Ненастоящий мальчик

– А вот и неправда! Мой папуля ничего не боится! – Ага. Только высоты, скорости, незнакомой еды, людей, самолетов и клоунов. Я ничего не забыл? – Ещё тараканов... – Так, немедленно прекратите обсуждать меня в моём присутствии! Валите на свои чёртовы американские горки и оставьте меня с моими фобиями в покое! Юнги и правда не понимает эти парки аттракционов, эту странную тягу к адреналину. Он вообще не понимает людей, которые в свободное время гоняют на байках, идут в походы, лезут в горы... Они что, не умеют просто лечь и лежать? Но отказать дочери он не может. А отпустить её в парк с Тэхёном – тем более, потому что Тэхён, по его наблюдениям, ещё больший ребёнок, чем Юнджи. Они же стопудово обожрутся мороженого, накатаются на всех аттракционах по сто раз до вертолётов и заснут на колесе обозрения. А Джин тем временем выест ему мозг чайной ложечкой. Ну уж нет, лучше он унылой говняхой будет таскаться следом за ними и контролировать количество поглощаемых сладостей. Раз в месяц можно, чего уж там... – ... а потом пойдем на центрифугу, да, дядя Тэ? – Это та, после которой тебя ещё полчаса тошнит и колбасит? Конечно, пойдем! – Тэхён, какая центрифуга?! Ей шесть лет, её туда даже не пустят! – Как это... не пустят?... – глаза Юнджи немедленно наполняются слезами. – Дядя Тэ... – А мы пойдем на ту, где пустят! – Тэхён оборачивается к Юнги и делает страшные глаза, чтобы тот не обламывал ребенку кайф. – А на ту, где можно Юнджи, не пустят уже тебя, дылда ты двухметровая, – хихикает Юнги, не в силах отказать себе в удовольствии постебать Тэхёна. – Пусть только попробуют... О, смотри! Это, случайно, не твой белокрылый ангел-сисадмин? – Тэхён радостно лыбится, вглядываясь в толпу, а затем кричит, размахивая руками, – Муни, Чимин! Мы здесь! – Дядя Тэхён! У гоночной машинки колесо отвалилось! – радостно кричит ему в ответ Мунчоль. Кажется, он тоже рад его видеть. А Чимин пока не может понять, рад он или нет. Сердце заходится в бешенном галопе, омега внутри пищит от счастья, разбрасывая розовые лепестки, а здравый смысл говорит, что быть беде. Но Мунчоль уже на всех парах несётся к улыбающемуся во весь рот альфе, протягивая поломаную машинку, так что отступать поздно. Вот ведь цыганский ребёнок! Остаётся следовать за ним и поприветствовать двух альф. Юнги приветливо улыбается им, а Тэхён подхватывает на руки врезавшегося в него с разбегу Муни и кружит в воздухе. Оба счастливо хохочут, словно старые друзья, не видевшиеся прорву времени. Глядя на эту картину, Чимин гонит от себя назойливую мысль, что ребенку не хватает альфы... не хватает отца. Бесполезная мысль. Ничего уже не изменить. – Вот! – Муни протягивает альфе поломаную машинку. – Папочка хотел её починить, но это грёбаное колесо всё равно всё время отпадает. Чимин ловит фейспалм. Ну почему запомнить простенькое четверостишие – это целая проблема, а услышанное вскользь плохое слово моментально становится на быстрый набор и вставляется где надо, и где не надо? – Как так-то? На вид она довольно крепкая... – озабоченно вертит в руках машинку Тэхён. – Дядя Тэхён, это кто? – требовательно дергает его за штанину Юнджи. – Знакомься, это мой друг Мунчоль и его папа Чимин. - Альфа отвлекается от диагностики, чтобы представить новоприбывших. – Мунчоль, это моя подруга Юнджи. Давайте присядем на скамейку, и я посмотрю, сможем ли мы починить твою машину. – У меня в детском саду тоже есть подруга, - мостясь рядом с Тэхёном на скамейку, деловито заявляет Муни. – Но она дурында. – Мунчоль! – смущённо одергивает его Чимин, – Нельзя так говорить... – Ну пап, ты же сам так сказал, потому что она плюётся! Фейспалм номер два. Радовался, что у тебя такой общительный ребенок? На тебе, фашист, гранату... – Ну, тут тебе не стоит волноваться, Юнджи не плюётся... – рассеянно отвечает Тэхён, пытаясь разобраться в причине поломки. – Она сразу бьёт. Да, Юнджи? – Угу, – подтверждает Юнджи. – Вот это моя девочка... – Тэхён! - тут же возмущается Юнги, уставший от жалоб воспитательницы, и только теперь понимая, откуда ноги растут. – Не, ну... драться – это, конечно, нехорошо, – тут же спохватывается альфа. – Но иногда нужно дать сдачи. Да так, чтобы добавки не попросили. – Боже, чему ты учишь мою дочь?! Её и так никто не обижает... – Так потому и не обижает... – хмыкает