Весенние картинки

      Нынешнее утро застало некоторых членов Акацуки в глубоких философских размышлениях.       - Как думаете, на нем есть трусы или нет? Не знаю, мне злорадствовать или дрочить, хм…       - Бедро-то открыто, так что даже если какая-то тряпка и есть, то это не считается.       - Смотря какая, если это стринги, то это ещё хуже, чем быть голым, - присутствующий при этом разговоре Сасори лишь потому, что лучше прийти раньше, чем опоздать, даже пребывая в такой компании, сам незаметно втянулся и присоединился к полемике.       - С чего это?       - Такая одежда, которая оголяет почти все, но оставляет скрытым самое важное, дразнит воображение сильнее полной открытости, - как обычное наставление и житейскую мудрость от взрослого наставника неопытной молодежи произнес кукольник. - Это одна из основ любого искусства.       - Стринги? – не уловил мысль Хидан, которому до сентенций об искусстве дела не было.       - Заставить зрителя дополнить картину своим сознанием, создав более тесный контакт и сильные эмоции, - будь Сасори без Хируко, он бы покачал головой.       - Стринги тоже подходят, - собеседник не сдавался, а будто бы лишь уверился в своей теории.       - В каком это виде искусства они могут применяться? – Дейдара продолжал недоумевать из-за открывшейся эксцентричности старших коллег.       - Стриптиз. Стриптиз тоже своего рода искусство, знаешь ли, - самодовольно цокнул в конце культист.       - Так считаешь только ты!       - С другой стороны, любое дело, доведенное до мастерства, может называться искусством, - хотя бы лексически на китайском. - Хотя истинным остается лишь одно.       - Да, сладкое растворение в моменте, которое уже никогда не повторится, прекрасное в быстротечности и разрушительности. Рад, что вы это, наконец, признали, Данна.       - Ты заставляешь меня ждать и надеяться, что успеешь вырасти из скорлупы инфантилизма до своей смерти, - Сасори начал раздражаться.       - Мда, а бабой все равно был бы краше, – вступил созерцающий фотографию и не заметивший намечающегося спора Хидан. - Тема сисек не раскрыта.       - Разуй глаза, замечательно раскрыта, хм. Просто мужских.       - Гляжу тебе, Дейдара-кун, мужские сиськи как раз по нраву, но не мне.       - У мужчин тоже может быть грудь, - заступился за себя подрывник.       - Вот именно, грудь! Грудные мышцы, соски, вот это все, но женские сиськи…       - «Женская» грудь это молочные железы и жировые ткани. И если второго в достаточном количестве, то отсутствие первого можно компенсировать и достигнуть приличного объёма.       - Или если грудные мышцы достаточно накачены. Это совсем другие ощущения, но объем тоже будет, хм, - поддержал сэмпая Дейдара.       - Мужики, давайте об этом без меня, - поморщился Хидан. – И не пытайтесь что-то там говорить. Те же сиськи Кисаме совсем не сиськи.       - Кисаме вспомнил именно ты, - задумчиво протянул Дейдара. - Хотя говоря об этом, у Какузу тоже должны бы быть.       - У меня не так много знакомых накаченных амбалов. А Какузу мне башку бы снес и не пришивал с неделю, пока я ему все бабки не передам и почку.       - Хидан-сан, поверьте, я могу поступить точно так же. Или как насчет побыть в желудке акулы?       За спинами собравшихся оказался упомянутый не к ночи Кисаме со своей «улыбкой для убийства врагов» на губах. Предмет недавнего обсуждения был скрыт плащом, и правдивость аргументов не подлежала проверке.       - Вот дерьмо!       - Явились… - пробурчал Сасори и пошел от (греха) собравшейся компании подальше.       - Кисаме, оставь его, у нас скоро собрание, - оборвал напарника зашедший в зал для собраний Итачи. - И кормить им акул это как-то старомодно.       - Не ожидал, но спасибо, удружил, Учиха, - выдохнул Хидан, когда Кисаме послушно отпустил рукоятку Самехады.       - Гораздо интересней попробовать запихать акулу в его глотку, - ровным тоном, как будто только так и надо говорить подобные вещи, озвучил Итачи.       - При всем уважении к Вам, это уже живодерство. Она же так и погибнуть может.       - Я бы вас обоих послал, но это настолько сверх, что не могу, - сквозь зубы процедил на время избежавший печальной участи. - Учиха, а ты не хочешь попробовать вступить на путь Джашина?       - Нет, спасибо, я предпочитаю внушать ужас собственным именем, а не чужим.       - Что, миссию так быстро выполнили, жажду крови не восполнив? Эй, Учиха, я вопрос задал!       - Что это такое? – Итачи продолжил игнорировать вопросы, перетекшие в оскорбления, и разглядывал то, что начало цепочку обсуждений. К счастью, участники дискуссии пережили пубертатный период и имели некоторые полезные навыки по моментальному захлопыванию всяких журналов с особым содержимым.       - О, Учиха, тебе понравится, хм, - захихикал Дейдара, пока все смотрели на него сочувствующим взглядом, признавая, что таки да, мальчик головой приложился сильнее прочих.       - Садитесь на места, собрание начинается.       - Какузу, тебя за смертью только посылать! Меня вон, уже угрожали убить вперед тебя, пока ты со своей подработкой мотался.       - Тебя убьёшь, - как-то жалостливо вздохнул Кисаме.       - В виду невозможности твоей кончины, я вполне могу уступить пару дней за небольшую плату, - мужчина кивнул мечнику и за шиворот потащил возмущающегося напарника к их негласно занятым местам.       В воздухе появились нечеткие голограммы «верхушки» их маленькой по количеству, но великой по силе (и скромности) организации, а по залу раздался глас Лидера.       - Внеочередное срочное заседание объединения коллектива неравнодушных шиноби «Акацуки» объявляю открытым, - кто-то разглядывал ногти со слезшим лаком, по непонятным причинам входившим в обязательную униформу, кто-то предавался мечтам о расчленении и причинении страданий бесившим коллегам, а кто-то думал о своём маленьком «кушюше». Ну а что, все они (почти) люди, отпуска не было давно, войны меж странами и громких смертей не намечалось, а идеологические проповеди Пейна и идущий с ними об руку формализм уже в печенках сидели.       - На повестке дня обсуждение журнала «Весенние картинки», который стал неожиданной угрозой для нашей организации, - а вот после этого стало как-то даже интересно.       - Майто Гай выпустил самоучитель тайдзюцу? – название уж больно подходило антуражу «весны юности». - Действительно, это может быть серьёзным перевесом в сторону Конохи и её союзников.       - Нет, это дело рук Орочимару и к тайдзюцу его содержимое отношения не имеет. Дейдара, продемонстрируй.       - Я же говорил, что меня Лидер-сама попросил купить! – громко прошептал подрывник.       - Выражаю благодарность Дейдаре за бдительность, ибо он и обнаружил эту опасность, - не смотря на поистине божественное чсв, создавалось ощущение, что Лидер умеет стебать. Но так думать было богохульно и кощунственно, поэтому на всякий случай подобные эпизоды воспринимали серьёзно и с уважительным ужасом.       Сконфуженный Дейдара открыл тонкий журнал с черной матовой обложкой, на которой лишь фиолетовыми кандзи было выведено название. Внутри оказалось именно то, над чем шла речь ранее. А именно, Саске Учиха, расслабленно полулежащий на тёмно-синем шелке, с обвивающимися вокруг (и прикрывающими стратегические места) змеями. В общем, то, что у большинства присутствующих здесь людей всплывало в голове при фразе «обучение Саске Учихи у Орочимару», но что боялись озвучить.       Нукенины ничего не говорили и даже звука не издали, но то и дело посматривали на Учих, то на одного, то на другого. Но так как лицо Итачи оставалось скучной стоической маской, на Саске всё-таки почаще.       - Конан, поведай подробности, - Пейн оказался тем из немногих, кого волновало лишь проведение собрания как положено, без затяжек.       - Бумага плотная, качественная, не маркая. Типографская печать изображений тоже на высшем уровне, - будто зачитывала очередную смету доходов-расходов. - Тираж первой партии, выпущенной на этой неделе, составил пять тысяч экземпляров и был быстро приобретен теневым рынком и даже просочился на полки обычных магазинов с такой тематикой.       - А ближе к телу можно? – Хидан чуть не заржал со случайного каламбура своего авторства.       - Тело хорошее, у тебя красивый брат, Итачи, – но с сиськами был бы краше.       - Информация, которую изложила вам Конан, дает понять, что Орочимару настроен серьезно.       - И какое нам дело? – обычным внушающим басом спросил Какузу. - Это вообще не наш сегмент рынка.       - Разумеется, угроза косвенная. Но популярность этого может повредить продажам «Ича-ича», кхм, повредить облику и настроениям в мире шиноби, что помешает нашей цели, - убежденно увещевал Пейн.       - Как-то это притянуто…       - Я согласен, - все перевели внимание на обычно молчавшего Учиху. - С Лидером. Да, Орочимару действует на другом сегменте рынка. Но не стоит забывать, кто он и куда пойдет прибыль. Новые разработки, новые техники усилят интерес к нему со стороны нанимателей, что создаст нам ненужную конкуренцию.       - Звучит логично.       - Кроме того, Орочимару, как предатель нашей организации сам по себе угроза и нежелательный элемент.       - И то верно.       - И разве можно допустить, чтобы руки этого грязного змея продолжали марать то светлое и чистое, что есть в наших жизнях? – на данном этапе у слушателей уже закрались сомнения в здравости монолога Учихи. - Уничтожать ту невинность и чистоту, ради которой ты встаешь по утрам и делаешь то, что должен? – и сомнения перешли в уверенность и даже некоторое облегчение, оттого что он такой же тронутый.       - Итачи-сан…       - Он должен понести наказание за то, что позарился на чужое, тщательно взращиваемое и оберегаемое. Нельзя сорвать лучший цветок в саду чудовища и не ожидать, что оно не придет за тобой, - пылающий шаринган сейчас ненавязчиво навевал ассоциации с кровью, криками агонии и страхом смерти.       Никто не решался нарушить вакуум тишины.       - Кисаме, Итачи, даю вам карт-бланш на уничтожение этого бизнеса Орочимару или его самого, в добрый путь и поскорее, - Лидер взял на себя обязанность вернуть последователей в чувство и, возможно, уберечь их от шального Аматерасу или Цукуёми.       Итачи кивнул, принимая задание и твердым шагом, не задерживаясь более, пошел к выходу.       - И чего это Учиха так из-за порно переживает? Моралист хренов, хм.       - Не понимаешь ты ещё таинства настоящей любви, - ответил шарахнувшемуся Дейдаре Кисаме, прекрасно знающий о набранных бонусах на принадлежавшей Итачи карте лояльности сети борделей. И о его любимом типаже.       - Ага, таинства, - отмахнулся подрывник. - Журнал ещё утащил.       - Дрочи на фантазии и воспоминания, как настоящий мужик, - вклинился Хидан.       - Да я на него деньги свои потратил!       - Мы буквально убили владельца магазина и взорвали половину города. Ты не мог взять деньги из кассы? – как можно оставить напарника на растерзание и глумление остальным, не присоединившись?       - Они должны были быть принесены в жертву искусству…       - Да я говорю, ну не может порно без сисек называться искусством!       - Как раз об этом. Хидан, не забывай про назначенное рандеву. Обещаю, ты придёшься им по вкусу.       Культист сглотнул. Быть съеденным заживо ему не хотелось, как и второй вариант с поеданием трепыхающегося акульего мяса, это не по-Джашиновски. Лучше уж старое, знакомое и уже родное зло, проверенный вариант.       - Эй, Какузу! А покажи сиськи!

