Ненастоящий мальчик

Сладкий. Пока Чимин спит, вымотанный трёхдневным марафоном, Тэхён тихонько лежит рядом и рассматривает его. Всё в этом омеге умиляет его до боли в сердце. Ну как можно быть таким сладким? Эти губы просто созданы для того, чтобы их без конца целовали... Маленький аккуратный носик, длинные ресницы отбрасывают тени на слегка впавшие щеки... Это ничего, Альфа позаботится о том, чтобы эти щечки снова стали пухлыми, как раньше. Коротенькие прямые бровки – просто новый тэхёнов фетиш. Особенно, когда тот умоляюще поднимает их "домиком". Альфа чувствует, что никогда не посмеет этим бровкам отказать. И порвёт пополам каждого, кто посмеет. Они придают Омеге такой беззащитный вид, и Альфа не может удержаться от того, чтобы коснуться их губами. Сладкий... В груди разливается щемящая нежность, и нет сил оторваться... Тэхён закрывает глаза, позволяя себе эту маленькую слабость, скользит губами до виска, легонько трётся носом о щёку, вдыхая сладкий запах кожи. Сердечный ритм быстро набирает обороты, и Альфа заставляет себя отстраниться, чтобы привести в норму сбитое дыхание. Не хочется будить омежку, течка выжала из него все соки, так что пусть отдыхает. Чимин что-то бормочет во сне, хмурит брови и отворачивается, открывая вид на истерзанную шею, где на воспалённой коже красивым цветком распустилась метка. Альфа проводит по ней кончиками пальцев. Выглядит красиво. Сколько раз за эти три дня Альфа обновлял её? Словно с ума сошёл, ей богу... Чимину это точно не понравится. Тэ горько усмехается своим мыслям. У его нынешнего положения есть только два плюса: первое – можно не предохраняться, поскольку никто не залетит, второе – можно ставить метки сколько угодно, не опасаясь последствий. Тэхён сглатывает, борясь с желанием зализать метку, а ещё лучше – ещё раз обновить, а потом уже зализать. Омега и так весь пропах Тэхёном, но Альфе этого мало, хочется сделать что-то ещё, чтобы омега насквозь пропитался его запахом... От раздумий, какую бы ещё гадость сделать, его отвлекает короткое треньканье дверного звонка. И даже при всём при том, что Тэхён знает, кто за дверью, реакция Альфы не заставляет себя ждать. Вообще-то, этот рык призван отгонять других Альф, а не пугать до усрачки бедных Омег, но Тэхён поздно спохватился.Чёртт, да что не так с этим Альфой?! Чимин под ним резко распахивает глаза и, ничего не понимая, испуганно смотрит на Альфу. Тэхён его ещё и собой прикрыл... Гля, чё творится-то! Рехнулся, не иначе... – Тсссс, всё хорошо. Это Джин. Я открою, спи. – Омега несколько раз сонно моргает и послушно закрывает глаза. Сладкий. Тэ легонько чмокает его в кончик носа и выбирается из постели. Уже у двери он вдруг понимает, что всё ещё голый, и возвращается, чтобы спешно натянуть штаны. – Ты чего рычишь на меня? Совсем с ума сошел? – ворчит Сокджин, сердито потрясая перед носом альфы пакетом с едой. – Я тут переживаю, чтобы он от истощения не загнулся, а он... – Прости, Джинни, оно само как-то вышло, – шепчет Тэхён, выходя за порог и прикрывая за собой дверь. – Ладно, проехали. Как он? Поел хоть что-нибудь? – Нет, только воду пил. Течка только вчера отпустила. – Тут есть бульон, покорми его. И сам поешь. Вон, рёбра наружу торчат. – Джин, я хотел тебя попросить... – Тэхён смущенно лохматит волосы на затылке. – Ты не мог бы потом поговорить с Чимином? С этой течкой что-то не так. Я, конечно, не специалист, но он явно не был к ней готов. И я не знаю, чем бы всё закончилось, если бы Муни не догадался позвонить мне. Возможно, я лезу не в своё дело, но ты ведь тоже омега, и к тому же врач, думаю, тебе будет не так стрёмно поднимать эту тему, как мне. Ну что ты на меня