Рассвет

Чимин медитировал над кружкой чая. Время пять утра, но он не спит. Нормальные люди вообще спят в такое время? Пак уверен в отрицательном ответе, не будем разочаровывать наивного парня. Впрочем, винить тоже не будем, ибо он не совсем виноват в том, что бодрствует в такое время. Нет, его не мучит ожидание любимого человека, который шляется непонятно где. По правде говоря, у него нет того, на кого хотелось бы тратить сон и нервы. Чимин просто не может уснуть. Бессонница. Именно она заставляет его страдать от отсутствия сна. Друзья говорят, что нужно пить сладкий чай с ромашкой, это успокаивает и расслабляет нервы. Но что-то как-то не помогает. Пак не может уснуть третью ночь подряд. Он спит, но мало, проваливается в сон ближе к рассвету, истощенный мыслями и переживаниями. Друзья обвиняют в этом стресс. Что ж, возможно, они правы. Все навалилось на Пака в один момент. Сначала измена парня. Впрочем, одной пьянки хватило, чтобы оставить «горе» позади. Потом увольнение. Вот тут уже одним алкоголем отделаться не получилось. Чимин с детства любил танцевать, поэтому работа в танцевальной студии по праву могла называться любимой, и увольнение пошатнуло позитивный настрой. Уволили его, потому что нашли танцора лучше. Это дало сильную пощечину самооценке. И круговорот самобичевания захватил голову. Пак часто думал: «Что со мной не так? Почему мне все смогли найти замену? Что я делаю не так?». В довершение без работы нет денег, а без денег платить за квартиру нечем. Разве что натурой, но тут хозяин квартиры будет против такой инициативы. Впрочем, Чимин тоже не горит желанием спать с пятидесятилетним мужиком. Нужно за месяц найти работу, иначе придется жить на улице или на свалке, которую Ким Тэхен называет своим домом. В общем, да, стресс присутствует. Вздохнув, Чимин поднялся и собрался на улицу. Суббота. Сегодня выходной, но многим людям все равно нужно идти на работу. Пак немного им завидует. Работа – это хорошо. Работа – это залог того, что ты не останешься без крыши над головой и без еды. Пусть и не всегда, пусть и не стопроцентный, но какой-никакой. Подумав, но немного, иначе бы у него хватило мозгов не идти в парк, он отправился в место замечательных историй о маньяках. Пак сел на скамью и погрузился в невеселые мысли. Внезапно рядом сели. Чимин только сейчас подумал, что во время, когда людей мало, идти в парк было откровенно плохой идеей. Ну, зато платить за квартиру не надо будет (вообще ничего не надо будет). Везде нужно искать плюсы, ну, или попробовать сбежать. Да, сбежать – это хорошая идея. Только, видимо, Пак все-таки не знает, что такое инстинкт самосохранения и как им пользоваться, раз решил остаться и не шевелиться, олицетворяя статую. - Не боитесь в такой поздний час гулять в парке? – голос низкий с небольшой хрипотцой, невероятно красивый голос для маньяка. - А вы? – отвечать вопросом на вопрос - явно плохая идея, но уже поздно. - Не знаю, мне всегда кажется, что все плохое и страшное может случиться с кем угодно кроме меня. Глупо, но, - незнакомец замолчал ненадолго, а потом продолжил. - Возможно, когда-нибудь я пойму, как сильно заблуждаюсь, это будет интересный опыт, но, вероятно, последний. Чимин усмехнулся. - Вы понимаете, что это чревато последствиями, но все равно делаете это? - Да. «Что ж простой и лаконичный ответ», - мелькнула мысль в голове Чимина. - А у меня просто бессонница, зачем сюда пришел, - Пак заменил слова пожатием плечами. - Вам не страшно? Вдруг я какой-нибудь маньяк? - Вы не похожи на маньяка. Только на человека, который замучил себя мыслями. Так что единственный, кто должен вас бояться – это вы. Пак кивнул, криво усмехаясь. Что правда, то правда. Вот уже на протяжении нескольких недель он вредит только себе. Хотя мог бы отомстить бывшему за измену, а работодателю за замену. Испортить репутацию, пустить слух. Так почему из таких веселых вариантов он выбрал издеваться над собой? У него ведь даже друг-дурачок есть, который может все. Когда Тэхену изменил возлюбленный, он просто испортил его машину и нашел другого парня, а не уничтожал себя. Чимин внезапно понял, что во время диалога расслабился. Он уже не так напряженно думал обо всех проблемах. По правде говоря, Пак вообще не думал о них, слушал приятный голос и рассматривал красивые длинные пальцы собеседника. Говорят, что по рукам человека можно понять, какой он. Если это правда, то этот незнакомец должен быть прекрасным. Чимин поднял голову и встретился с глубокими карими глазами, которые напомнили ему лисий взгляд. - У вас очень красивые глаза, - что вижу, то пою – вот девиз Пак Чимина. Незнакомец смутился, даже немного отвернулся, чтобы это скрыть. - Спасибо. Они помолчали. Чимин заметил, что тишина не давит на него. И не потому что он застрял в своей голове и ему плевать на то, что его окружает, а потому что мысли наконец-то исчезли. В голове стало как-то тихо, а на душе спокойно. Пака даже в сон стало клонить от уютной атмосферы, которая возникла в обществе незнакомца. - Рассвет. Знаете, в книге Харуки Мураками есть чудесная цитата: «За каждой ночью приходит рассвет». Это так логично, но так глубоко. Приходит понимание, что проблемы и счастье появляются и исчезают, чередуются, как ночь и рассвет. Они уходят, чтобы потом вернуться вновь. Незнакомец продолжил что-то говорить, но Чимин, убаюканный хриплым голосом, уснул. Когда Пак проснулся, его ждал интересный сюрприз. Во-первых, он спал на чужих коленях. Во-вторых, этого достаточно, чтобы ему покраснеть и вскочить. Чимин стал бессвязно лепетать извинения, но в ответ услышал только тихий и беззлобный смех. Он немного залип на красивой улыбке, которая делала ее обладателя похожим на кота. - У вас красивая улыбка, - помните девиз Пак Чимина? Незнакомец очаровательно покраснел, но смеяться не прекратил. - Спасибо, - он продолжил улыбаться. – Не обижайтесь на мой смех, просто вы слишком мило себя ведете, и это просто не могло оставить меня равнодушным. Я рад, что смог помочь вам уснуть. Видимо, я очень интересно рассказываю, раз даже бессонница отступила. - Нет, нет, вы не так поняли, вы очень интересно рассказываете, - Чимину стало неловко оттого, что он мог зацепить незнакомца таким поведением. – У вас красивый, глубокий голос, его слушать хочется постоянно, но помимо этого вас окружает атмосфера уюта. Я просто не мог не поддаться ей. Чимин замолчал, смущенный своей откровенностью. Странно, но ему не хотелось расставаться с незнакомцем, стало страшно от мысли, что они больше не встретятся. Незнакомец же снова покрылся румянцем и что-то пробормотал. Пак не смог разобрать слов, хотя он честно пытался, чтобы быть уверенным, в отсутствии обиды у обладателя хриплого голоса. - Пак Чимин, - протянул руку, и удивление снова посетило его. Если он продолжит вести себя так смело, то смотреть ужастики не будет смысла. - Мин