Смотри, они мертвы

Ее унесли на дно три тяжелых камня. Самая красивая девушка университета. Ее лицо перекосилось от ужаса, синее, напуганное, с вываленным языком – все ушло под толстый слой воды. Стал бы ты встречаться с ней, Чонгук, если бы увидел ее отвратительный вид? Я бы спросил это у тебя, заглядывая в твои большие сияющие глаза. Ты бы нахмурился и подумал, что я шучу. Я понимаю. Когда ты спустя месяц после нашего расставания заявил друзьям, что у тебя появилась девушка, я тоже подумал, что это шутка. Но нет, Чонгук, моя боль не была шуткой. Так же, как и смерть – не шутка. Поэтому Сольхи стала кормом для рыб. Дань единственным свидетелям произошедшего, больше об этом никто не узнает. Потому что я аккуратен. Я всегда действую аккуратно. Мой единственный враг и следователь – это природа. Прошлое лето было невыносимо знойным и жарким, река обмелела до илистого дна. Труп почти открылся взглядам, но я спешно поработал и закопал кости в глубокой могиле. Позже на этом месте я посадил тюльпаны, ее любимые цветы. Цветы, которые ты ей постоянно дарил. Я видел несколько раз, когда выходил из университета. Я представляю, что через тысячи лет на этом месте закаменеют породы. Вырастет холм, а, может, даже небольшая гора. Голгофа наших распятых и растерзанных отношений. Я бы подарил эту гору тебе, Чонгук. Такую же сильную, непреступную с виду, но успокаивающую и полную множества тайн, если пройтись по ее склонам. Разве это не прекрасно? Горы, в принципе, беспокоят мой рассудок слишком часто. Я думаю о том, что мог бы возложить Олимп высотой до неба из тел твоих возлюбленных. Всем своим видом он бы говорил: «Смотри, они мертвы». Тел было бы так много, что они закрывали бы Солнце. Тогда я бы мог продолжать свое дело, уже не боясь быть раскрытым. Вся Земля бы погрузилась в мягкий полумрак, наши слух и зрение, как у животных, стали бы острее ножа. В этом мире люди перестанут смотреть только на внешность и окружающую картинку. Слова и действия, наконец, докажут свою первостепенную важность. Справедливый и честный мир полулюдей-полуживотных. Кстати, о ножах. Ты помнишь, Чонгук, как оставался у меня ночевать, и мы всегда вместе готовили ужин, чтобы разделить его во время просмотра очередного геройского фильма? Нарезку овощей и мяса ты всегда брал на себя, а когда я порывался тебе помочь, говорил «ты же порежешься, растяпа». Знаешь, когда я отрезал части тела Чонвона, я не порезался ни разу. Я тоже чему-то учусь. Когда я отделял руку от туловища, я даже подумал, что когда-нибудь мог бы приготовить тебе ужин. Полностью сам! Ты бы съел свою порцию и попросил добавки, а после с гордостью и нежностью растрепал мои волосы. Тебе всегда нравилось трогать мои волосы, сколько бы краски и химии они ни прошли. Я рассказывал об этом Чонвону на протяжении всего процесса разделки. Но он уже не мог мне ответить. Я решил за зря его не беспокоить, все-таки я помню, что парнишка был не самым разговорчивым. Даже когда ты с воодушевлением делился с ним, как забил решающий гол в межуниверситетском матче и вырвал победу у самой сильной команды города, он лишь мягко улыбнулся тебе и похвалил. Скучно. Неужели в тот момент тебе не пришла мысль о том, что я бы поддержал тебя гораздо лучше?! Я бы крепко обнял тебя и долго целовал в губы, щеки, подбородок, везде, где достану. Я бы рассказал всем друзьям, да так, как будто сам сделал свою команду по футболу чемпионом города. Я бы поднакопил денег и свозил тебя в Лихтенштейн. Тебя почему-то всегда умиляла и вызывала неприкрытый восторг мысль об одной из самых маленьких стран в мире. Нам так и не удалось вместе попутешествовать. Но не переживай, Чонгук, я решил и эту проблему. Я помню все места, где ты хотел побывать. Москва, Токио, Сингапур, Женева, Берлин, Стокгольм, Перу, Гвадалахара – я разослал части тела Чонвона по всем городам. Придется нанять самого прекрасного частного сыщика на всю его жизнь, только чтобы собрать Чонвона по кусочкам. Но я готов помочь. Мы могли бы с тобой отправиться в путешествие длиною в жизнь самого Чонвона. Ездили бы по городам, пробовали необычную еду, разговаривали с местными жителями на ломаном английском, а потом смеялись из-за того, что нас никто не понимает. Конечно, мы бы не забыли про твоего паренька. Через 20 лет мы бы вернулись в Сеул и вернули собранного Чонвона его семье и друзьям. Возможно, он даже обрадуется своему преображению, ведь после стольких приключений и мест его уже нельзя будет назвать скучным. Я разобрал его, показал мир, воскресил и сделал из него нового прекрасного человека. Только кто воскресит меня, Чонгук? С момента нашего расставания я умирал столько раз, что, наверное, поможет только самый опытный некромант. Или ты. Тебя всегда мне было достаточно. Сегодня я снова умер. Ты выглядел невероятно счастливым рядом с Чимином. Вы оба выглядели потрясающе. Общие знакомые рассказывают, что ты светишься изнутри. «Я ни с кем не чувствовал себя настолько счастливым и свободным». Так ты им сказал. Мне нечем крыть. Разве что пока ты не узнаешь, что Чимин разобьет себе голову в ванной. Или окажется пристреленным снайпером на выходе из дома. Я еще до конца не решил, но это лишь вопрос времени. Времени, когда мне станет легче от своих мыслей, в которых все они мертвы, в которых их никогда не существовало. Но в реальности это ничего не изменит, ведь я никогда не смогу воплотить эти идеи в жизнь. Ты продолжаешь быть свободным и счастливым. Чимин взрывается заливистым смехом из-за твоей шутки, а я взрываюсь рядом от атомной бомбы, которая расщепляет меня. Я смотрю на тебя и улыбаюсь. Ты видишь это в моих глазах, Чонгук? Молекулы, атомы, кварки – во мне их триллионы, и все они самоуничтожаются. Смотри в меня, Чонгук, все они мертвы.