так смотришь? – Ты заботишься о нем, Тэхёни, – загадочно улыбается Джин. – Твой Альфа заботится. Ты не думаешь, что... – Ой, прошу тебя, не начинай! – отмахивается Тэ. – Так что? Я могу на тебя рассчитывать? – Ну хорошо, я поговорю с ним, когда вы придете за Муни. Еду-то забери. – Джин прячет улыбку, снова протягивая Альфе пакет. – Спасибо, Джин. Я правда ценю это. Если бы не ты, я бы уже с голодухи ноги вытянул. – Тэхён забирает пакет и тут же засовывает туда любопытный нос. – О, острая курочка и кимбап! Джин, если бы я не знал, что ты терпишь меня только ради Юнджи, подумал бы, что ты меня любишь. – Ой, не выдумывай, – смущается омега и по привычке отшучивается. – Это Юнджи тебя любит, и если с тобой что-то случится, она мне дырку в голове сделает. Спасибо, что прислал фотку Чимина. Хоть ты его и сфоткал спящим, Муни немного успокоился. – Как он? – Нормально. Ждёт папу и тебя. Юнджи ему такого о тебе понарассказывала... – Сокджин закатывает глаза. – По-моему, ты теперь причислен к лику супергероев и возглавляешь тройку лидеров. – А что Юнги? – А Юнги радуется, что в случае апокалипсиса будут звонить не ему. Ладно, я побегу, пока они не скупили весь игрушечный магазин. Если они дожмут Юнги на того огромного медведя, то эта зверюга займёт всю нашу квартиру, и нам троим придётся жить в прихожей. Я очень надеюсь на благоразумие своего мужа, но эти двое из него веревки вьют... – Мы приедем за Муни завтра! – громким шёпотом кричит вслед омеге Тэхён. – Хорошо, мы будем вас ждать! – на ходу отвечает Сокджин, сбегая вниз по ступенькам. – Господи, хоть бы не медведь, хоть бы не медведь... *** – Тэ, где Муни? С ним всё в порядке? Если честно, Тэхён бы сильно удивился, если бы Чимин первым делом спросил о чём-то другом. – Он с Юнги и Джином. В данный момент они с Юнджи обносят игрушечный магазин, так что можешь за него не переживать. – О Господи... я с ними по гроб жизни не рассчитаюсь... – омега пытается сесть, но тут же с тихим стоном сползает обратно. – Болит? – спрашивает Альфа, присаживаясь рядом. Это, скорее, не вопрос, а констатация факта. Конечно, болит, ведь Омега получил столько узлов, сколько просил. Но Тэхёну хочется, чтобы Чимин чувствовал заботу, чувствовал, что Альфе не всё равно. – Болит... – парень прячет глаза, не зная, как реагировать на происходящее. Внутри творится чёрт-те что, и что с этим всем делать, он пока не понимает. – Но это не важно. Тэхён, ты прости, что всё так получилось... Я не хотел... я... – Нужные слова никак не находятся, всё тело болит, особенно зад и шея. Он морщится от неприятных ощущений, пытаясь найти удобное положение тела, но почти любая поза причиняет боль. Да ещё Альфа смотрит на него этим вынимающим душу взглядом. Как же ужасно быть Омегой... Чимин смущённо потирает саднящую шею и натыкается пальцами на выпуклые края метки. Он на секунду замирает, судорожно ощупывая место укуса, а потом его словно током прошибает. – Тэ... ты поставил мне свою метку?! За...зачем? – Потому что теперь ты мой навеки. Так решил мой Альфа, так что... – пытается пошутить Тэхён, но, видя что омеге не до смеха, тут же спешит его успокоить, –Да ладно, не переживай. По некоторым причинам мои метки долго не держатся, так что через пару дней от неё не останется и следа. Ну правда, извини. Мой Альфа без ума от твоей Омеги, как я мог ему отказать? – Она точно сойдёт? – Чимин машинально трёт шею, недоверчиво глядя на Альфу, снова пытается сесть, но зад тут же взрывается болью. – Мммммм.... чёрт... – Иди сюда. – Чимин и охнуть не успевает, как Альфа откидывается на подушку и перетягивает его на себя, укладывая сверху. – Так лучше? Ну, это как посмотреть. С