Юнги, - незнакомец ответил на жест. Чимин немного смутился, когда увидел, насколько его рука меньше чем рука Юнги. Он всегда пытался скрывать свои пальцы от лишних глаз, иногда надевал много колец, чтобы зрительно увеличить длину пальцев. Но чаще всего просто активно не жестикулировал. Юнги виду не подал, но Пак уловил теплые искорки в его глазах. И что-то подсказывало: этот парень не будет смеяться или издеваться над его миниатюрными руками. Все-таки да, правы люди, которые говорят, что руки многое говорят о человеке. Они немного помолчали, а потом Юнги предложил обменяться номерами телефона. - Ну, теперь вы можете звонить мне, когда у вас бессонница, вдруг я снова вас убаюкаю? – Юнги улыбнулся, а Пак увидел озорные искры в его глазах. - Я вас за язык не тянул, поэтому вечером ждите звонка. Чимин снова удивился своей уверенности и прыти, обычно он постоянно смущается и стесняется при разговоре с малознакомыми людьми. Видимо, сон на чужих коленях помог найти уверенность в себе. Интересно, надолго ли? Они разошлись через час, поговорив о какой-то ерунде. Чимин не запомнил, о чем именно был разговор, он просто наслаждался небольшой шепелявостью в голосе, которую ночью почему-то не заметил. Расставаться не хотелось от слова «совсем», но Юнги стал все чаще зевать, и его заметно стало клонить в сон, поэтому Пак отправил его домой. Как только Чимин оказался дома, мысли сразу напали на него. - Где найти работу? - Что со мной не так? - Чем я хуже? - Нужно больше работать над собой. Он еще раз просмотрел объявления в попытке найти работу. И на этот раз удача ему улыбнулась, в пекарню нужен был продавец. - А ведь ты хотел стать танцором, - хмыкнул Пак после звонка работодателю. Его пригласили на собеседование. Вроде бы, нужно радоваться, работа есть, возможность стать бомжом отошла на второй план. Но ему все равно казалось, что что-то не так. Как будто он кого-то или что-то предал. Танцевальная студия, в которой работал Пак была соломинкой, соединяющей его с миром танцев. Соломинка обломилась, и теперь он едет в пекарню, чтобы продавать булочки и пирожки. Может не ехать? Танцевать на улице, жить на улице. Так хотя бы он будет заниматься любимым делом, разве нет? *** Пак вдохнул и выдохнул перед тем, как зайти в кабинет своего возможного начальника. Дверь открылась, он с тянущим чувством тревожности шагнул внутрь. Симпатичный мужчина приветливо ему улыбался, сверкая милыми ямочками. - Ким Намджун, - представился, видимо, начальник. - Пак Чимин, - он поклонился в уважительном жесте. Вместе с Кимом и тревожностью Пак обговорил все детали своей работы, обрадовался тому, что его приняли, и почти счастливый отправился домой. В понедельник первый рабочий день. Жизнь стала налаживаться. Вроде бы. Чимин не уверен, хоть удовлетворение заполнило его тело, он все равно ощущал тревожность и небольшой осадок. Кажется, что если бы его не приняли, то Пак бы наоборот расслабился. Может он надеялся, что ему позвонят с его старого рабочего места? Мол: «Простите, Чимин-щи, мы поняли свою ошибку, вернитесь, пожалуйста». Мозг отчаянно пытался прогнать надежду, но сердце, как сумасшедшее, колотилось от мысли, что ему позвонят. И ему позвонили, чтобы попросить забрать какие-то вещи. - Отвратительно, хотя может они просто хотят поговорить вживую? Нет, Пак Чимин. Выбрось эту мысль из головы, это глупо. Тебе нашли замену, - пробормотал Пак после обещания забрать оставшиеся вещи. *** Чимин медитировал над кружкой чая. Время девять вечера. Сна ни в одном глазу, хотя еще не поздно, поэтому нужно просто подождать час, два, три, ночь, сон обязательно придет. На кухне пахло ромашкой, она должна успокаивать нервы, поэтому Пак вдыхал ее аромат и попутно искал успокоительное. Тревожность сводила с ума. Беспричинный и непонятный страх сковывал дыхание, ворочался ледяной змеей в груди. Ни успокоительного, ни валерьянки в квартире не нашлось, пришлось смириться с наличием змеи и дать ей имя. - Кажется, я схожу с ума, - Чимин стукнулся головой о твердую поверхность стола и отметил в мыслях, что Фир хорошее имя. Примерно в двенадцать ночи он позвонил Мин Юнги, глупо надеясь, что его спасут от собственных мыслей. Можно было бы позвонить Ким Тэхену, он бы точно примчался по зову друга, но не хотелось. Тэ шумный, яркий, взбалмошный, с ним весело, но внутреннее напряжение с ним не уходило, а скрывалось до первой минуты тишины. -Алло? – хриплый голос раздался из динамика. - Здравствуйте, Юнги-щи? Это Пак Чимин, если вы не помните меня, то можете просто забыть об этом звонке и положить трубку. Надеюсь, я не разбудил вас. - Я вам хен, верно? Мне 25. Давайте не будем так официально, - раздался какой-то шорох, видимо Юнги сел удобнее, - Я ждал твоего звонка. -Мне 23, - Чимин сказал это просто, чтобы что-то сказать, ему хотелось слушать, а не говорить. - У тебя опять бессонная ночь? - Ну, она только началась, поэтому во мне живет надежда на сон, - Чимин хмыкнул, а потом неожиданно спросил, - А ты опять проводишь ночь в местах, в которые нормальных людей не пустил бы инстинкт самосохранения? - Ну, ночь только началась, поэтому я не успел выйти из дома, - Мин тихо рассмеялся. Паку почему-то смешно не было. - Хен, не гуляй этой ночью. Давай я этой ночью нормально посплю, а ты посидишь в безопасности? М? – прозвучало наивно, но Чимин, действительно, хотел этого. Юнги молчал около минуты. Не то чтобы Пак отсчитывал, просто следил за временем. - Хорошо. Это отличная идея, - Мин сказал это так тихо, что его собеседнику пришлось прислушаться. - Расскажи мне что-нибудь. Юнги рассмеялся, но стал что-то говорить о сегодняшней погоде, о том что он проспал весь день, но не жалеет об этом. И пока он рассказывал, Чимин думал о том, что Мин невероятно одинокий человек. Это была последняя его мысль перед тем, как сон захватил парня. *** Следующий день прошел до безумия скучно. Чимина обучили всему необходимому на работе. Он сдружился со всем коллективом, но быстро устал от своих коллег. Они все шумные и активные, поэтому его спокойствию пришел конец. Как будто оно было. Но зато Пак забывал думать, погружаясь в работу и смеясь над глупыми шутками Ким Сокджина. После смены пришлось зайти в студию, на свое бывшее место работы, чтобы забрать вещи. Хосок, его близкий друг, сочувственно улыбнулся и несильно сжал плечо. - Замену тебе нашли отвратительную, у нас многие ученики танцуют лучше, чем он, - прошептал Чон на ухо. Пак на это лишь рассеянно кивнул и слабо улыбнулся. Он ждал вечер, чтобы услышать успокаивающий голос Юнги. Чимин никому не говорил о нем, ему хотелось, чтобы Мин остался его маленькой тайной, чтобы он принадлежал только ему. Глупо? Да, но Пак этого и не отрицает. *** Чимин медитировал над кружкой чая. Он задавался вопросом: «Позвонить в восемь вечера это рано или нормально?». Их общение всегда начиналось после полуночи, а