***

      - Саске-кун, подбородок повыше и коленку отставь сильнее, - проворковал Орочимару.       Саске, удерживающий форму второго уровня проклятой печати указание выполнил, но после щелчков камер, сопровождавшихся яркими вспышками нахмурился и взглянул исподлобья.       - Ты уже достал, сколько можно? Ты меня сегодня тренировать будешь?       - У нас нет на это времени, договор уже подписан, нужно составить второй фотобук, - Кабуто шепнул что-то находящимся на съемочной площадке подчиненным и они переставили отражатели света. - И на днях будет интервью, так что подучись манерам, чтобы казаться достойным учеником Орочимару-сама.       - Я уже говорил, что никакого интервью давать не буду, - повел затекшим плечом Учиха.       - Саске-кун, для продвижения нужна пиар-компания. Разумеется, есть способ обойтись и без общения с журналистами…       - Ещё одно слово про видео – убью.       - Зачем так рубить с плеча? Не будет никого, кроме тебя, если только ты не захочешь поддержки от опытного партнера.       Восходящая звезда журналов для взрослых обнажила должную быть сугубо реквизитной катану.       - О, вот этот взгляд! Не стойте столбом, снимайте! – возбужденно втянул воздух Орочимару и облизнулся. - Ну, так что, Саске-кун?       - Видео – нет.       - Жаль-жаль… Кабуто, ты подготовил райдер? – уловив негласное согласие (вернее, не отказ) на интервью.       - Разумеется, - Кабуто передал подготовленные подлинник режиссёру и копию модели.       - Я хочу его изменить. Где помидоры и онигири?       - Как мимолетны желания юности, то они хотят силы, то сниматься в эротике, то менять райдер, при этом не слушая старших… А мы же хотим, чтобы сохранялась твоя фигура.       - Ну что ты, Кабуто, внешняя красота Саске играет не такую решающую роль, как его суть.       «Как будто это в нём может привлекать кого-то кроме извращенцев-педофилов вроде Вас»       - Орочимару-сама, в подобном бизнесе как раз наоборот. Модель должна быть зеркалом, чтобы отражать именно то, что нужно, подстраиваясь.       - То о чём ты говоришь, это путь в никуда, угодить всем, тем более, будучи безликим невозможно. Хотя определённо, зерно истины есть. Но разве Саске не таков? Не зеркало, но чистый лист, способный впитать себя краски и стать прекрасной картиной. Кампус не менее важен, это основа рисунка, которая всё равно будет проступать и влиять на результат.       - Меня от вас двоих тошнит, - Саске, сидевший во время обсуждения с постной миной уже даже не скривился, не оскалился в раздражении, а закатил глаза и расправил складки на ткани, которой его накрыли подручные, пока съемка приостановилась.       - Чего стоим без дела, работаем! – у временно изменивших статус «заключенные» на «рабочие съёмочной площадки» профессиональных навыков от этого не прибавилось, то есть умения создать деятельность на месте её отсутствия, пока начальство занято какой-то ерундой.       - У меня кончилась чакра.       «Я так и знал, что следовало надавить и снизить градус откровенности первого номера. Теперь мучайся с необычными решениями, чтобы не терять интереса публики»       - Кфу-фу-фу, видишь, птенчик, чем не тренировка? Польза для тебя и удовлетворение для учителя.       - Мда, если ты так же брехал Третьему, то я вообще не знаю, как так надолго в Конохе продержался.       - Орочимару-сама, давайте вы пока отдохнете, - от этого паразита, - а я пока сам тут закончу и поговорю с Саске-куном.       - Душой сейчас я отдыхаю, Кабуто.       Орочимару присел на большое кресло и мягко улыбался, на что подчиненные замирали в страхе. Идея оказалась замечательная, замечательней было только то, что Саске так легко согласился на затею, поначалу бывшую лишь отговоркой на посмотреть и потрогать. Но затем и сам Орочимару искренне увлекся, не думая вовсе о прибыли, как Кабуто, а искренне наслаждаясь процессом. Указывать Саске какую позу принять, какое сделать выражение лица, при этом контролируя антураж и обстановку вплоть до освещения… Была в этой роли режиссера волнительность, сродни трепету при его обучении. Вот только в ниндзюцу у Саске был опыт и учителя, а тут совершенно нет. Приятно чувствовать себя творцом.       «Однако есть у меня не только политическая, но и творческая жилка, открывшаяся в самом расцвете сил. Стать Хокаге по блату ученика Третьего не вышло, как и захватить Коноху силой, так почему не извернуться и не использовать людские слабости плоти? Здорово я это придумал. Хах, а Акацуки всё носятся со своим невнятным планом, беспокойная молодёжь. Посмотрим, кто проживет дольше, я или этот мальчишка Сасори, чтоб ему с кланом Абураме и их термитами встретиться»       - Добрый вечер, - незабываемый голос своим присутствием определил конец перемывания косточек знакомцам в долгой жизни и церебральное изнасилование самого Змея.       Мир окрасился красным.       - Добро пожаловать в Цукуёми. Поздравляю, тебе выпала уникальная возможность испытать его на себе дважды, - бывший коллега тёмной фигурой взирал сверху вниз на творца особого вида искусства.       - За что мне очередная встреча с этим сумасшедшим садистом? – причитал Орочимару, припечатанный знакомой ржавой арматурой (которая и в реальности занесла бы инфекцию, что уж говорить о полностью контролируемой симуляции) к своему сидению, не в состоянии пошевелиться.       - Думать надо, перед тем как ставить отото засосы и потом снимать его в порнографии.       - Зачем сравнивать с таким низким и пошлым, это Эротика! На нём даже одежда была. Стринги…       - Ты посмел использовать отото подобным образом вместо обучения?       - Да это кто ещё кого использует… Я его и пальцем не тронул, подумаешь, облизал пару раз и по жопе хлопнул! Зато я ему катану подарил и обучал, возделывал путь в большой мир. Чисто продюсер-звезда отношения, всё по согласию.       - Не, гражданин, это точно 72 часа пыток. Твоя затея не продюсирование называется, но слово тоже на букву «п», - проснулась генетическая память Учих-стражей правопорядка.       Использование приевшихся развлечений вроде «72 часа протыкания катаной» в данной ситуации неуважительно к ярости от наглых действий, месть за маленького братика заслуживала быть изощрённой.       Возле Итачи возник Саске, в том виде, в котором был напечатан в первом фотобуке и который сразу же прижался к нии-сану. Ухмыльнувшись и наклонив голову набок, опираясь о плечо брата, посмотрел в сторону наставника и ехидно произнес:       - Орочимару, я ухожу от тебя к Итачи, ты слишком старый и немощный, техники у него круче и меч больше. И член тоже.       - Нет, светоч моей души, мой птенчик, он же тебя сожрет, - забыв, что это гендзюцу, искренне испугался и напрягся Орочимару, пытаясь остановить неизбежное.       - Сожру, - как в подтверждение мысли мужчины кивнул со злой улыбкой Итачи.       «Раз уж это неизбежно, то хотя бы покажи», - пораскинув мозгами, мужчина решил, по обыкновению, из ужасной ситуации получить выгоду.       – Пожалуй, хватит тебе любоваться на моего Саске. Ты настолько ничтожество, что мне особо ничего и придумывать не надо, только показать твоё настоящее и дальнейшую судьбу. Приятного просмотра.       Всё же, метод оказался рабочим. Зачем наносить физические раны, которые никак не повредят телу в реальности, когда можно нанести душевные?       Фигуры Учих превратились в стаю ворон, которые заслонили весь обзор и несколько из них успели клюнуть (и, такое ощущение, что плюнуть) в лицо Орочимару.       - Как же жалко, - ехидно протянул иллюзорный Сасори. - Столько усилий избежать смерти, когда вокруг столько людей, для которых бессмертие это лишь приятное дополнение к способности.       - Мой способ ультимативный в получении кекке-генкай, - привел контраргумент учёный.       - А у меня тоже, только тело не надо менять каждые три года.       - Кекке-генкай я, может, и не получу, но всеми пятью основными стихиями управляю.       - А мне и своего хватает, слава Джашину.       - Да идите вы, это не серьёзно, - обиделся Орочимару.       - Зато ты серьёзно помог мне вживить два десятка шаринганов, а сам не можешь получить и одного. И я всё ещё в правительстве Конохи.       - Я вас всех переживу.       - На твою беду, да.       То, что увидел Орочимару, приносит слишком сильную боль, поэтому упоминать об этом не будем, так как приключения сына седьмого президента Конохи это Вечное Цукуёми.       - Как говорил учитель моего учителя, грёбаные Учихи, - тело потерявшего сознание Змея упало на землю.       - Итачи-сан, поберегите здоровье, - посоветовал Кисаме.       - Орочимару-сама! – Кабуто в шоке устремился к начальнику, не забывая о вторгшихся Акацуки. Но те на него даже не смотрели, внимание привлек третий участник событий (подчиненные умели очень хорошо прятаться и быстро бегать, тренируясь ради побега).       - Я так долго этого ждал, Итачи… Знал, что мой план сработает, рано или поздно. Хотя ты и не спешил. Но теперь, настало время нам сразиться, - ухмыльнулся Саске, крепче сжав рукоять катаны.       Кабуто прихватив с собой тело наставника, деловито пополз в сторону лабораторий и закрыл дверь на замок изнутри: клетки Орочимару сами себя соберут, но не в выгоду скрытому гению.       - О, Саске, - Итачи окинул младшего взглядом.       Братишка вырос за те пару лет, что провел у Орочимару, вживую это было гораздо явственней, чем на фото. Он вытянулся и больше не был соплей под метр с кепкой, хотя и оставался ниже брата на добрый десяток сантиметров. Но глаза и манера открывать ножки остались прежними. Белое покрывало, бывшее частью декорации, ныне почившей бесславной смертью, при становлении Саске в стойку открыло и голень, и подозрительно розовеющие коленки и молочно-белое бедро.       Итачи резко согнулся, подставляя ладонь, на которую закапала кровь.       - Итачи-сан, я же говорил, не используйте так часто Мангеке.       - Всё в порядке, это из носа, - успокоил напарника Учиха.       - Держи что ли, а то все запачкаешь, - недоуменно сказал Саске, протягивая брату белую простынь. Оставаясь в том, в чём пришел на этот свет.       - Спасибо, кха, - Итачи одолел ещё один приступ носокрови.       - Эй, не смей умирать! – запаниковал младший Учиха. - Я должен тебя убить не так глупо, слышишь?       - Ты такой милый, отото, - прохрипел старший.       Кисаме притворился глухим и немым как рыба и накинул на Саске плащ Акацуки, который Итачи приказал ему взять во время сборов на миссию.       - Сними с меня этот балахон, - тут же прошипел подросток.       - Нет, Саске, ты пойдешь с нами и только так и будешь ходить, - разогнувшийся Итачи с заляпанной кровью лицом выглядел очень пугающе, вот будто сейчас глаза вырывать пальцами будет.       - С какой стати? – нервно сделав шаг назад, но придерживаясь дерзости.       - У нас в Акацуки так принято.       - Вы уверены, что его примут, у нас и так хватает одарённых, в смысле талантливых шиноби, - недоуменно спросил Кисаме.       - Куда денутся.       - Твои планы на меня один другого восхитительней, - так же боясь и язвя, продолжал привычную линию поведения младший. - Я не пойду с тобой никуда. Чмо.       - Как там тебя склеили в тринадцать? Я дам тебе силу.       - Думаешь, вот меня техниками поманишь, и я за тобой побегу? – растеряв половину настороженности и забегав глазами.       Итачи подобрался к Саске и хотел закинуть его на спину, но тот вцепился в декоративную змею и отпускать не собирался.       - Хорош ломаться, нии-сан тебя забирает.       Старший потянул брата за ноги и тот повис в горизонтальном положении.       - Через твой труп, - Саске уперся лодыжкой, которая тут же очутилась в стальной хватке в грудь Итачи, оголяя своё бедро (не намеренно). Однако кровь в теле Итачи на сей раз прилила не к носу, а к другой части тела. К мозгу, чтобы найти выход из ситуации, не повредив чувствительную голову мелкого.       - Может, вы его по старинке, в гендзюцу? Или мы с Самехадой поработаем?       - Нет, он должен согласиться сам.       - Тогда какого чёрта меня держишь?       - Твоё согласие может проявиться и в разжимании рук.       - Это… какой-то ритуал Учих? Вроде брачного, или… - почесал затылок Кисаме.       - Да.       - Если это так похоже на свадьбу, то где моё кольцо? С бриллиантом и из золота, а не твоё с алика.       - Оно серебряное. Наверное. А зачем твоей тщеславной душеньке кольцо?       - Надо будет жить на что-то после твоей кончины, раз уж карьеру придется завершить. Кольцо в ломбард сдам. А эти ваши не примут. Я с Орочимаровским пытался.       - У меня есть уверенность, что ваш младший братишка – аферист.       - Какой ты интересный и весьма коварный, - с какой-то гордостью, игнорируя обеспокоенный шепот напарника протянул Итачи. – Но важнее то, что я думал, он тебя обеспечивает, а тебе по ломбардам приходилось ходить.       - Ага, папик называется, а катану год жлобил. Потом я его уломал конечно, и на Кусанаги и на призыв, но вот к чему всё привело.       - Саске… знаешь, тебе не нужно будет сниматься в порно, чтобы я тебя учил, - трогать тебя будет достаточно.       - А ты… ты обещаешь… - младший прикусил губу и захлопал ресницами, прикидывая перспективы и впадая в ностальгию. - Обещаешь покупать мне помидоры, сколько и когда захочу?       - И лепить онигири на завтрак, - а помидорами ограничимся дозой, не вызывающей аллергическую сыпь, но это написано мелким шрифтом в примечании.       - Ну, значит побегу, - младший отпустил треснувшую от напора статую и отдался в руки брата, который его подхватил, а то мало ли, сбежит ещё. - Просто врагов надо держать близко и тратить их деньги. А ты-то сам чё хочешь?       - Уговор про тело я поддерживаю.       - А, ну ладно, - при учёте того, что Итачи он, скорее всего, наверное и может быть всё равно убьёт, зачем его трупу тушка Саске не очень понятно, ну и ладно. - Но этот плащ я так носить не могу, можно хоть с плеч спустить, а то позор какой-то.       - Когда ты только разучился нормально носить одежду?       - Когда у меня появился в ней вкус. Но ведь так правда лучше? – младший Учиха расстегнул верхние кнопки плаща и оголил плечо.       - Кх, - на открытом плече заалели растекающиеся капельки крови, стратегически сохраненные на подобный случай.       - Я понял, буду под низом носить рубашку, - тяжелый компромисс. - Но только не дома.       - Да, конечно, что-нибудь подберем, - нижнее бельё и футболка с братского плеча это вполне себе одежда, да и костюм горничной… хотя кимоно тоже хорошо, определённо. Ещё обязательно достать кошачьи ушки у ниннеко. Глупый младший братик, думай, что стоит за уплатой телом.       - Нии-сан, что это там, внизу, в меня…       - А, это журнал.       - Ах.       - А вот это уже мой член.       - Итачи-сан, я тут разберусь сам, вам вовсе не обязательно тут оставаться, - с надрывом в голосе напомнил о своём присутствии Кисаме, до этого притворявшийся экспериментальным деревом или молчаливым посетителем выставки искусства, считая чешуйки на статуях змей, и раздумывая, кто кого съест раньше: Хидан или одна из его девочек-акул. А видео «что ты делаешь, (сводный) братик?» в реальной жизни он лицезрел ещё два с лишним года назад, - при попытке захвата джинчуурики девятихвостого. Ему хватило.       - Главное – уничтожь все экземпляры и фотографии. С Орочимару я разберусь потом лично. А организации скажи, что у меня медовый месяц и я использую все нереализованные дни оплачиваемого отпуска.       Братья таки немного поменяли позицию, и Саске занял родное место на спине старшего.       - Знаешь, нии-сан, я, в общем-то, из-за тебя и согласился на все эти съёмки. Знал, что ты не стерпишь марания твоей фамилии и прочее.       - Себя я не убью, не надейся.       - Да я и не надеялся. Просто знай.       - Мне скорее лестно, чем совестно, но представим, что это не так и тебе нужно меня утешить…       Кисаме задумчиво смотрел в сторону удаляющихся навстречу первой брачной ночи, пока они не скрылись за поворотом, а затем изрёк то, что давно собиралось в единую мысль:       - Если меня чему и научили братья Хозуки и Учиха, так это тому, что братская любовь – самая пугающе сильная вещь в мире.