Когда они догадаются?

Я проснулась от грохота. Гром расколол небо прямо над нашим домом на Портленд-Роу — осколки с вялым рокотом покатились к окраинам Лондона. Дождь шумно барабанил в окно. В ту ночь было душно, потому я оставила его открытым, и крупные тяжелые капли, разбиваясь о подоконник, мелкими брызгами долетали даже до кровати. Наверное, эти самые брызги и разбудили Локвуда еще до громового раската, потому что, когда я только разлепила глаза, он уже стоял у окна и опускал его створку — та послушно закрылась с легким скрежетом, отгородив комнату от бушевавшей снаружи грозы. Я недовольно поворочалась в кровати, стараясь принять удобное положение и собираясь проспать еще пол-утра, положенных мне по моим внутренним часам, но тут небо снова оглушительно треснуло, и даже закрытое окно не смогло смягчить этот ужасный грохот. Я поежилась и нехотя села, зевая. С такой погодой едва ли удастся спокойно заснуть. — Доброе утро, — мягко произнес Локвуд вполтона, обернувшись на звук моей кроватной возни. Я снова широко зевнула, чувствуя, что выгляжу мрачнее грозовой тучи, угрожающе висевшей за окном и полыхавшей белыми молниями. Локвуд же, одетый в домашний халат и свою ослепительную улыбку, казалось, являл собой олицетворение слов «бодрость» и «жизнерадостность». Для того, чтобы прилепить его на обложку журнала для домохозяек с подписью «Всем невероятно доброго утра и чудесного летнего дня!» ему, разве что, не хватало дымящейся кружки с ароматным чаем в руке и бигудей. Я усмехнулась. — Доброе, хоть я и предпочла бы, чтобы оно наступило позже, — пробурчала я, агрессивно пытаясь выкинуть из головы оказавшийся неожиданно прилипчивым образ Локвуда с термоядерно-розовыми бигуди в челке. Окинув взъерошенную и, благодаря развитому воображению, уже не такую недовольную меня взглядом, Локвуд сменил журнальную улыбку на умильную, и поселившаяся в моей голове комичная картинка померкла. — Что это тебя так развеселило? — поинтересовался он, подойдя к кровати и слегка щелкнув меня по носу указательным пальцем. — Целая усмешка с утра пораньше, я удивлен, Люси… Я только показала ему кончик языка, совершенно не собираясь делиться описанием его образа очаровательной домохозяйки со всеми присущими этому атрибутами. — Твоя улыбка просто очень заразительная, вот и все, — отозвалась я, падая обратно на подушку и понимая, что совершенно не намерена выбираться из постели в ближайшую вечность или две. — Так-то, в глубине души, я по-прежнему мрачная, сварливая… и хочу кофе. Локвуд коротко рассмеялся — к моему сожалению, очередной раскат грома заглушил звук его мягкого смеха, и я мысленно в который раз за утро прокляла грозу. — Будет тебе кофе, — пообещал он. — Если составишь мне компанию на тренировке. Я мученически простонала. — Почему бы тебе просто не тузить рапирой соломенных чучел в наш долгожданный выходной?.. — сморщилась я. Локвуд ничего не сказал, зная, что ни один из его ответов не устроит меня, рано разбуженную да и вообще не очень-то любившую махать рапирой, когда можно было ей не махать. Он, казалось, собрался встать, но словно в последний момент передумал, наклонился ко мне и мимолетно чмокнул в губы — я даже не успела выразить свой протест, потому лишь театрально нахмурилась, пряча так и лезущую на лицо предательскую улыбку. Впрочем, все мои показательные недовольства были бесполезны. Локвуд знал, что утром (особенно рано утром) я, как правило, не расположена к всяким нежностям. Именно поэтому суметь поцеловать меня с утра без вреда для собственного здоровья для него было азартной игрой, которой Локвуд, к счастью, не злоупотреблял, так что я почти и не была против. — Фехтовать с чучелами неинтересно, — ответил он на мой последний вопрос уже от двери (видимо, все