первая встреча (она же единственная) вообще состоялась около семи утра. В итоге Пак сдался желанию услышать глубокий голос и позвонил. - Юнги-хен, это ты? Не отвлекаю? – голос Чимина прозвучал неестественно в тишине квартиры. - Привет, нет, не отвлекаешь, просто удивлен столь раннему звонку. В любом случае, я рад, что ты позвонил мне. Они помолчали, Чимин не отсчитывал время молчания, но отметил, что пауза продлилась 20 секунд. - Как прошел твой день? – Чимин спросил не только, чтобы послушать голос Юнги (хотя по большей части именно поэтому), но и потому что ему было интересно, как проводит свои дни Мин. - Работал, спал, все как всегда. Они снова помолчали. Чимин подумал, что его дни стали серыми после того, как он перестал танцевать. Он снова погрузился в пучины самоуничтожения. «На что я трачу свои дни? Разве я мечтал продавать булочки пекарне? Куда все катится?». Пак боялся этого «все как всегда». Серые будни, пустая жизнь – это то, чего он боялся всю жизнь. В итоге к этому он и пришел. - Что для тебя мечта? – голос Юнги вырвал его из водоворота мыслей, но вопрос смутил и застал врасплох. - В смысле, о чем я мечтаю? - Нет, какое значение для тебя имеет мечта. - Без нее жизнь становится пустой, - задумчиво ответил Пак. - А для тебя? - Я всю жизнь мечтал. Мечты помогали идти дальше и собирали меня по кусочкам, когда окружающие и я сам разрушали меня. Я был уверен, что мечты – самое главное в моей жизни, но сейчас я ненавижу их, - Юнги вздохнул. – Прости, обычно я не… - Я знаю, что это такое ненавидеть свои мечты, - Чимин перебил Мина, не желая слушать его извинения. – Я сам часто думаю: «Зачем я вообще стал мечтать об этом?». Жил бы как все. Семья, работа, никаких великих мечтаний, которые не дают насладиться моментом, а просто тянут в прекрасное далеко, которое не наступает. -Но самое смешное то, что ты не можешь отказаться от них, верно? - Да, потому что они делают твое существование менее бесполезным. Они снова помолчали, пораженные тем, как смогли описать переживания друг друга. А потом проговорили всю ночь о страхах, смеялись со своих неудач в прошлом и надежд на будущее. Время было около четырех утра, когда Юнги удивленно и смущенно проговорил: - Я должен был помогать, тебе засыпать, а получилось так, что ты из-за меня же не спал всю ночь. - Зато я отдохнул во время разговора, - Чимин помолчал, а потом тихо и смущенно добавил, - Спасибо тебе. Следующей ночью Чимин заснул через час после того, как Юнги начал читать ему какую-то умную книгу. Утром он написал сообщение, чувствуя себя виноватым: «Хен, прости, ты очень интересно читаешь, но я просто устал». Он надеялся, что не обидел Мина тем, что заснул так быстро. *** Чимин медитировал над кружкой чая. Он хотел пригласить Юнги прогуляться, но боялся. Что если только для него это общение стало чем-то важным? Что если это только для него Юнги стал кем-то важным, а он для Мина нет? Чимин боялся того, что начинал влюбляться. О том, что он уже влюблен, Пак предпочитал не думать. С одной стороны, если он пригласит прогуляться, то в этом нет ничего такого, они ж друзья, с другой стороны Чимин не хочет, чтобы Юнги был ему другом. Пак уже влюблен в него, какой к черту друг? Чимин даже не знает, какая у Мина ориентация. Они об этом не говорили. - К черту, просто напишу и приглашу, - Чимин потянулся к телефону и уже взял его в руки, чтобы написать, но – впрочем, что мешает мне пригласить его завтра? Да, завтра и напишу. Игнорируя голос, который назвал его трусом, Пак довольный собой и своим решением отправился гулять. *** Погода на улице располагала людей оставаться дома. Ветер. Холод. Дождь. Ну, прямо все условия, чтобы закутаться в плед и смотреть какой-нибудь фильм за чашкой какао. Но Чимин привык бросать вызов этому миру. И страдать от последствий тоже, кстати, привык. Загореться идеей стать танцором, а не адвокатом, как того хотели родители? Естественно. Родиться геем? Куда ж без этого. Пойти гулять в отвратительную погоду? У природы нет плохой погоды. Ноги сами понесли на место первой встречи с Юнги. Он хотел сесть на ту же лавочку, но она оказалась мокрой. Какая неожиданность, правда? Чимин почувствовал, как ему на плечо положили руку, и он уже хотел возмущенно скинуть ладонь, но вовремя услышал глубокий голос Юнги. - Ты чего в такую погоду шаришься? - А ты? – «Я так рад тебя видеть, но, черт возьми, на улице дождь ты же простынешь», - осталось не озвученным. - Я с работы иду, да и у меня зонт есть. Чимин выгнул бровь, потому что зонта он у Мина не видел. - Я просто его развернуть не смог, он сворачивается, - Юнги смутился, Чимин рассмеялся. Пак развернул несчастный зонт и отметил в голове, что зонт сломан из-за чего, он и сворачивается. Юнги забавно фыркнул и сказал: - Ой, да я тоже мог его развернуть, просто люблю гулять под дождем. Вот, - он опустил голову и поводил ногой. Чимин ответил ему улыбкой. Его умиляла такая реакция, Мин напомнил ему ребенка, который всем говорит: «Я тоже так могу!». Впрочем, разве ребенок не прав, когда так говорит? Конечно, прав. Ребенок, как и любой взрослый человек, может все. К сожалению, люди об этом забывают с возрастом. Пак задумался. Он вспоминал, как стремился к танцам и как восклицал: «Я могу так же, я могу лучше!». Время шло, а Чимин все реже такое говорил, уверенность разбивалась о скалы собственных мыслей и придирчивости. Всем говорил, что он лучший, а мысленно добавлял: «Был бы, если бы»- или: «Буду если». Самое смешное то, что вера в слова, которые говорил друзьям и коллегам, прочно жила в нем. Среди людей Пак верил в себя, храбрился. В каком-то смысле общество заглушало все мысли о собственной ничтожности. Только со временем и среди «человеков», он все равно умудрялся погрязнуть в мыслях. Так все и дошло до, того что Чимин перестал спать ночами. - О чем задумался? – Юнги с любопытством смотрел в глаза Пака. Однако помимо любопытства там едва заметно горело беспокойство. Чимин, полностью поглощенный мыслями, не заметил, как Мин подошел ближе и укрыл его зонтом. - Да так ни о чем, - Пак нервно улыбнулся и пожал плечом. - Ладно, - Юнги кивнул, но Чимин увидел, что тот не был доволен ответом, но Пак был благодарен отсутствию допроса со стороны старшего. - Прогуляемся? Пак радостно закивал. Ему не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Он даже не понял, когда его дом стал ассоциироваться с холодом и безысходностью. Чимин стал думать о том, чтобы переехать. Переезд, смена обстановки заглушала мысли и давала ощущение начала новой жизни. Тот самый понедельник, с которого начнется новая жизнь. Юнги стал рассказывать о книге, которую только начал читать. Он говорил, что она в последнее время стала безумно популярная. Чимин слушал, наслаждаясь его голосом, ему было все равно, что говорит старший. Говорит и ладно. - Вот, а потом прилетели пришельцы. Мы