одной стороны, зад и поясница чувствуют себя намного комфортней, но с другой – в голове полный бедлам, а в груди словно подожгли банку с фейерверками. А ещё ужасно стыдно, потому что он лежит на чужом Альфе, абсолютно голый и с горящей огнем раздолбанной задницей. –Угу. – Пока это всё, что способен выдать омега, смущённо уткнувшись носом в шею альфы. – Вот и хорошо. Отдыхай. Отдыхай... Легко сказать! Голова пухнет от мыслей. Метка... Тэхён поставил ему свою метку! Вот и причина его странного состояния, всё сразу встало на свои места. А вдруг она не сойдёт? Самое ужасное, что Омега не хочет, чтобы она сошла. Чимину ещё никогда не ставили метку, и ощущения от этого невероятные. Чувство защищённости, принадлежности, безопасности, словно бездомная душа, уставшая скитаться, наконец нашла приют... Вот, оказывается, что чувствует меченный Омега, которого Альфа делает своим навсегда. Пожалуйста, плачет внутри глупая Омега, пусть она останется подольше... Запах Альфы понемногу успокаивает, большие ладони поглаживают спину, легонько массируют поясницу, на ушко тихонько шепчут какие-то глупости. "Бедный мой мальчик... маленький мой... устал... попочка наша болит... похудел... щёчки совсем пропали... Ничего, мы всё исправим... Сейчас немного отдохнёшь... потом покушаем... намажем попочку мазью... Будешь как новенький... Всё будет хорошо. Отдыхай, мой хороший..." Это всё так приятно, бархатный голос обволакивает и убаюкивает. Чимин незаметно расслабляется и снова впадает в полудрёму под размеренный стук сердца альфы. Тук-тук... тук-тук... тук-тук... Всё будет хорошо, раз ОН так сказал... *** Что может быть хуже беспочвенных надежд? Чимин уверен, что ничего, но прекратить это всё равно не может. Если раньше он мог запретить себе думать о нём, то теперь Тэхён не выходит из его головы даже покурить. Глаза, улыбка, жесты, смех... Насмотреться на него невозможно, надышаться его запахом – тоже. Про голос и говорить нечего... И никакие увещевания, что Альфа всего лишь пожалел его, что после течки он и думать о нём забудет, не помогают. А ещё Чимин постоянно трогает метку, желая убедиться, что она всё ещё на месте. Он знает, что причина её нестойкости, видимо, связана с проблемой Тэхёна, поэтому ничего не спрашивает. Как же несправедливо, что Тэ не может иметь детей... Кому, как не Тэхёну, должна быть дарована радость отцовства? Чимин бы родил ему столько деток, сколько бы он пожелал, поддерживал бы его во всём, они бы всей семьей выезжали на пикники, к морю... Картины счастливой жизни одна за другой стали проплывать перед глазами... Наверное, это всё действие метки. Омега чувствует себя словно под легким наркотиком, его всего просто распирает от непонятного счастья, всё видится в радужном цвете, а улыбка сама лезет на лицо, хоть ты тресни. – Минни, что-то не так? – Альфа на пару секунд отвлекся от дороги. – Ты уже несколько минут как-то загадочно на меня смотришь, улыбаешься и молчишь. – А? Да... то есть нет. Всё в порядке, я просто задумался. – Чимин поспешно отворачивается, чтобы Тэхён не заметил вспыхнувший на его лице румянец. Минни... Так он называл его, когда прижимал к себе во время сцепки. Толпа мурашек возбужденно разбегается под кожей, низ живота обдаёт теплом. Минни... Только бы Альфа не догадался, что за мысли крутятся у него в голове... – Ждёшь не дождёшься встречи с сыном? Тебе не стоит беспокоиться, с семейством Мин он в полной безопасности, – по-своему понимает его Тэ, возвращая взгляд на дорогу, а Чимин заливается краской ещё сильнее. Беспокоится ли он о Муни? Должен бы, но нет. Это прозвучит дико, но Чимин не беспокоится. Думает о нём, радуется скорой встрече, но