по стопам рева мотора

       — За все разы, когда ты бросал меня вниз.        За все разы, когда прощалась в жизнью.        А еще за те, когда мечтала умереть сама.

***

       Ветер теребил черные волосы, что торчали из-под шлема, заставляя их биться по спине, пока черный мотоцикл разрезал ночной воздух, коловший заледеневшие пальцы, хотя было не так уж и холодно, но для таких как она, восседающих на железном коне, на котором каждый выезд может стать последним, температура всегда ощущалась иначе.        Эмили подала газу, ускоряясь, и невольно улыбнулась от приятного ощущения скорости на своей коже. Шоссе было почти пустым и это позволило ей насладиться этим чувством, не боясь лишний раз влететь в какую-нибудь фуру или получить штраф от затаившихся где-то за углом копов. Девушка невольно сжала губы, когда транспорт наклонился, и она на эстакаду, немного притормаживая, чтобы не влетать в барьер. Ударивший в кровь адреналин подарил легкое чувство головокружения, и Эмили сжала руки на руле, а потом закусила губу, выезжая на недавно положенный асфальт, от чего ее верный друг заурчал под ней, бесшумно катясь по дороге.        Огни города впереди отдавали разными красками на стекле шлема, создавая непередаваемое ощущение движения, от чего захватывало дух и сердце начинало биться чаще.        Эмили любила ночь и любила тишину, которая приходила вместе с ней. Тишина… порой она скучала по ней в этом шумном мегаполисе, особенно когда задерживалась допоздна, как это случилось и сегодня. Веласко знала, что однажды трудолюбие ее погубит, о чем не раз говорила Хоббсон, бурча на весь отдел о том, что ей следует взять отгул и передохнуть, уйти пораньше, как это делали все. Алисия часто даже помогала с бумагами, хотя терпеть не могла эту волокиту, бурча, что надеется, что Эмили это успокоит и та пойдет вместе с ними в бар или на стоянку, а потом поедет в другую сторону, мигнув фарой напоследок. Веласко знала, что это ее погубит, но жизнь научила держаться дальше предела, то есть не сдаваться никогда. Она привыкла к усталости и чувствовала себя в ней комфортно, что нельзя было сказать о синяках под глазами, что не оставляли ее смуглое лицо ни на день, или о головной боли, которую она часто терпела или притупляла таблетками, что выписал лечащий врач совершенно для другой проблемы… двух зайцев одним выстрелом.        Девушка наплевала на все, когда выехала на набережную, доверилась концентрации и расслабила хватку, а потом и вовсе отпустила руль, мчась на восьмидесяти километрах в час по пустой дороге. Эмили расправила спину и откинулась назад, позволяя рукам болтаться на ветру, а потом закричала во все горло, широко улыбаясь.        Впервые за долгое время она чувствовала себя живой.        Ветер развевал расстегнутую черную кожаную куртку, что нещадно ударяла по бокам, но ей, по правде сказать, было плевать. Как было плевать на живот, что обдувал холодный ветер. Сейчас… это было не важно.        — Воу.        Веласко резко упала на руль и еле вырулила обратно, когда колесо за что-то зацепилось, и нервно засмеялась, снижая скорость.        Девушка плавно заехала на парковочное место и сняла шлем, задумчиво повертев его в руках, а потом слезла с мотоцикла, стараясь не задеть ногу, а потом прохромала до кафешки и взяла привычный заказ, пожелав спокойной ночи бариста и попросила отдохнуть, ведь видела, что народ еще сидел, хотя была почти полночь.        Попрощавшись, Эмили бросила взгляд на часы и чертыхнулась, выскакивая из здания, и поспешила в больницу, стараясь игнорировать боль. Веласко улыбнулась проходящей женщине с ребенком, придерживая им дверь, а потом зашла, стараясь делать вид, что все хорошо, хотя вена на лбу ее выдавала.        — Добрый вечер, детектив! — поприветствовала ее младшая медсестра, сидя в регистратуре. — Как вы сегодня?        — Все как обычно, Александра, — Эми усмехнулась и потянула ей стаканчик. — Прямо из кофе машины специально для этой милой улыбки в конце ужасного дня.        Девушка засмущалась и что-то пробурчала в ответ, осторожно беря, чтобы не обжечься, и забегала глазами по столу, делая осторожный глоток. Веласко хрипло засмеялась и оперлась о столик, умиляясь с этой картины, держа в руке шлем, который сейчас висел на уровне груди, пока детектив оперлась подбородком о другую руку, незаметно перемещая вес тела на стол.        — Она свободна, — тихо ответила Лост и начала с деловитым видом заполнять какие-то бумаги.        Эмили усмехнулась, понаблюдав еще немного за девушкой, в конечном счете кивнула и, пожелав удачной смены, направилась по коридору больницы, осторожно ступая по блестящему полу, который видимо только что вымыли, поэтому взяла направление немного сбоку, чтобы не оставить следы, хотя понимала как это было странно, ведь наверняка врачи уже наследили.        