неплохо с ними поговорили, хорошие ребята, - Юнги с веселыми искорками в глазах обернулся. - И как их звали? Откуда они знали наш язык? – Чимин широко улыбнулся. Он мысленно смеялся над переходом с темы книг на пришельцев. - О, ты меня слушаешь, - веселые искорки в темных глазах сменились на удивленные. - Я всегда тебя слушаю, ну, если не уснул, расслабленный твоим голосом. Мне нравится тебя слушать. - Тебе, правда, нравятся мои занудные речи? – Юнги не прекратил удивляться, чем вызвал бурю внутри Чимина. - Они не занудные, а умные, во-первых. А во-вторых, тебя невозможно не слушать. У тебя очень красивый и глубокий голос. Юнги смутился, он немного отвернулся от собеседника. Пак почувствовал огромную нежность к Мину. Его хотелось обнять и сказать что-нибудь милое и забавное. Хотелось сделать так, чтобы он не удивлялся тому, что кто-то находит его интересным. Тому что он кому-то нужен. От Юнги сквозило одиночеством. Его ночные прогулки по местам, куда боятся ходить адекватные люди. Его любовь к дождю и прогулкам под ним. Возможно, Чимин себе придумывает, но Юнги, действительно, одинок. Непонятно почему, но это так. Возможно, у него есть друзья, но не те, которые примчатся по первому зову и не те, которые выслушают слова о том, чем сами не увлекаются. Такие друзья только усиливают чувство одиночества и никчемности. Они создают иллюзию дружбы, не заполняя душу. Юнги долгое время молчал. И Чимин уже думал, что сказал что-то не так или обидел чем-то, но одного взгляда хватило, чтобы понять: Юнги погряз в мыслях. Пак знал, что это опасно, поэтому заговорил: - Так ты мне не ответил. - Что? – Юнги вздрогнул, его взгляд все еще был затуманен мыслями. - Как звали тех пришельцев и откуда они знают корейский? Юнги рассмеялся, а Чимин стал наслаждаться смехом Мина. Хотелось включить диктофон и записать его, чтобы слушать бесконечное количество раз. - Давай зайдем в какое-нибудь кафе? Я угощаю, а то ты совсем замерз, - Юнги тепло улыбался, а Чимин подумал, что если ему будут так улыбаться, то он согласится на все, что угодно. - Давай. Пак продолжил слушать Юнги о популярных книгах и его страсти к музыке. *** Дома Чимин не мог перестать улыбаться. Перед глазами маячила улыбка с деснами и теплый взгляд лисьих глаз. В ушах звучал тихий смех. Пак чувствовал себя умиротворенным, а еще он узнал много нового о Юнги. Например, он любит читать авторов, которые не популярны, постоянно ходит в наушниках и не представляет свою жизнь без музыки. Он не любит день, потому что солнце слишком яркое. Любит ночь, потому что вокруг спокойно и тихо. Хотелось узнавать еще больше, ему хотелось позвонить и попросить рассказать что-нибудь еще. Но он боялся, что навязывается тем более, Мин после работы. Наверняка, он устал. Его черные круги под глазами вызывали желание укутать Юнги в одеяло и заставить проспать несколько дней, но Чимин все еще боялся, что навязывается. Он и так не дает старшему спать по ночам. «Стоп. Если Юнги работает днем, а ночью разговаривает со мной, то когда он спит? – размышлял Чимин, попутно размешивая ромашковый чай. – Я же просто не даю ему спать, даже не заботясь об его делах. Почему он меня не послал? Что-то поздно во мне совесть проснулась, - Пак хмыкнул. - Дурак, он, вероятнее всего, просто не знает, как отказать мне, а я только рад. Пользуюсь им, не думая», - неизвестно, сколько еще он себя упрекал и материл, но очнуться от мысленного потока смог только после сообщения от Юнги: «Надеюсь, что ты смог уснуть и читаешь это уже утром. Хотя, вероятно, ты спишь, потому что ты мне не позвонил. Я хотел поблагодарить тебя за этот день и пожелать спокойной ночи. Надеюсь на еще одну встречу, если ты не устал от меня, конечно». Чимин улыбнулся. Его согревала мысль, что Юнги хотел еще раз встретиться с ним, но ему не нравилась фраза: «если ты не устал от меня», - разве Пак мог устать от общества Мина? Кто-то разве мог устать от его общества? Это же невозможно. Он хотел было написать ответ, но передумал, так как часы показывали три утра, и старший должен думать, что Чим спит. Не хочется его напрягать разговорами. Правда его смущал тот факт, что Мин не спит в столь поздний час, но он утешил себя мыслями, что Юнги просто проснулся. Все-таки они разошлись в пять вечера, и если он уснул сразу, как пришел домой, то по часам это нормальное время для пробуждения. Только вот Чимин не верил в эту теорию. Он заснул с надеждой, что завтра все выяснится. *** Утро встретило его будильником и головной болью. С надеждой на то, что это не температура, а просто недосып, Пак встал. Первым делом он ответил Юнги: «Доброе утро, хен! Я тоже хотел бы встретиться с тобой. Не говори больше, что я «устал от тебя» это невозможно. Кстати, а почему ты не спал в такое недетское время?» Чимин решил не перечитывать, ибо он по любому решил бы переписать, а потом еще раз и еще раз. Знаем, проходили. Это бесконечное переписывание закончилось бы только фразой: «Доброе утро», - поэтому не стоит испытывать судьбу. Лучше начать собираться на работу. Ответ от Юнги пришел ближе к обеду, когда Пак сдавал смену и собирался зарыться в одеяло дома. Голова не прошла, даже после таблетки, поэтому он возлагал надежды на лечение тишиной. «Утро доброе. Как насчет того, чтобы встретиться в шесть на той лавочке в парке?» Чимин, не думая согласился, потому что если бы он подумал, то вспомнил бы, что у него голова болит так сильно, что он боялся шевелить ей. А еще Пак насторожился, так как Мин не ответил на вопрос. Что в итоге? В итоге Юнги, заметив в каком состоянии приперся Пак, спросил адрес и ворчал всю дорогу, пока вел его домой - У тебя хоть лекарства есть? – взгляд Мина, казалось, говорил: «Я не удивлюсь, если их не будет, но жди еще одну порцию нравоучений». Чимин отрицательно покачал головой и смирно стал ждать еще одну лекцию. В принципе, он мог бы возмутиться мол: «Ты мне кто, чтобы жизни учить?»,- только вот ему льстила забота старшего. Однако Юнги не стал снова причитать, только вздохнул и кивнул. - Сейчас мы придем к тебе, ты ложишься спать, а я иду за лекарствами, - Мин покачал головой и ласково улыбнулся, добавляя, - Горе ты луковое. Чимин смутился и попытался успокоить взбунтовавшееся сердце. Он наслаждался заботой Юнги. Пак уже и не помнил, когда о нем заботились. Даже последние отношения были построены по принципу: « Ты человек взрослый, поэтому справишься сам». Впрочем, его это полностью устраивало. Заботиться о том парне ему не хотелось. По правде говоря, ему даже быть с ним не особо хотелось. Просто он помогал заглушать мысли, и как человек тоже хороший. Интересно то, что заботиться о Юнги ему хотелось очень сильно. Было бы его желание, он бы окутал заботой и теплом Мина, но желание не его, так что приходится либо ждать в очереди к джину либо смириться с тем, что есть. - Ты снова задумался? – хриплый голос раздался слишком неожиданно, так что Чимин вздрогнул. - Разве что чуть-чуть, - он неловко улыбнулся. - Расскажи мне о себе, а то во время наших встреч или звонков говорю только я. - А что рассказать? Я плохо представляюсь, - Чимин тихо рассмеялся, и тут же пожалел, потому что голова резко дала о себе знать. - Ты в порядке? Потерпи немного мы почти пришли, - Юнги обеспокоенно заглянул в его глаза. - Да, все хорошо, - Чимин помолчал.