не беспокоится. Потому что Альфа так сказал. И Омега верит ему настолько, что всю нервозность по этому поводу словно рукой сняло. С ним такое впервые, и Чимин сам себя не понимает. Просто знает, что теперь всё будет хорошо, и всё. Спокоен и счастлив. Давно он такого не чувствовал... Эх, жаль, что метка скоро сойдёт... – Ну наконец-то! – не скрывает своей радости открывший двери Юнги с зажатым у уха телефоном. – Эти двое меня уже доконали. Мунчоль, папа пришёл! Я сейчас вернусь, только закончу разговор... – Папа! Папочка!!! Ты не умер! – Муни обхватывает его руками и утыкается носом в живот. – А мы с Юнджи построили шалаш! Пойдем, я тебе покажу! – тянет за руку в сторону комнат. – Там так классненько! Тэ, пойдём, тебе тоже понравится! Чимин смеётся и треплет сына по волосам. Как хорошо, что дети не заморачиваются на такие глупости, как "что было бы если..." и не загоняются по пустякам. Не умер, вот и хорошо. Сейчас есть дела поважнее. Потом, конечно, вопросов не избежать, но сейчас главное – шалаш. – Привет, Чимин, я Сокджин, – выглядывает из кухни хозяин квартиры. – Наконец-то я увидел юнгиева ангела лично. Тэхён, чо как? Проходите, обед почти готов, – и снова исчезает за дверью. – Привет, очень приятно... – Чимин снова заливается смущённым румянцем, позволяя сыну утянуть себя в одну из комнат. – Вот! – Муни с гордостью демонстрирует плоды своих трудов. –Классно, да? Посреди комнаты возвышается гора из одеял, покрывал и всего прочего, что только можно было натянуть между двумя стульями и креслом. Вход закрывает красивая белая скатерть, которую, Чимин больше чем уверен, им никто не позволял брать. Кажется, кто-то отхватит трындюлей... – Муни, а где Юнджи? – оглядывается Тэхён, – Она в домике. Я сейчас. Мунчоль деловито вытирает ноги об расстеленное перед входом полотенце, опускается на четвереньки и заползает внутрь. – Дорогая, у нас гости. - От пафосного тона Муни у "гостей" отпадают челюсти. - Можно им войти? – Пусть только ноги вытрут, а то натопчут, как свиньи, а мне потом убирать. Боже, ну почему они так рано припёрлись, у меня ещё ничего не готово... Тэхён прыскает в кулак, узнавая точно скопированное ворчание Сокджина. Вот ведь папина доця... Он послушно становится на полотенце и вытирает ноги, нарочно громко шаркая, чтобы "хозяйка" услышала. – Ты идешь... дорогой? От пафоса в голосе Тэ теперь уже хихикает и Чимин. Вот только перспектива мостить свой бедный многострадальный зад на твёрдом полу его совсем не привлекает. – Ты заходи... эммм... милый... А я тебя снаружи подожду. Здоровье, знаете ли, не позволяет в гостях засиживаться. – пытается отшутиться он, но Тэхён его понимает. – Конечно, дорогой, пойди припудри носик и возвращайся к нам поскорее. – И шёпотом добавляет: - Беги, я задержу их. Тэ подмигивает и, опустившись на четвереньки, заползает в домик. Чимин с трудом сдерживает желание шлёпнуть по туго обтянутой джинсами оттопыренной заднице. Что-то он заигрался. Беги... И куда ему теперь бежать? – Привет... – Чимин нерешительно заглядывает на кухню. – О, ангел, проходи, – Сокджин как раз достает из духовки противень с чем-то, источающим дивный аромат, от чего в желудке Чимина просыпаются поющие киты. – Прошу, не называй меня так. Хватит с меня Юнги и бухгалтерии... – смущённо морщит нос Пак. – Тоже мне, нашли ангела... – Вообще-то, это Тэхён тебя так назвал. Так ты говоришь, что и Юнги тоже? Вот, значит, как... – Джин подозрительно прищурился на Пака, и тот испуганно уставился на него в ответ, не зная, что и сказать. – Ой, хахахааа, видел бы ты сейчас своё лицо! Да я же шучу! Муж обожает, когда я его ревную, потому что потом всё заканчивается