же боялся, что мой праведный гнев мог настигнуть его шуточным подзатыльником или другим видом рукоприкладства с моей стороны) и снова ослепительно улыбнулся. Захотелось завалить его к себе, уткнуться носом в его теплое плечо и заснуть уютным сном младенца, но мне было слишком лениво к нему тянуться. Да и уже проснувшегося Локвуда было не заставить просто так валяться в кровати. Локвуд уже почти коснулся дверной ручки, собираясь покинуть комнату и меня, как дверь визгливо распахнулась, чуть не стукнув едва успевшего юркнуть за шкаф Локвуда по носу, и открыла моему взору сонного Джорджа с криво сидевшими на отекшем лице очками. За несколько лет жизни с Джорджем под одной крышей я уже почти привыкла к отсутствию у него манеры стучать перед тем, как войти, но, чего говорить, едва ли он когда-нибудь приходил настолько невовремя. Хотя поле зрения сонного Джорджа сужалось довольно существенно, я все равно боялась, что он каким-то образом заметит приникшего к стене Локвуда, скрытого от его глаз шкафом, потому старалась в ту сторону не смотреть, чтобы ненароком не привлечь туда внимание своего неожиданного посетителя. — Доброе утро, — проглотив добрую половину звуков, пробормотал Джордж, сонно моргая. — Не разбудил? — Гроза уже разбудила, — нервно ответила я, игнорируя веселые взгляды, которые на меня бросал Локвуд из своего угла. — Ты поболтать зашел? Я понадеялась, что спросонья Джордж не уловил в моей интонации ничего нервно-резкого или смущенного, потому что контролировать свой голос у меня получалось из рук вон плохо. — Нет, спросить, не видела ли ты Локвуда, — отозвался Джордж, снимая очки и протирая их. Локвуд в углу откровенно веселился, глядя на смятение, мелькнувшее на моем лице. — Его в комнате нет, а у меня был к нему вопрос, который, надеюсь, я вспомню, когда найду его… Оправданий Джорджа я особо не слушала, занятая подавлением желания швырнуть в Локвуда подушкой, чтобы он потише дышал, моргал и вообще, желательно, слился со стеной. — Здесь его нет. Может, он в тренировочном зале, — затараторила я, моля высшие силы о том, чтобы Джорджу не пришло в голову продвинуться ко мне в комнату. — Или в библиотеке. Посмотри там. — Смотрел уже, — вздохнул Джордж. — Как сквозь землю провалился. С каждой минутой он выглядел все менее и менее сонным, и мне это категорически не нравилось. — И постель у него заправлена… Я скосила гневный взгляд в сторону Локвуда, прижимавшего руку ко рту в порыве заглушить смешки. Ему весело, а я отдуваюсь… — Что ты от меня-то хочешь? — теряя терпение и чувствуя себя загнанной в угол, я перешла в наступление и встала с кровати, намереваясь выставить Джорджа за дверь под каким угодно предлогом. — Может, он на пробежке, — Джордж одарил меня недоуменным взглядом из-за стекол очков. — Да, в грозу. Заряжается энергией от статического электричества в воздухе… Со стороны шкафа раздалось сдавленное смешливое хрюканье, потому я решила, что пора ускорить изгнание Джорджа из комнаты. — Не знаю я, где он, — резюмировала я чуть более резко, чем планировала. — И вообще, я только глаза открыла и собиралась идти в душ, так что справься с его поисками как-нибудь сам. С этими словами я вытолкала особо не протестующего Джорджа за порог, закрыла дверь и выдохнула. Затем гневно повернулась к давящемуся смехом Локвуду, все еще прижимавшемуся к стене в своем незатейливом укрытии. — Смешно тебе? — вполголоса осведомилась я. Ответом мне послужила очередная его обезоруживающая улыбка, и через пару мгновений в комнате я осталась одна. Конечно, ему было смешно. Окажись он на моем месте, смог бы выставить Джорджа через три секунды, нисколько не покраснев и даже не дрогнув голосом. Я театрально вздохнула, взяла со стула полотенце и поплелась в душ.