- Я не знаю, что рассказать о себе. С детства любил танцы, жил музыкой. Работал учителем танцев студии, но недавно меня уволили, так что теперь я продавец. В общем-то, в этом описание практически всей моей жизни. Стремился к танцам, стал продавцом. - Но ты же можешь устроиться в другую студию, разве ты готов оставить дело своей жизни? – Мин настолько искренне удивился, тому что кто-то может отпустить мечту, что Пак растерялся. – Прости, возможно, это не мое дело. - Да, нет, ты прав. Я не могу просто оставить танцы, но и танцевать тоже не могу, что-то постоянно мешает. Чего-то не хватает. - Наверное, ты просто устал. - Да, наверное, - Чимин стал погружаться в мысли. Он всегда боялся устать от своей мечты. Это просто лишало его смысла существовать, даже не жить. Посвятив себя танцам, он просто не представлял себе жизнь без них, а теперь, когда пришло полное опустошение, Чимин просто не понимает, как жить и что делать? Пустое бытие его не устраивало. А оно нависло, как туча. - Эй, - Юнги аккуратно развернул его к себе, - ну, ты чего? Уставать – это нормально. Ты же не робот, не можешь постоянно работать, даже если это любимое дело. Порою любимое дело опустошает сильнее, чем нелюбимое. Просто потому что ждешь от своих усилий больше, чем получаешь. Тебе нужен отдых, и это нормально. Ты имеешь на него право, слышишь? Чимин вместо ответа обнял его. Вот как в него не влюбиться? Вот и Пак не знает, но уже чувствует теплые искры внутри. Он ощутил, как Юнги обнял в ответ. Видимо, он настолько удивился порыву младшего, что обнял только через несколько секунд. *** «Ты спишь?», - Чимин удивился, получив такое сообщение от Юнги. Сейчас он думал только о том, насколько опасно отвечать: «Нет». Ему ведь ясно сказали лечь спать после приема лекарств, но Пак просто не смог заснуть. И вот на часах три утра, а сна ни в одном глазу. Голова, казалось, пухнет от мыслей. Он думал обо всем, о Юнги, о танцах, о прошлом, о настоящем и о будущем. Ночь раскрывала и оголяла все страхи, забивая ими сердце и не оставляя места для спокойного сна. Что делать дальше? Идти к своей мечте напролом? Да, он ведь так этого хотел. А хочет ли сейчас? Нужны ли ему танцы? Может всю свою жизнь, время он тратит не на то? Получил бы образование, как говорили родители, стал бы адвокатом и работал со спокойной душой. Но нет же, проявил характер, верил в себя и в свою мечту. К чему эта вера привела? К бессонным ночам и неспокойному сердцу. Он так много делал для мечты и в то же время совершенно ничего. Чимин танцевал целыми днями, но этого оказалось мало. Слишком мало, чтобы уметь танцевать, чтобы быть нужным в этой индустрии. Он отдавал душу музыке, но получил в ответ только тишину и равнодушие. Его танцы не завораживали, от них не сбивалось дыхание, и глаз к его движениям не приковывался. Он – бездарность, которая жалеет себя и опускает руки просто, потому что его уволили. А вместо того, чтобы работать над собой, он сидит на кухне и ищет ответы на вопросы, которые сам себе задает, и которые никак ему не помогут. «Надо ответить Юнги», - вздрогнул от собственных мыслей Чимин - Нет, не сплю. Я не смог уснуть. - Я позвоню? - А ты хочешь? – «Глупый вопрос, если бы он не хотел, он бы не прашивал. Впрочем, не могу же я сказать, что хочу услышать его, хочу, чтобы он позвонил мне сейчас. Не могу же». Ответ Чимину не пришел, вместо него Юнги сразу позвонил. - Хочу, - раздался хриплый голос. И от этого простого слова сердце подскочило, обрадовавшись не понятно чему. - Почему не спишь? – Чимин никак не мог понять режим дня Юнги. Он работает то днем, то ночью, спит то днем, то ночью. Не понятно. - Работал и не заметил, как прошла ночь. - Я так и не спросил, кем ты работаешь? - Я продюсер и рэпер. - Вау, а какой псевдоним? Или ты под своим именем выступаешь? - Шуга. Чимин замолчал шокированный. Он даже не знал, как реагировать. То ли удивляться, то ли оставаться равнодушным. Вроде бы, это тот же Юнги, но в тот же момент, Пак не мог отделаться от мысли, что он общается с гением. Пак слышал треки Шуги, это прекрасно. А еще он почувствовал себя маленьким и ничтожным. Но это же тот же Юнги? Разве нет? - Чимин? Все в порядке? – голос прозвучал взволнованно, но Пак уловил в нем нотки грусти, что отрезвило его. - Да, все в порядке. Просто немного неожиданно, - на несколько секунд повисла тишина, но ее прервал звук проезжающей машины. – Юнги? Ты где? - Да так решил прогуляться, погода хорошая. - И где гуляешь? – что-то активно подсказывало Чимину, что он, во-первых, лезет не в свое дело, во-вторых, что Мин гуляет в каком-нибудь парке. И дай бог, чтобы парк был не заброшен. - Да, так по набережной решил пройтись. Здесь спокойно. Я часто гуляю на мостах ночью, так что все в порядке. - Ага, до первого пьяного. Очень спокойно, - фыркнул Пак. - А ты что переживаешь? – Юнги спросил со странной смесью игривости и волнения в голосе. - Да. Вернись домой и ложись спать, - наглеть, так наглеть. Юнги молчал несколько секунд, а потом хмыкнул и сообщил тем же игривым голосом, что не будет волновать Чимина и вернется домой. Весь путь до дома Мина они разговаривали о каких-то мелочах, немного поспорили о том, что латте – это кофе, потому что Юнги утверждал обратное. А потом Юнги стал рассказывать что-то из истории кофе, Чимин наслаждался голосом и уже засыпал, когда услышал тихое: «Спокойной ночи, Чимин~а». Он улыбнулся в мыслях, отметив, что уже рассвет, а значит наступило утро, но ответил так же тихо: «Спокойной ночи, хен». *** Каждую ночь они созванивались. Икаждую ночь они созванивались все раньше и раньше. Чимин снова стал нормально спать, если четыре часа сна можно назвать нормальным. Но теперь он засыпал не изнуренный мыслями, а успокоенный чужим бархатным голосом. Это давало ему сил, как душевных, так и физических. Обычно именно Чимин засыпал во время диалога, и Юнги, уловив чужое состояние, желал спокойной ночи, но в эту ночь они будто поменялись ролями. Пак позвонил первым, и его ночной собеседник ответил настолько уставшим голосом, что Чимин предложил сегодня не разговаривать, а пойти спать, на что ему ответили вполне резонно: - А ты сможешь уснуть? И вот тут как бы Чимину приятно, что о нем заботятся, но заботу в ущерб себе Пак не принимает. Он даже возмутился: - А ты хочешь от усталости в обморок падать? - Расскажи мне что-нибудь, - Юнги то ли просил, то ли умолял, Чимин не понял, но просьба-мольба его