Банановое мороженое с шоколадной крошкой

      Крис сидит на своей кровати с книгой в руках. На часах десять, ему давно пора спать, но сон совсем не шёл, так что он решил дочитать книгу, которую ему купил Бак пару дней назад. Она о Древнем Египте, невероятно захватывающая. Сейчас Кристофер читает про пирамиды, ему хочется закончить сегодня, чтобы обсудить всё с Баком завтра вечером. Он придёт на их обычный пятничный вечер кино, и как всегда будет рад послушать, что новенького узнал Крис. Говорить об этом с папой Кристоферу тоже нравится, но Бак выглядит более увлечённым, задаёт много вопросов и любит ходить с ним в библиотеку, чтобы найти больше информации по теме, которую они обсуждали. Бак знает кучу всего, и Крис считает, что он очень умный. Он продолжает читать первую главу про пирамиды, но подпрыгивает от неожиданности, когда слышит стук в дверь. — Если ты думаешь, что я не вижу свет от твоего светильника, то ты ошибаешься, — бережно говорит Эдди, заглядывая внутрь. — Может мне сказать Баку прекратить баловать тебя, если это значит, что ты будешь каждый раз засиживаться допоздна. — Ты не сделаешь этого, — Крис озорно улыбается отцу, но всё равно откладывает книгу на тумбочку и ложится в кровать, укрываясь одеялом. — Ты слишком любишь меня, — добавляет он. Это заставляет Эдди рассмеяться и наклониться, чтобы потрепать волосы сына. — Ладно-ладно, мистер. Но завтра в школу, так что никакого больше чтения книг тайком, хорошо, молодой человек? — он шутливо грозит пальцем, будто хочет отругать, но не знает, как лучше это сделать. Может, он хочет звучать строго и непоколебимо, но такие попытки всегда смешат Кристофера. Он прикусывает щёку изнутри, чтобы скрыть улыбку, и прячет лицо в подушке. — Конечно, пап, я сейчас же буду спать, — он пытается рассмешить отца, но смеётся сам, когда ему удаётся заставить Эдди улыбнуться. Но он тут же вновь становится серьёзным, и Кристофер понимает, что его что-то беспокоит. Эдди смотрит в одну точку, будто мысленно находится далеко за пределами комнаты. Кристофер решительно настроен узнать, что же случилось. — Пап, — он садится на кровати, потирая глаза, и спрашивает: — Что-то не так? — Всё в порядке, ребёнок, — Эдди улыбается, но улыбка не достигает его глаз, и Кристофер знает: он лжёт. Он всегда знает, когда его папа лжёт. Он всего лишь ребёнок, но достаточно изучил своего отца за все эти годы, чтобы отличить искреннюю улыбку от фальшивой. Когда она искренняя, его глаза сияют, и даже когда его папа носит маску из-за вируса, Кристофер может с точностью сказать, что он улыбается, просто посмотрев ему в глаза. Они как открытая книга. А сейчас глаза Эдди не улыбаются. В них виднеются грусть и потерянность. — Нет, это не так, — Кристофер качает головой. — Что-то точно не так, я знаю. — Ну конечно, ты знаешь, — посмеивается Диаз. — Когда ты стал таким умным? — Я всегда таким был, — отвечает Крис, пожимая плечами. — Ты просто этого не замечал, — добавляет он, что вновь смешит Эдди. Кристофер считает это победой. Но после смеха повисает тишина, его отец опускает глаза в пол, нервно перебирает пальцы, после чего глубоко вздыхает и поворачивается к сыну. — Есть кое-что, о чём я хотел поговорить с тобой, супермен, — начинает Эдди, Крису совершенно не нравится тон его голоса. Слишком тихий и трясущийся. Кажется, он боится. «Наверно, это очень важно», — думает Кристофер и берёт в руки своего плюшевого медвежонка. — Хорошо, — говорит он, — что такое? — Крис, — Эдди прикрывает глаза, словно думает с чего начать, и продолжает: — Эм, помнишь, как раньше тебе очень нравилось шоколадное мороженое? — Да? — Крис не совсем понимает, к чему ведёт его папа, но полагает, если разговор не может подождать до утра, значит, он довольно важный. Так что он молчит и даёт отцу продолжить. — Но когда Бак купил тебе банановое мороженое с шоколадной крошкой, ты сказал, что, оказывается, шоколадное тебе на самом деле никогда и не нравилось, и ты можешь всю жизнь есть лишь банановое мороженое с шоколадной крошкой? — спрашивает Эдди, и Крис хмурится. — Да, пап, я помню это, но почему мы говорим о мороженом в десять вечера? Ты ведёшь себя очень странно, — всё это действительно сбивает мальчика с толку, он не понимает, почему взрослым всегда необходимо ходить вокруг да около вместо того, чтобы сказать всё напрямую. — Потому что я… — Его папа снова прикрывает глаза. — Слушай, Крис, когда я начал встречаться с твоей мамой, то был юн и не совсем понимал… Эдди снова останавливается, но Кристоферу не нужно слышать больше, чтобы понять, что тот хочет ему сказать. Учитель в школе однажды использовал такие же метафоры о мороженом, когда говорил о том же самом, так что Крис уверен, что понял всё правильно. — Пап, ты… Ты гей? — Эдди резко поворачивается и удивлённо смотрит на сына. — Как ты понял, что я… — начинает он, но Кристофер перебивает его на полуслове. — Знаешь, ты мог просто сказать мне об этом вместо того, чтобы использовать эти странные метафоры про мороженое, — Крис падает на матрас, вздыхая. — Мой учитель как-то раз говорил так же образно, и я не понимаю, почему вы всегда говорите так, будто это что-то непонятное и сложное. Совершенно нет. Всё довольно просто. И мне уже не пять, пап, мне двенадцать. Я знаю, кто такие геи, — и добавляет, — и если ты такой, то это круто. — Ты считаешь, что это… — его отец облегчённо хихикает. Кристофер действительно не понимает, что в этом такого, но он счастлив, что папа рассказал ему, потому что он выглядел напугано, а сейчас наконец расслабился. — Спасибо, что ты у меня есть, малыш, — добавляет старший Диаз после того, как Кристофер уже закрыл глаза. Он устал, но слышит, что тот говорит дальше. — Кристофер, я хочу, чтобы ты знал… Даже если я и гей, это не значит, что я не любил твою маму, ты же понимаешь, да? Я очень её любил. И я никогда не буду жалеть, что женился на ней, потому что появился ты, а ты самый важный человек в моей… — Я знаю, пап, — устало мямлит Крис. — Всё нормально. Я знаю, что ты любил маму. И знаю, что ты любишь меня. Я тоже тебя люблю. Проваливаясь в сон, он чувствует, как отец тихонько целует его в макушку.