примирительным... Ох, прости. Тебе, наверное, после течки и думать о таком не хочется, по себе знаю. Всё болит, да? Да не смущайся ты так, я ведь тоже омега и всё понимаю. Сейчас, подожди... Джин уходит из кухни и через несколько секунд возвращается с мягкой круглой подушкой с дыркой посередине. – Вот, садись. Садись-садись, это моя. Специальная послетечная подушка, твой зад скажет мне спасибо. Ну как? – глядя, как Чимин осторожно устроился на подушке и облегченно вздохнул, Джин улыбнулся и понимающе кивнул. – Ну вот. То-то же. Оу... милый, да у тебя метка! – Да, это... это ненадолго. – Чимин заливается краской и поправляет сбившийся шейный платок. – Просто я был течный, вот Альфа и не удержался. Но метки Тэхёна не держатся... Ты, наверное, и сам знаешь. – Знаю, – вздыхает Сокджин. – Слушай... я, наверное, лезу не в своё дело, но ты не выглядишь безответственным папаней, который просто проигнорировал предтечку и намеренно подверг своего сына такому стрессу. – Сокджин принялся перекладывать еду с противня на красивое блюдо, время от времени поглядывая на растерянного Чимина. – Ты не подумай, это не праздное любопытство. Просто я врач, и беспокоюсь о тебе. Что случилось, Чимин? Может, я смогу чем-то помочь? – Последняя течка у меня была месяц назад, а этой течки вообще не должно было быть. – Пак нервно рассматривает свои руки и прячет глаза. – Дело в том, что я принимаю очень сильные блокаторы, и врач предупреждал меня, что могут быть сбои в цикле. Наверное, это они и есть... сбои... Чимин ещё ни с кем, кроме врача, не разговаривал на подобные темы, и сейчас чувствует себя максимально неуютно. Но этот омега очень помог ему с Мунчолем, и Пак бы не хотел, чтобы Сокджин думал, что он плохой папа. – Такое уже бывало раньше? – Сокджин забывает про еду и пристально смотрит на Пака. – Нет, - мотает головой Чимин. – Такое со мной впервые. Я сам ужасно испугался, когда понял, что началась течка. Мне нужно было выиграть немного времени, чтобы куда-нибудь пристроить Муни, поэтому я выпил сразу две таблетки... – Что именно ты выпил? – Джин нахмурился и облокотился на стол. – "Омегасил"... – Ты ведь в курсе, что они облегчают предтечное состояние, но если течка уже началась, то принимать их категорически нельзя? – разнервничался Сокджин. – Процесс уже пошёл, а ты остановил его на середине. Ты же мог там умереть в той чёртовой ванной! О чём ты только думал?! "Омегасил" – довольно серьёзный препарат. Кто назначил тебе такие сильные лекарства? Что за диагноз у тебя? – Вроде, ничего страшного... – Чимин чувствовал себя не в своей тарелке, но, похоже, этот омега реально переживает за него. – Просто у меня давно нет альфы, и я очень тяжело переношу течки. – Течка без альфы – сущий ад, –соглашается с ним Сокджин. – Но это не повод травить организм такими сильными препаратами. Слуууушай... – вдруг оживляется он, - Чимин, в нашей клинике работает один из самых лучших омегологов в стране. Если хочешь, я запишу тебя к нему на консультацию. Подожди, не отказывайся! - Предупреждающе поднимает палец Джин, и Чимин захлопывает рот обратно. – К нему не так просто попасть, и я не предлагаю свою помощь кому попало. Ты друг моего мужа и Тэхёна, да и Муни мне уже как родной. Я волнуюсь за вас. Подумай, что если эта ситуация снова повторится, а Тэхёна не будет рядом? – Думаешь, я этого не боюсь? – вспыхивает было Пак, но быстро остывает. – Ладно, хорошо. Запиши меня к нему. Мнение другого специалиста мне не помешает, – наконец сдаётся он. – Вот и хорошо! – Сокджин снова возвращается к своим кулинарным шедеврам. – На неделе зайдёшь ко мне, сдадим все необходимые анализы, чтобы врач мог увидеть всю картину