удивила. Он от растерянности даже забыл про свою злость на отсутствие заботы о себе у старшего. Что-то подсказывало ему, что сейчас нужно говорить, о чем угодно, просто говорить. И Чимин начал рассказывать. Тихим спокойным голосом он рассказывал о том, как прошел день, потом стал размышлять о чем-то. Вроде бы, темой для размышления было внутреннее спокойствие. Остановился он тогда, когда услышал тихое размеренное дыхание в трубку, вместо редких: «угу» или «ага». - Спокойной ночи, Юнги~я, - Паку просто захотелось обратиться Мину без формальностей, а, учитывая, то что он уже спит и не слышит. Тем более влюбленное сердце радостно сжалось, услышав из собственных уст такое обращение. - Ты вот спишь и даже не представляешь, что стал причиной моего спокойствия, - произнес еще тише Чимин, после завершения звонка. Удивительно, но в эту ночь Пак уснул быстро, хоть особо и не слышал голос Юнги. Так может быть помогал расслабиться не голос Юнги, а он сам? Просто сам факт, что это Юнги? Чимин не удивится, если услышит положительный ответ. Этот рассвет они встречали оба во сне, но почему-то это не делило их. Как будто сам факт того, что они не говорят и находятся на неизвестном Чимину расстоянии друг от друга, не мог разделить. Как будто эти ночи, проведенные за телефонным разговором, сплотили их достаточно сильно, чтобы не чувствовать расстояние и время. *** Чимин решил вернуться в танцы. Он просто не может больше. Одна комната в его квартире очищена от мебели специально для репетиций. Хозяин квартиры не в курсе, что спасает горе-танцора. Музыка началась. Но Пак начал двигаться так нерешительно, как будто он танцует первый месяц, а не половину своей жизни. Под конец он хоть и разошелся, но это было не от музыки и наслаждения, а от злости к собственным движениям. Они неловкие, словно в них скользит чувство вины. Чимин злился на это чувство. Он как будто извинялся перед своей девушкой (плевать, что он гей) за свое долгое отсутствие. Закончилось все это предприятие слезами. Чимин просто рыдал на полу, но сам не понимал от чего. От того насколько он жалок, что решил вернуться туда, откуда ушел? Или от того, что чувство вины грызло что-то в районе сердца? *** - Я пытался отказаться от музыки. Перестал писать, хотел начать жить так, как хотели мои родители. Решение было твердым и обдуманным, хоть и лишало меня всяческого смысла существования. Я, в принципе, жил только музыкой. Да и живу, хоть и без той юношеской страсти. Суть в чем? В том, что я выдержал только год, а потом пришел к старому фортепиано и просто разрыдался, когда стал играть. Я не мог остановиться. Проиграл всю ночь, ушел от старого друга на рассвете домой, а днем из дома. Выгнали, - начал рассказывать Юнги, услышав о попытке танцевать. – Я пытался предать себя, в итоге предал семью. Зато у меня все еще есть смысл жить, и моя жизнь не пуста. Ты винишь себя, потому что не смог себя предать? Или винишь себя за то, что пытался? Твоя жизнь – это танцы. Ты к ним вернулся. Все правильно, Чимин, и твои слезы - это тоже правильно. - Давай встретимся? – Чимин проговорил это настолько жалобно, что сам удивился. Но добил он себя, когда добавил еле слышно, - Пожалуйста. Они встретились в парке. Какое-то время шли в полной тишине. Юнги обеспокоенно поглядывал на Чимина, но продолжал молчать, то ли не знал, что говорить, то ли ждал, пока Пак заговорит. Но тот молчал, даже голову не поднимал, просто шел рядом незаметно, вдыхая духи Мина. Это понемногу успокаивало его. Он знал, что утром придет тревожность, скорее всего, из-за нее он не сможет танцевать, но у него есть время до рассвета и Юнги, который ненадолго подарит ему немного спокойствия. Сейчас он здесь рядом с ним. Это главное. Хотя кого Чимин обманывает? Он уже боится, что хен уйдет, уже скучает по нему. Хотя зачем он вообще позвал Юнги? Как всегда думает только о себе, пользуется старшим. Пак мог бы отплатить чем угодно за доброту, только он ничего не может предложить. Только свое сердце, которое уже вручено Мину, но он об этом не догадывается. Такой жалкий, аж смешно. Потерял мечту, медленно теряет себя и цепляется за хена, который когда-то просто проходил мимо. Отвратительно и жалко. - Чимин? Эй, посмотри на меня, - Юнги аккуратно развернул его. – Ты плачешь? Чимин удивился. Он даже руку поднял, чтобы коснуться своих скул и убедиться в том, что они мокрые. Он как-то рассеянно посмотрел на Юнги, отчего тот еле заметно вздрогнул и прижал его себе. Чимин слышал, как старший шептал что-то успокаивающее, чувствовал, как его гладили по спине и прижимали плотнее. А в голове была только одна мысль: «Я плачу?». Это казалось ему дешевой драмой или комедией, где главный персонаж впадает в истерику из-за ерунды. Глупо. Отвращение к себе захлестнуло и погрузило с головой. Но голос Юнги, как маяк для кораблей в океане, помогал выныривать из ненависти к себе. Чимин отчаянно цеплялся как за голос, так и за самого Мина. Видимо, у него началась истерика. Помните про дешевую драму? Она началась. - Чимин, слушай меня. Только мой голос. Не думай, - Юнги взял его лицо в свои руки и стал вытирать слезы большими пальцами. – Я не буду говорить, что все будет хорошо, но я помогу, слышишь? Ты не один. Я буду рядом. И Юнги говорил, очень много говорил. Он просто собирал все, что видел вокруг и описывал пейзаж, привлекал внимание Чимина ко всему, что их окружало. Рассказывал какие-то истории, а Пак слушал, погружаясь в чужой голос, и согревался в объятьях, успокаиваясь. Юнги, продолжая говорить о всякой чуши, потащил его к скамейке, где Чимин и уснул, положив голову ему на плечо, убаюканный какой-то сказкой, которую вспомнил старший. *** Чимин проснулся с чувством дежавю. Он снова спал на коленях Мина. И снова он подскочил и покраснел от осознания этого факта. Юнги, как и в тот раз, рассмеялся. - Какая же у тебя красивая улыбка, - Чимин снова заворожено смотрел на Мина. Он не осознавал, что в точности повторяет утро их знакомства. - Спасибо, - Юнги смутился. – Дальше ты будешь оправдывать свой сон под мой «интересный» рассказ? Теперь уже Чимин смутился. Ему снова не хотелось как-то зацепить старшего своим поведением. Наверное, по нему было видно, что он сейчас начнет оправдываться, потому что Юнги выставил руки в защитном жесте: - Пока ты не стал оправдываться, давай я угощу тебя завтраком? Чимин почувствовал, как внутри разливается тепло от ласковой улыбки напротив. - Вообще-то это я должен угостить тебя за твои услуги подушки. Юнги сделал вид, что не услышал такой вялый протест, и взял его за руку, чтобы отвести в какую-то кофейню. Чимин в это время пытался успокоить бунт в груди. После кафе они гуляли некоторое время, стараясь избегать тему этой ночи. Чимин замечал беспокойные и пытливые взгляды, но стойко делал вид, что ничего не понимает. Пока не наступит ночь, он может наслаждаться