***

      Что-то изменилось в его папе с того дня. Он казался счастливее. Более расслабленным и спокойным, будто у него камень с души упал. Кристофер решает, что ему очень нравится видеть своего папу таким. Он много улыбается и смеётся, иногда Кристоферу кажется, что он открыл новую, лучшую версию папы. Мальчик очень надеется, что всё останется так же. Сейчас они с Баком сидят на диване и смотрят «Луку» в пятый раз, пока Эдди на кухне делает новую порцию попкорна. Кристофер прижимается к Баку и улыбается, когда Лука и Альберто заканчивают свою собственную версию Vespa. — Бак, — зовёт он. — Хм? — Думаешь, Лука и Альберто влюблены друг в друга? — спрашивает Кристофер и смотрит на отца, который только зашёл с полной миской попкорна и тремя кружками горячего шоколада. Он даже посыпал их сверху маршмеллоу. Кристофер тут же хватает свою кружку и делает глоток. Эдди присаживается рядом, и от взгляда Криса не ускользает, как пальцы Бака задевают руку его папы. — Я не знаю, малыш, — отвечает Бак. — Может быть. А ты как думаешь? — Думаю, что да, — и добавляет: — Влюблены то есть. Но мой друг Джесс постоянно спорит со мной. Говорит, что они не могут быть влюблены, потому что оба парни. И что это ненормально для двух парней — любить друг друга. — Ну, он не прав, — говорит Бак, Крис энергично кивает. — Я знаю. Я сказал, что он не может такого говорить, ведь у меня есть два папы, и, думаю… Кристофер не успевает закончить, как Бак давится своим горячим шоколадом, и Эдди приходится пару раз хлопнуть его по спине, чтобы помочь снова нормально дышать. — Я… Я сказал что-то не так? — спрашивает Крис. — Нет, ребёнок, — отвечает отец, его рука всё ещё лежит на спине Бака. –Думаю, Бак просто очень удивился тому, что ты говоришь своим друзьям о нём, как о втором отце. — Но ты, можно сказать, он и есть… Разве не так? — спрашивает Крис, поворачиваясь к Баку. — Ну, я… Если ты… Может, мы можем… — Как ты и Бобби, — продолжает Кристофер. — Он не твой настоящий отец, но ты зовёшь его так постоянно. Может я тоже могу начать называть тебя папой, — мальчик переводит взгляд на отца. — Можно? — Думаю, ты сломал его, приятель, — говорит Эдди, поглаживая Бака по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. Несколько слёз скатилось по его щекам, и Кристофер уже начал переживать, но через пару секунд на губах Бака начала появляться улыбка, он обхватил Криса за плечи и прижал к себе. — Конечно, ты можешь меня так называть, Крис. Прости, я… Я просто очень счастлив. — Всё в порядке… пап, — после этого Бак вновь начинает плакать, из-за чего Крис смеётся. — Я люблю тебя, Баки. — Я тоже тебя люблю, супермен, — отвечает он. Эдди прижимается губами ко лбу Бака, и Кристофер улыбается ещё шире. — Так сильно. — Ты должен переехать к нам, — лишь добавляет Крис, возвращая внимание к фильму. — Вы с папой и так встречаетесь, так что было бы проще, если бы ты остался. Мне нравится, когда ты тут. И папе тоже. Он выглядит гораздо счастливее, когда ты рядом и хандрит, когда тебя нет. — Ничего я не хандрю! — вскрикивает Эдди с широко распахнутыми глазами. — Как ты догадался, что мы встречаемся? — в ту же секунду спрашивает Бак, приподнимая брови. — Папа сказал, что гей, пару недель назад, так что я подумал, что он наконец осознал, что влюблён в тебя. Я не прав? — хитро спрашивает он, Эдди мотает головой и неверяще смеётся. — И да, пап, ты точно хандрил. Так что предложи ему съехаться уже. Может он может стать твоим банановым мороженым с шоколадной крошкой. Эдди и Бак смотрят друг на друга, и на их лицах расцветают нежные улыбки. Большим пальцем Диаз стирает дорожки слёз на щеках Бака и посмеивается. — Хочешь съехаться? — спрашивает он, Бак лишь кивает и притягивает его для поцелуя. — Фу, — шепчет Кристофер, отводя взгляд. — Может, мы уже продолжим смотреть фильм? Они продолжают. И этот день становится одним из лучших дней в жизни Кристофера Диаза, потому что он знает, что каждая пятница, начиная с сегодняшнего дня, будет их вечером кино.