сразу. И захвати свою медицинскую карту, пригодится... – Мы сегодня есть будем? – просовывается в дверь голова Юнги. – Джинни, ну сколько можно? Эти запахи меня с ума сведут. Когда уже? – Сейчас накроем на стол и сядем кушать. Тащи стол в гостиную и достань скатерть, которую мы из Японии привезли, – распоряжается Джин. – И скажи детям, чтобы мыли руки. Всем троим. – Давай я помогу... – Чимин пытается встать, но Джин даёт ему знак оставаться на месте. – Нет, нет, ты сиди отдыхай. Гость, всё-таки. Мы и сами справимся. Сидеть на мягкой подушечке, конечно, хорошо, но как-то неудобно перед хозяевами. Что он, немощный, что ли? – Давай я хоть помогу на стол накрыть, – просит Пак. – Ты вон сколько всего наготовил. Наверное, всё утро на кухне провёл. – Обожаю готовить, – довольно улыбается Джин. – Для меня лучший выходной – это когда я могу весь день провести на своей кухне... – Джинни, а где скатерть? – в двери снова заглядывает Юнги. – Я все полки облазил. Её нет. – Ну, тогда возьми другую. – Так это... там никакой нет... – озадаченно чешет нос альфа. – Я подумал, может ты их в другое место переложил? – Никуда я не перекладывал, всё должно быть там. Ты хорошо смотрел? – Вроде, да... – Вроде? О Боже, всё нужно делать самому, – закатывает глаза Сокджин. – Ну смотри, если она там... Омега вытирает руки и идёт в комнату, за ним робко семенит муж, который, походу, уже ни в чём не уверен. Чимину не хочется покидать насиженное место, и он остаётся сидеть, осторожно прислушиваясь. На самом деле он знает, куда подевались все скатерти, но палить контору раньше времени не собирается. – Хм... и правда нет. Как это? – Я же тебе говорил, что их нет! – Кажется, Юнги рад, что их и на самом деле нет на месте. – А ты думал, мне повылазило? Ты сам их, наверное, куда-то засунул и забыл. Давай, вспоминай. Юнги возвращается на кухню, и вид у него весьма самодовольный. – Вечно засунет вещи куда-то, а я виноват. Капец... Воровато оглянувшись на дверь, он подходит к столу, лезет пальцем в какой-то соус, затем быстро суёт его в рот и блаженно зажмуривается. – Мммммм... вкуснотеееень... – Юнджи, милая, – доносится голос из коридора, - ты случайно не видела... Так-так-так... ЮНГИ!!! Ты же должен был смотреть за детьми! Альфа так и застывает с пальцем во рту, таращась на Чимина и пытаясь вспомнить, где он уже успел накосячить. Чимину до слёз смешно, потому что его суровый начальник, гроза всей фирмы, сейчас выглядит как нашкодивший кот. Глядя на шутливую перебранку супругов, которые скорее прикалываются, чем ругаются всерьёз, омега не может перестать улыбаться. Пока Сокджин показушно кипятится, а Юнги обещает купить ему сто тысяч новых скатертей, хоть из Лапландии, из "домика" высовываются три лохматых головы и недоумённо переглядываются, не понимая, из-за чего весь сыр-бор. Всё это выглядит настолько комично, что Чимин уже в открытую хохочет. Через пару секунд к нему присоединяются Тэхён и дети, а чуть позже не выдерживает уже и Сокджин, хихикая через слово. По итогу вся компания решает, что поскольку скатерть теперь работает дверью, то можно обойтись и без неё, и дружно отправляется накрывать на стол. Чимину ужасно нравится эта семья. Ему сейчас вообще на удивление хорошо. Друзья, дети, заботливый Альфа рядом – именно об этом он когда-то мечтал. Ещё он мечтал быть любимым, но это уже в идеале, а пока и так хорошо. Скорее всего, сказывается действие метки, которая скоро сойдёт. Но пока она действует, Чимин хочет взять от неё максимум и сохранить в сердце каждое мгновение. Глупой Омеге так мало нужно для счастья. Всего лишь чтобы метка Тэхёна осталась с ним подольше. Разве она так много просит?