относительным спокойствием. Ночью он не будет звонить Юнги. «Хватит пользоваться добротой хена. Он и так не спит из-за меня», - решил Пак, когда вернулся домой. Мин спал на ходу, поэтому Чимин отправил его домой. Он героически противостоял своему соблазну побыть подольше в компании Юнги и спокойствия, которое его окутывало, и отмашкам старшего из разряда: «Я не хочу спать, все хорошо, я не устал». Он так искренне это говорил, что Чимин почти поверил ему. Пока тот чуть не упал на ровном месте. Днем Пак отвлекал себя работой по дому. Ночь застала за кружкой чая с ромашкой, которую Чимин снова не выпьет. Он напряженно думал, что делать дальше. Возвращаться в танцы? Ответ логичен, все-таки это дело его жизни. Помнится, его как-то спросили, что для него танцы, и он, не задумываясь, ответил: «Это моя жизнь». Страшно было думать о возвращении, как о последствии упрямства. Мол: «Всю жизнь на них потратил и так просто бросить?». Приносят ли танцы ему удовольствие? На данный момент только неловкость и чувство вины, а раньше – да. Только вот прошлое в прошлом, что ему делать в настоящем? Чимин прислушался к себе. Тревожности не было, по крайней мере, не как в прошлую ночь. Неужели чай с ромашкой подействовал? Ладно, кого он обманывает? Мин Юнги на него подействовал. Это странно осознавать, но просто сам факт, того что с ним кто-то провозился столько времени, согревал изнутри и снимал тревогу. Чимин и сам не заметил, как у него мышление из: «Я - бестолочь», - превратилось в: «Что мне с этим делать?». Нет, ему резко лучше не стало. Пак понимает, что это, как на минном поле, где каждый шаг может убить. Шаг не в ту сторону и тревожность накроет с новой силой. Да и сейчас она никуда не делась, пригрелась в груди, только не шевелится. И ладно, плевать на эту тревожность, самое страшное на данный момент – это нежелание танцевать. Мысль о том чтобы пойти танцевать вгоняет в ужас, хочется махнуть рукой с: «Завтра», - на губах. А это значит, что придется заставлять себя танцевать. Через силу. Надеяться, что вдохновение придет в процессе. Если этого не произойдет…. Лучше об этом не думать. Чимин решительно отправился в комнату без мебели и включил музыку в наушниках. Подумав хорошо над тем, что включить, он остановил свой выбор на «Letting Go» от нидерландского исполнителя Dotan. Плавная мелодия подхватила тело и заставила его двигаться. Чимин вкладывал всю душу в танец, постепенно влюбляясь в него, хоть и слышал противный голосок перфекциониста: «Руки деревянные, ноги недостаточно прямые, движения не плавные». «Days I’ve been locked in my thoughts» «Столько дней я был заточен в своих мыслях» «I was always holding on to the anger and pain» «Я всегда цеплялся за боль и злость» «Now I’m finally letting go» «Сейчас я оставляю все позади». Ночь прошла незаметно. Чимин остановился только на рассвете, который встретил его яркими цветами, усталостью и уведомлением на телефоне. Сообщений оказалось несколько, что заставило Пака поднять брови от удивления. Он открыл сообщения. - Как ты? – получено в час ночи. - Ты спишь? – получено в два часа ночи. - Надеюсь, что ты спишь. Спокойной ночи, Чимин~а, - получено в три часа ночи. - Сегодня красивый рассвет. Прости, я, наверное, мешаю тебе спать. Просто хотел сказать, что надеюсь на то, что в твоей жизни будет такой же красивый рассвет, как этот. А еще я хотел поблагодарить тебя, ты даже не знаешь, как много ты для меня сделал. Будь счастлив, ладно? – получено только что. Чимин удивленно смотрел на текст сообщений. Тревога зашевелилась внутри. Последнее сообщение было подозрительным, появилось ощущение, что с ним прощались. От этой мысли руки затряслись с такой силой, что нажать на вызов стало непосильной задачей. Гудки шли. Ответа не было. Чимин схватил куртку и выскочил на улицу, продолжая набирать номер Юнги. Он был уверен, что старший где-то в заброшенных местах или парках. Мест много, но Пак об этом не думал. Единственная мысль, которая держалась у него в голове это: «Возьми трубку». Первым делом Чимин пошел на место их знакомства и встреч. Надежда на то, что Мин там теплилась внутри, но оборвалась по приходу на место. Там никого не было. - Красивый рассвет. Красивый рассвет. Где его хорошо видно? Мост, он говорил, что часто гуляет там ночью, - бормотал Пак и буквально бежал вперед. Тревога и страх сжигали все внутри. На звонки никто не отвечал, но Чимин, скорее всего уже чисто машинально, продолжал звонить. На мосту стоял человек. Сердце забилось чаще, хотя, казалось, куда еще быстрее? Это Юнги. Нет, он не напоминал человека, который хочет покончить с собой. Мин просто смотрел в воду, когда Чимин налетел на него сзади, обнимая. - Хен, как же ты меня напугал, - шептал Пак, сердце все еще бешено билось, в горле стоял ком. - Чимин? Что ты здесь делаешь? – голос Юнги хриплый. Чимин чувствовал его дрожь. - Пойдем домой? – в ответ прошептал Чимин, отстраняясь, чтобы накинуть свою куртку старшему на плечи. Юнги кивнул. Он не поднимал голову, шел, ее опустив. Пак понимал, что Мин пытался скрыть слезы. Такой сильный и уверенный в себе, но такой разбитый сейчас, его образ не сходился с тем Юнги, с которым они разошлись днем. Чимин не задавал вопросов. Он просто отвел его к себе домой, налил чай с ромашкой со словами: - Мне обещали, что это должно успокаивать и расслаблять, но их обещание не сбылось. Мин на это лишь слабо улыбнулся уголками губ. Они сидели в молчании, а потом Пак не выдержал такого молчаливого Юнги и сел перед ним на корточки, заглядывая в лисьи глаза, взял его сцепленные руки в попытке расслабить. - Хочешь поговорить? – шепотом спросил Чимин. - О чем? Все хорошо, - Юнги опустил глаза, а потом ярко и очень фальшиво улыбнулся. – Все в порядке, тебе не нужно так переживать. Я в норме. Чимин поддался внутреннему порыву и взял его лицо в свои руки, что заставило Мина вздрогнуть и поднять глаза, а фальшивую улыбку сойти с красивого лица. - Во-первых, тебе не идет ненастоящая улыбка. А, во-вторых, нет, ты не в порядке. Я не хочу давить. Правда, не хочу. Я волнуюсь безумно за тебя. Так испугался, что ты исчезнешь из моей жизни. Пожалуйста, хен, прошу тебя, не исчезай. Я буду ждать, пока ты сможешь мне все рассказать. Только не исчезай. - Зачем я тебе? – тихо спросил Юнги. Он смотрел так растерянно и побито, что сердце Чимина сжалось. - Ты мне нравишься. Возможно, я влюблен в тебя, - Чимин понимал, что этим может оттолкнуть, но сейчас хотелось сказать это. Сейчас, когда солнце только-только встало, когда сердце только-только перестало сжиматься от страха, сейчас хотелось открыть все карты и показать, что ты сидишь без козырей. Юнги удивленно посмотрел. Молчание Чимин определил, как отказ, поэтому быстро заговорил: - Я пойму, если я стану тебе противен. Только позволь мне остаться твоим другом, хотя, кто бы захотел себе такого друга, верно? Я