Прошло уже около года с того момента, когда она получила ранение, и провела около месяца в коме, а потом проходила долгий период реабилитации, прежде чем смогла хотя бы встать с койки самостоятельно. Несмотря на то, что Эмили гордо вернулась к службе и уже месяца два работает на полную ставку, перестав разбирать бумажки в подвале, она не могла отрицать факт, что было больно до сих пор. Особенно после таких дней, когда преступники начинали убегать, и ничего не оставалось, кроме как бежать следом, пока ее напарница не влезет в очередную неприятность, которые всегда находила на свою задницу.        Подойдя к нужной двери, Эмили тихо постучала, прежде чем войти, шумно втягивая воздух в легкие и похрустев шеей.        — Опаздываешь, Веласко, — проворчала подруга, сидя к ней спиной, а потом повернулась, немного приспустив очки на кончик носа, деловито смотря на своего недо-пациента.        — Пробки, — пробурчала она в ответ и протянула Эльке стаканчик, кусая губу.        Галиффе развернулась на стуле и подняла брови, снимая очки.        — В одиннадцать часов вечера? — док рассмеялась и кивнула на кушетку, вставая со стула. — Опять гнала со всей дури? Я этот блеск-        — Да, да, каюсь, — перебила Эми, махнув рукой, и поставила шлем на столик.        Эльке подавилась воздухом и зарычала, возмущенная тем, что ее перебили:        — Собака ты дикая!        — Привитая.        — Дикая!        Эмили хрипло засмеялась и махнула рукой, снимая куртку, стоя к подруге спиной, боясь того, что она увидит, как Веласко поморщилась, а потом кинула себе под голову, медленно поворачиваясь под бухтение позади.        — Я же просила ездить на машине! В крайнем случае — автобус. С твоей спиной…        — С моей спиной все порядок, док, — девушка повела плечом, садясь на койку, и стукнула руками по коленям, смотря в разноцветные глаза: — Что дальше?        Эльке потерла костяшкой пальца лоб.        — Открой рот.        — Зачем? У меня… — но она не успела договорить, как железная палка опустила язык, и Эмили промычала, недовольно буравя взглядом лоб подруги.        — Чтобы помолчала минуту, — Эльке выпрямилась и постучала ее по плечу, широко улыбаясь, смеясь с этих попыток пробурчать. Но потом девушка отошла и посмотрела в окно, задумчиво крутя в руке ручку. В это мгновение Эмили пожалела обо всех своих шутках, о попытках вывернуться, лишь бы не говорить о своем истинном состоянии, ведь понимала — одно слово и ее снова запихнут подальше и ей уже не получится выбраться из того серого провонявшего подвала… она не хотела терять работу… не могла позволить этому случится. Она… у нее никого не было… а жить на такую зарплату… это просто выживать. Галиффе закусила губу и перевела взгляд на девушку: — Слышала ты бросила оздоровительные процедуры. Мы же договаривались, что я тебя выпишу только при условии, что ты продолжишь реабилитацию.        — Я в порядке, док, — Веласко наклонила голову, честно смотря ей в глаза, но потом зашипела, хрипя сквозь стиснутые зубы: — Блять.        Эльке дернула уголком губы, убирая руку с бедра, и села на корточки, морщась от слез в глазах напротив, понимая, как сильно перестаралась, хотя просто легонько постучала, что на этой стадии лечения не должно отдавать такой болью… да и вообще боли. Эльке зажмурилась и взяла подругу за руку, тихо извиняясь, будто это могло помочь, когда брюнетка так сложилась, еле сдерживая крик после касания.        — Что случилось? — Эльке смотрела в черные, как уголь, глаза, которые с нескрываемой усталостью и болью смотрели в ее собственные.        Веласко оперлась руками о колени, спрятала побелевшее лицо и помолчала, потирая глаза пальцами, но потом втянула воздух и усмехнулась под внимательным взглядом подруги:        — Лестница, — ответила она коротко и поморщилась от воспоминаний. — Мы бежали, а ноги подкосились…и упала.        Галиффе кивнула и поднялась, задумчиво кусая клыком губу, и попросила снять штаны и лечь на койку, чтобы она продолжила осмотр, чем вызвала тихий смех и танец чертят в угольках, что смотрели на Эльке с нехорошим блеском.        — Так сразу?        — Ложись уже!        Веласко нахохлилась и слезла с койки.        — А волшебное слово?.. — предприняла она еще одно попытку, а потом стала заламывать пальцы, смотря уходящей девушке вслед. — Эм… Эл? — Эмили опустила взгляд и стала нервно крутить в руках ремень, когда блондинка повернулась. — Ты... свободна… завтра?        Веласко зажмурилась, когда подруга стала медленно подходить. Она ожидала отказа, ведь, по правде говоря, не верила, что та захочет быть с такой как она. Она ожидала пощечины или льда в глазах, который Эмили часто видела в этих прекрасных глазах… но она не ожидала касания к подбородку, заставляющего поднять взгляд бегающих глаз.        — Это то о чем я думаю? — Эльке тепло улыбнулась, наклонив голову, а потом улыбнулась, показывая клычки, когда девушка пискнула в ответ. — Я согласна. Но сначала… — блондинка кивнула на койку и отошла, тихо смеясь, заставляя Эмили залиться краской еще сильнее.        Но…        Эмили широко улыбнулась и второй раз за день почувствовала себя живой… второй раз за день и второй раз за всю свою проклятую жизнь.