***

По залу для фехтования почти ритмично разносилось лязганье рапир, под аккомпанемент которого перемещались я и Локвуд. В его случае это выглядело как особый изящный танец, про себя же я не могла сказать того же. Хоть мои навыки владения рапирой несколько подтянулись, до грации и ловкости своего напарника мне было как до Луны, и я подозревала Локвуда в том, что он мне безбожно поддается. И при этом все равно выигрывает. Когда кончик его тренировочной рапиры в который раз застыл, направленный мне в грудь, я мрачно выдохнула: — По-моему, с чучелами все же интереснее фехтовать, чем со мной… Локвуд убрал рапиру, смахнув со лба непослушную прядь волос, и тепло, ободряюще улыбнулся. — Неправда, Люси, — возразил он. — У тебя все прекрасно получается. Я неубежденно хмыкнула, снова принимая стойку. Мы снова скрестили рапиры, и прерванная пляска началась сначала. Через пару контратак и выпадов моя рапира со свистом пронеслась в дюйме от бока Локвуда. Будь это не тренировочная схватка, я бы прилично зацепила своего противника. — Видишь? — с гордостью улыбнулся Локвуд, смотря прямо на меня. Я невольно смутилась. — Ты поддался, — выдохнула я, опуская рапиру. — Нисколько. — А еще ты обманщик, — добавила я. Мы направились к стульям, на которых стояли бутылки с водой, решив сделать перерыв. Я знала, что Локвуд мог проскакать без отдыха еще столько же, в то время как мои силы уже были почти на исходе, потому была благодарна ему за это немое понимание. Я взяла со стула бутылку, заняла ее место и залпом опустошила половину. Все это время Локвуд смотрел на меня, и на его губах играла задумчивая улыбка. — Что? — спросила я, непроизвольно тоже ему улыбнувшись. Вышло искренне, но устало. — Люси, когда я говорю, что у тебя все отлично получается, я не вру, — неожиданно серьезно проговорил Локвуд, садясь рядом. — Напрасно ты считаешь, что для победы обязательно нужно пригвоздить противника рапирой к стене. Например, от тех твоих атак, от которых увернулся я, призрак не увернется. Смотря на его спокойное лицо, украшенное мягкой искренней улыбкой, я почувствовала, как изнутри меня до краев наполнило радостной теплотой, которая моментально проступила на моих щеках смущенным румянцем. — Спасибо, — вполтона произнесла я. Я невольно потянулась к его лицу в порыве нежности и благодарности за искреннюю похвалу. Локвуд тоже наклонился ко мне, расстояние между нашими лицами стало совсем крошечным, и… — Люси, Локвуд, вы будете чай? …мы отпрянули друг от друга так резко, словно оставшийся между нами воздух ошпарил нас, как раскаленные угли. — Я не помешала тренировке? — виновато спросила появившаяся в проеме как всегда безупречно причесанная и отутюженная Холли. Что ж сегодня за день такой? Я сконфуженно кашлянула, мысленно приказывая себе вести себя естественно и брать пример с Локвуда, который прекрасно с этой задачей справлялся. — Думаю, мы на сегодня закончили. Верно, Люс? — как ни в чем не бывало отозвался он, вежливо улыбнувшись. Я вяло поддакнула. — А чай — это всегда прекрасная идея. Сейчас идем. Холли кивнула и скрылась в коридоре. Я же все еще безуспешно пыталась одолеть смущение. Одно дело едва проснувшийся подслеповатый Джордж с эмпатией, как у зубочистки, и совсем другое — вполне бодрая и внимательная Холли, явно кое-что понимавшая в таких вопросах… Довести свою мысль до какого-либо конца я не успела, потому что Локвуд притянул меня к себе и поцеловал, видимо, решив закончить начатое до прихода Холли. Я вспыхнула еще сильнее, но на поцелуй ответила, удивляясь тому, с какой легкостью Локвуду удалось вернуть силу почти упущенного, прерванного момента, в атмосферу которого я снова нырнула с головой. Через какое-то время мы отстранились, но Локвуд все равно продолжил держать меня в кольце своих рук, не желая отпускать. Я не возражала. — Как думаешь, когда они догадаются? — вдруг лукаво спросил он. Я недоуменно на него воззрилась, и тогда Локвуд счел нужным пояснить: — О нас, — будто в подтверждение своих слов, а может, чтобы лучше привлечь мое рассеянное его близостью внимание, он взял меня за руку. Я вздохнула и вдруг, настигнутая осознанием, усмехнулась. — Так мы поэтому никому не говорим? — с утрированным возмущением спросила я, впрочем, тоже найдя эту идею забавной. — Ты делаешь ставки на то, когда они поймут сами? Локвуд кивнул, продолжая заговорщицки улыбаться. — Не знаю, — призналась я после некоторого времени раздумий. — Но я ставлю на то, что первой будет Холли. Или Киппс. Или даже Фло… Локвуд коротко рассмеялся, покачав головой, и ответил: — Согласен… Джордж наверняка не заметит, пока ему прямо об этом не скажут…

***

Джордж и Холли сидели на кухне над четырьмя дымящимися кружками чая — две из них все еще оставались бесхозными и нетронутыми в ожидании своих весьма занятых хозяев. Джордж выглядел так, словно был увлечен чтением каких-то пожелтевших архивных бумаг, очевидно, имевших прямое отношение к расследуемому делу, однако он вчитывался в текст с таким предельным вниманием, что становилось понятно: думал он совершенно не о деле. Джордж устало, почти с отвращением вздохнул, с шумом поставил кружку на стол и поднял на недоумевающую Холли глаза, сверкнув линзами в очках. — Как ты считаешь, Хол, наши голубки… — с этими словами он кинул деланно презрительный взгляд в сторону лестницы. — Когда они уже догадаются, что мы в курсе? Неужели они думают, будто мы слепые, глухие и убогие и совсем ничего не видим? Долговато они, кстати, идут сюда, чай быстрее остынет… Холли неопределенно выдохнула, бесшумно отпила свой чай и задумчиво проговорила, чуть улыбнувшись: — Счастливые часов не наблюдают… Джордж, явно не впечатленный ее ответом, снова уставился в текст документа и принялся искать место, на котором остановился. — Да уж они, видимо, не наблюдают ничего… — пробормотал он, пряча саркастичную усмешку в кружке с чаем. Над летним Лондоном снова собиралась гроза.