Тэхён. – Мунчоль, кажется, тут была пружинка... ты её, случайно, не находил? – Находил, – тут же отзывается Мунчоль. – Но папа сказал, что она там нафиг не нужна. Просто какой-то день фейспалмов. Чимин уже готов сквозь землю провалиться. Они с Муни очень редко общаются с другими семьями, и вот вам результат. – Ещё как нужна, – укоризненно смотрит на Пака-старшего Техён. – Тут поворотный механизм, и без этой пружинки никак. Она у вас с собой? – Н-нет..., – отчего-то начинает заикаться Чимин, – она... это... Дома она... есть. – Ну, значит, после парка заеду к вам домой и починю. Идёт? – Здорово! – радуется Мунчоль, и Чимин понимает, что его согласия спрашивать никто не собирается. – Дядя Тэ, ты мой самый крутой друг! Тэхён треплет маленького альфу по волосам, бросая вопросительный взгляд на Чимина. Мол, можно? Всё-таки спросил, с улыбкой отмечает про себя омега, согласно кивая. Ну а что ему еще остаётся? – Так, а скажи-ка мне, мой друг, вы на каруселях уже были? – обращается к Мунчолю Тэ. – Мы ещё пока нигде не были, мы только пришли, – отвечает Муни. – А вы? – А мы с Юнджи как раз туда собирались. Ты с нами? – Если папа разрешит... – Муни смотрит на Чимина такими щенячьими глазами, что отказать ему нет никаких сил. – Ладно. Сейчас, давай я тебе денежку на билет... Постойте, куда же вы? А деньги? – Не надрывайся, – хмыкает Юнги, присаживаясь на скамейку. – Пусть идут. Мне кажется, что дай Тэхёну волю, он снимет весь этот парк на целый день и будет катать всех детей бесплатно. И сам накатается до потери сознания, ясен пень, потому как его ментальный возраст тоже лет пять-шесть, не больше. – Он славный, – мимо воли улыбается Чимин, глядя, как Тэхён рассаживает детей на карусели, поправляет ремни безопасности, проверяет крепления. – Славный... – вздыхает Юнги, – но дурной. – Почему дурной? – разворачивается к нему Чимин, удивлённый таким комментарием. – Вбил себе в голову какую-то хрень и не желает никого слушать. Ладно, не заморачивайся, это я так... – Зря вы так, – возражает Пак, чувствуя необъяснимое желание защитить альфу. – Посмотрите, как чудесно он ладит с детьми. Из него выйдет замечательный отец. Любой омега будет счастлив с... – Тэхён не может иметь детей. – Тихо говорит Юнги, и Чимин замолкает на полуслове, недоверчиво глядя на альфу. – Я говорю тебе это не для того, чтобы выдать чужой секрет, а для того, чтобы ты случайно не сболтнул лишнего. Эта тема очень болезненная для Тэ, хоть он и не подаёт вида. Поэтому прошу тебя воздержаться от комментариев по этому поводу. Я вижу, как тебе хочется похвалить его, поэтому... – Это, конечно, печально, но ведь всегда можно найти выход. Можно найти себе хорошего омегу и усыновить ребенка... – зачем-то начинает просчитывать варианты Чимин. – Можно. Но после того, как пара омег, узнав о его проблеме, бросили его, он вбил себе в голову, что он бракованный и не имеет права портить жизнь другим. А вот портить жизнь себе – это запросто. Говорю же – дурной. – Бракованный?! Глупости какие... – Чимин никак не может уложить в голове полученную информацию. – К сожалению, это понимают все, кроме Тэхёна, – снова вздыхает Юнги, наблюдая, как довольная троица вываливается с карусели и наперегонки несётся к киоску с сахарной ватой. – Но он, как я уже говорил, дурной и невменяемый. Если уж что-то вбил себе в голову... Ладно, давай не будем о грустном. Я просто хотел тебя предупредить. Слушай, у нас выходной или нет? Как насчет пива? – Но Мунчоль... – пытается отмазаться Чимин, но Юнги не желает ничего слушать. – Не волнуйся, Мунчоль и Юнджи в надёжных руках. Можешь быть уверен, Тэ с них глаз не спустит, так что мы с тобой можем позволить себе немного расслабиться. Давай же, я угощаю. Следующие пару часов они с Юнги пьют пиво, греясь на солнышке и болтая ни о чём. На самом деле, Чимин думал, что Муни быстро надоест, и сын вернётся к нему, хотя бы для того, чтобы поделиться впечатлениями, но по факту видел он его лишь мельком, когда они табуном пробегали мимо. – Пап, мы на горки! – Хорошо. – Папуль, мы на катапульту! – Хорошо. Пить хотите? – Нет, дядя Тэ купил нам лимонад. – Папочка, мы в комнату страха! – Хорошо. Тебе в туалет не надо? – Нет, дядя Тэ нас уже сводил! – Пап, мы на батут! – Хорошо. Проголодались? – Нет, дядя Тэ... Жизнь - ужасно несправедливая штука.

