И даже сейчас я, похоже, опоздал на ужин который ты приготовил. Из меня плохой брат... И парень. Потупив взгляд, Саске положил руку поверх чужой, прижимаясь сильнее. Из его уст послышалось мурчание, которое он лишь проигнорировал. — Ты тоже меня прости. Я не хотел вести себя как эгоист... Просто уже забыл, когда в последний раз мы были наедине и… — Забудь, что я тогда говорил. Ты был прав. Братья улыбнулись друг другу. Итачи убрал прядь волос Саске за ухо, а после трепетно коснулся тонких розовых губ. Руки бродили по телу, иногда касаясь чувствительных точек. Оба не уступали друг другу, только ещё больше раззадориваясь. Вскоре им пришлось отстраниться, чтобы перейти к более серьезным вещам, нежели поцелуи. — Ты такой милый с этими ушками и хвостом. Старший Учиха мило улыбнулся, поглаживая Саске по волосам. Мягкие. Сильные руки добрались до разведённых в разные стороны ушей и принялись медленно их поглаживать, вырывая из уст младшего тяжёлый вздох. Сердце билось в бешеном ритме, а в комнате становилось душновато. Толкнув котенка в грудь, Итачи навис над ним. Саске упёрся руками об грудь старшего и мило покраснел. Как только он услышал от Цунаде что случилось с Саске, он со всех ног побежал домой к нему. Какого же было его удивление, когда на кухне парень обнаружил ужин с большим выбором блюд, ароматизированные свечи и, пройдя чуть дальше в гостиную, завёрнутый в плед комок, который корчился во сне. Тогда он уже сто раз пожалел обо всем случившимся, в том числе о своей лжи. Саске все знал… А он врал ему прямо в глаза, без капли стыда, причиняя ужасную боль. — Признаю. Я полный дурак. Прикрывая на секунду глаза и выдыхая лишний воздух протараторил старший Учиха. — Прекрати так говорить. Все равно я бы простил тебя. На тебя невозможно долго злиться. Небольшая пауза, прежде чем продолжить. — Для меня ты всегда будешь лучшим старшим братом. Чужая рука пробралась под лёгкую футболку, царапая плоский животик, оставляя белые полосы. — Ты прекрасен. Прости меня ещё раз. Возбужденные от такого напора страсти парни переплели пальцы рук. Духота в комнате накаляла атмосферу. — Итачи… — Такой идеальный. Заботливый, неуверенный поцелуй скользнул по тыльной стороне руки. — Самый лучший. С каждым комплиментом дорожка мокрых поцелуев поднималась все выше, пока не дошла до плеча, а после и до открытой шеи. Саске был ужасно смущён и, не скрывая чувств, откинул голову назад, открывая новые зоны для поцелуев. Пару минут, и на его светлой коже было видно розовое пятнышко. — Цунаде-сама попросила завтра привести тебя к ней. Им удалось изготовить какой-то препарат. Кстати, ты очень милый с этими ушками. Саске отвёл взгляд сторону. Смущению не было предела, особенно когда пушистый хвост обвил ногу брата, а уши возбужденно задергались. — Но это не значит, что ты некрасив без них. Холодная ладонь коснулась красных щек, а большой палец медленно поглаживал нежную кожу, касаясь припухших губ. Саске, посасывая, смачивая слюной и кусаясь, облизал два пальца брата. Все это чертовски возбуждало. Другая рука неспешно поглаживала стройную талию и выпирающие косточки бедра. Одновременно Итачи старался снять штаны с нижним бельем, ведь лишняя одежда сейчас ни к чему. Хотелось видеть каждую частичку тела. Итачи вытащил пальцы изо рта Саске, откидывая куда-то в сторону ненужную ткань. — Для меня ты самый дорогой человек. Не понимаю, как я мог так себя вести... Влажные пальцы коснулись сжатого колечка мышц, постепенно проникая внутрь. Было туго, совсем как в первый раз, и на старшего накатило волнение. — Расслабься. Не хочу причинить тебе боль. Снова. Кивнув в ответ, Саске прикрыл рот рукой, неуклюже её покусывая, оставляя следы от острых зубов. Пальцы вошли чуть глубже, раздвигаясь в разные стороны. Из уст младшего вырвался первый полу-стон, который дал Итачи стимул продолжать. Чтобы отвлечь отото, он слабо прикасался губами к бледному, вздрагивающему от сладких судорог тела, периодически зализывая рану на груди, будто от этого она пройдет быстрее. Иногда на коже появлялись багровые кружочки, как напоминание о том, что Саске принадлежит лишь ему. Душа, тело, характер. Какой бы он ни был. — И-Итачи… Я тебя… Люблю. Тихо, сквозь тяжелые вдохи и выдохи прошептал Саске, все больше смущаясь. Он не привык говорить что-то подобное, ведь обычно они любят без слов. Немного глупо похлопав глазами, черноволосый тихо хохотнул и прильнул к мягким губам. Языки сцепились в диком танце, пальцы покинули разгоряченное нутро, и Саске разочарованно простонал. Отстранившись от сладких губ, Итачи раздвинул ноги брата в стороны, открывая прекрасный вид. Пока уши Саске плавно отвернулись друг от друга, хвост обвил хрупкую ногу. Итачи подхватил парня за бедра, вызывая удивленное «ох». Истекающая смазкой головка скользнула внутрь. Из припухших от поцелуев губ младшего послышался громкий стон удовольствия. Остановившись на половине, парень дал Саске привыкнуть. Оба тяжело дышали и желали скорейшей разрядки, но такая близость была редкость для них, поэтому парни хотели насытиться друг другом как можно больше. Неожиданно резкий толчок, и оба забыли как дышать. Ещё пару резких и глубоких толчков, и младший уже выгибался перед братом. Желание получить большей ласки увенчалась успехом: горячие губы аккуратно касались тонких ног, создавая небольшую цепочку поцелуев. Приостановившись, черноволосый глянул на Саске, у которого от тяжёлого дыхания неугомонно поднималась грудь. — Почему ты остановился? Хриплым, полным желания голосом спросил Саске, и его умело проигнорировали. Теплые руки подхватили за талию, сажая на себя, меняя угол проникновения. — Так будет лучше, не находишь? Улыбнувшись, Итачи помогал брату насаживаться на член, сжимая в ладонях косточки бёдер. На следующий день там точно останутся синяки, но сейчас это никого не волновало. Саске держался руками за шею, периодически царапая её. Хвост метался из стороны в сторону, а уши изредка дергались, привлекая внимание. В комнате слышны были лишь пошлые шлепки двух тел и гортанные стоны, которые никогда не выйдут за пределы этой комнаты. Всю бурю эмоций, которую они сейчас испытывали, они показывали в приятно долгом поцелуе. Оба достигли своего пика наслаждения. В темной комнате ещё витал запах горячего секса и тяжёлых вздохов. Итачи медленно перебирал короткие пряди волос брата, который тихо сопел, мило морща носик. Ушки дергались в стороны от нежных прикосновений. За своими мыслями старший Учиха и не заметил, как уснул в крепких объятиях. Они жили настоящим, не думая наперёд. Главное – находиться рядом.