могу пообещать тебе что… Юнги прервал его нежным поцелуем, который отдавал солью от пролитых слез и сладостью ласковых прикосновений. Они проговорили всю ночь. Чимин рассказал о том, что решил продолжить танцевать. Юнги открыл свои страхи и сомнения. Он говорил о том, как уже долгое время его преследует одиночество, друзья отвернулись от него из-за его ориентации, семья уже давно вычеркнула его из своей жизни. - Что ты делал на мосту? – тихо спросил Чимин, когда они лежали в объятьях друг друга на кровати. - Не знаю, просто бездумно шел. Увидел красивый рассвет, вспомнил о тебе. Я боялся, что ты возненавидишь меня, когда узнаешь о моих чувствах, хотел прекратить общение, хоть и понимал, что не смог бы. Боялся, что снова останусь один, и осознал свою беспомощность. Я стал зависим от тебя, от твоей заботы и от твоей странной любви засыпать под мой голос. Каждый вечер, в который мы не созванивались, я боялся, что стану не нужным. Снова. Я – трус, верно? – Юнги горько усмехнулся. - Нет, не верно. Чимин не захотел что-либо объяснять. Он просто стал целовать Юнги, покрывая все его лицо поцелуями. Хотелось окутать его заботой и любовью, но пока Пак окутывал лаской, в попытке показать всю свою безграничную нежность. *** После той ночи, конечно же, все не изменилось по щелчку пальцев. Тревожность Чимина накатывала волнами, которые сопровождались бессонными ночами, но теперь он был не один и каждую такую волну рядом был Юнги. Мин часто читал ему вслух, пока Чимин не уснет. В такую ночь Пак спросил: - Я тебя не раздражаю? - Что ты имеешь в виду? - вид Юнги удивленный и настороженный, он напомнил кошку, которая была напугана странным звуком, но не может понять, то ли бежать, то ли стоять на месте. - Ну, ты не спишь ночами, потому что ты успокаиваешь меня. Приезжаешь ко мне с любой точки города, если я напишу. Постоянно терпишь мои уходы в себя. Это же так муторно, - Чимин опустил голову. Вслух эти сомнения казались смешными и переиграно-драматичными. - Возможно, ты не понял или понял, но не так, поэтому я повторю тебе еще раз: я тебя люблю. Все, что ты перечислил, не муторно, а необходимо. - Необходимо? Юнги тогда улыбнулся загадочно и поцеловал кончик носа Чимина. Весь его вид как бы говорил: «Необходимо, чтобы ты стал зависим от меня». И Пак бы насторожился от такой формулировки, только он почему-то верил, что эта зависимость не принесет ему вреда. Только покой. Юнги открывался Чимину долго. Несмотря на то, что он говорил много, Мин редко говорил о себе. Прошлое, настоящее, планы на будущее, мечты, страхи, сомнения и чувства – все это хранилось у него внутри, и он боялся этим делиться. Юнги часто говорил, что доверяет Паку, но просто боится, на что Чимин всегда злился. Потому что, как можно доверять и бояться? Юнги во время таких вспышек становился тихим и тактильным. Он ходил везде за Чимином, как будто боялся, что тот уйдет. И обдумав все это, Пак сделал вывод, что Мин боится его потерять. Отсюда и страх делиться проблемами и тактильность во время трудных дней. Несмотря на то, что Пак это понял, ссоры избежать не удалось. Чимин стал замечать, что Юнги меньше говорит, чаще пропадает в студии и мало ест. В общем, ведет себя странно и молчит. На все вопросы Пака он отвечал либо шутками, либо ответами, которые не помогали ничего понять. Чимин сорвался, накричал, закончив свой монолог фразой: - Ты мне не доверяешь? - Доверяю, - Юнги как-то сжался и говорил совсем тихо. - Видимо, у нас разное понимание доверия, - выплюнул Чимин, направившись к двери. Он быстро обулся и уже схватился за ручку, когда Юнги обхватил его руками, прижавшись. На эмоциях Пак пытался вырваться, но Мин цеплялся за него так отчаянно, что сделать это было весьма трудно. - Отпусти, - прошипел раздраженно, но ему в ответ только прижались теснее. - Не уходи, - тихо, но так оглушающе, что Чимин замер испуганно. Он прислушался и понял, что Юнги плачет. Чимин почувствовал к себе отвращение. Он же знает о проблеме Мина о том, что ему просто страшно, о том, что ему тяжело говорить о своих переживаниях. А раз знает, то почему давит? Почему не проявляет терпение, как старший каждый раз, когда Пак начинает закапывать себя собственными мыслями и сомнениями? Чимин аккуратно развернулся, чтобы обнять Юнги, после чего тихие всхлипы сменились рыданием, а с губ стали срываться бесконечное количество: «Прости» - и: «Не уходи». Пак пытался успокоить собственную ненависть к себе и дрожащего Юнги, но получалось сделать только второе. Он шептал какую-то ласковую чушь, перемешанную и извинениями и обещанием остаться навсегда. Мин продолжал жаться и цепляться за младшего. А Чимин подхватил его, чтобы отнести в спальню. Он чувствовал, что его хен засыпает, опустошенный истерикой. После этой ссоры он узнает, что причиной странного поведения Юнги было появление в его жизни матери. Женщина делала вид, что не знает своего сына, чем тормошила все раны и уничтожала надежду на воссоединение семьи. Через несколько месяцев Чимин и Юнги поехали в путешествие, которое должно было вытянуть Пака из апатии и это удавалось, хоть и с трудом, а Мина расслабить после встреч с членами его семьи, и это тоже удавалось с огромным трудом. *** Чимин медитировал над кружкой чая. Время пять утра, но он не спит. Нормальные люди вообще спят в такое время? Пак уверен в отрицательном ответе, не будем разочаровывать наивного парня. Впрочем, винить тоже не будем, ибо он не совсем виноват в том, что бодрствует в такое время. Нет, его не мучит ожидание любимого человека, который шляется непонятно где. По правде говоря, тот на кого хотелось тратить сон и нервы, сейчас спит уставший после работы в студии. Чимин просто вспоминал. Воспоминания, связанные с Юнги. Именно они поглотили в себя Пака, не давая уснуть. Он тепло улыбался, вспоминая уютные моменты, краснел, вспоминая моменты страсти, бледнел, вспоминая ссоры. Но каждое из таких моментов наполняло его любовью. Чимин вздрогнул, ощутив, как его обняли и положили подбородок на плечо. - Ты чего не спишь? Опять бессонница? Почему не сказал? – глаза Юнги светились заботой и тревогой. - Я просто вспоминал. Оказалось у нас так много моментов, что на их вспоминание может уйти целая ночь. Юнги на это лишь фыркнул, напомнив кота, и поморщился: - Нельзя вспоминать днем и в моей компании? Не делай так больше, тебе нужно отдыхать. Мин взял его за руку, чтобы отвести в спальню. Когда он засыпал, Чимин заговорил тихо: - Ты в первую нашу встречу сказал: ««За каждой ночью приходит рассвет». Я тогда и подумать не мог, что мой рассвет придет вместе с тобой. - Вообще-то это сказал не я, а Харуки Мураками. Спи уже, - буркнул Юнги. Чимин уснул довольно быстро, а вот Мин долго не мог погрузиться в сон, взволнованный его словами. - Я люблю тебя, - прошептал он, рассматривая безмятежное лицо Пака, прежде чем погрузиться в сон.