***

– Ну что, на колесо обозрения, и по домам? – спрашивает Тэхён, беря за руки взмыленных после батута детей. – Неееееет... – канючит Юнджи, ты ещё обещал покатать нас на пооони... – Ну, хорошо. Выжившие после колеса обозрения отправятся кататься на пони! – легко соглашается альфа, прекрасно понимая, что, судя по уставшему виду детей, выживших не будет. В кабинке дети устраиваются рядышком, продолжая возбуждённо делиться впечатлениями, а Тэ садится напротив, глядя на отдаляющуюся землю и в пол-уха слушая их разговор. – Ты видела, как я высоко на батуте подпрыгнул? Чуть в космос не улетел! – А я могу ещё выше! Просто не хочу... – Почему? Ты не хочешь долететь до самых звёзд?! – Не хочу расстраивать отца. Где он меня там, в космосе, искать будет? Придётся ещё ракету покупать... Он меня знаешь как любит? А где твой отец, Муни? – У меня нет отца. – Муни отворачивается в окошко и тихонько вздыхает. – Мы с папой сами по себе. – Он что, бросил вас? Козёл, да? Мой папа говорит, что только козлы бросают своих детей... – Юнджи с сочувствием смотрит на погрустневшего Муни и берёт его ладошку в свою. – А хочешь, я попрошу своего отца, и он будет и твоим отцом тоже? Он у меня знаешь какой? Он очень сильный альфа, его все боятся! Никто не посмеет тебя обидеть. – Нам с папой и так хорошо. – Мунчоль упрямо поджимает губы, яростно ковыряя заусенец на мизинце. – Нам не нужен никакой альфа. Я папин альфа, понятно? Я вырасту и буду защищать его, мой папа больше никогда не будет плакать по ночам... – А почему твой папа плачет? – тихонько спрашивает Юнджи. – Его кто-то обижает? – Я не знаю, он мне не говорит... Но когда я вырасту, то покажу им всем кузькину мать! – Она что, такая страшная? – шёпотом спрашивает Юнджи, в ужасе округляя глаза. – Кто? Кузькина мать? Наверное... – неуверенно отвечает Мунчоль. – Просто мой папа всегда так говорит. Я её найду и тоже буду всем показывать, пусть боятся... – А моего отца и без кузьки боятся, - зевает Юнджи, пытаясь поудобнее устроить свою голову на плече Мунчоля. – А ещё можно дядю Тэхёна попросить, чтобы он напугал тех, кто обижает твоего папу. Хотя, дядя Тэ очень добрый. Мне кажется, он совсем не умеет сердиться... Но он всё равно хороший альфа. Думаю, когда я вырасту, то женюсь на нём... – А я никогда не женюсь, – протяжно зевает Муни, укладывая свою голову поверх головы Юнджи. – Я останусь с папой навсегда. Кто-то же должен его защищать...Мы будем с ним хорошо жить... Тэхён отрывает взгляд от спящих детей и задумчиво смотрит на открывающийся вид вечернего города. Горящие в вечерних сумерках жёлтые огоньки близлежащих кафешек и разноцветные огоньки на аллеях добавляют красок уходящему дню. Где-то там, внизу, ждет своего сынишку красивый и одинокий омега, который почему-то плачет по ночам. Жизнь - ужасно несправедливая штука.