Правда, которая открылась "Зелени".

— Насмотрелись на беззаботные деньки, детишки? Теперь пришло время окунуться в жестокую реальность тех дней. — проговорил призрачный голос, после того как пейзаж вокруг парней изменился. — Почему ты резко переместил нас сюда? И почему не говоришь свое имя? — возмутился Цзинь Жулань. — Скоро вы узнаете кто я. А пока смотрите. — и голос затих. — Да он издевается! — Цзинь Лин, успокойся, я уверен, нам это показывают все не просто так. — сохраняя спокойствие сказал Лань Юань. — Сычжуй прав. Надо сохранять спокойствие, кто знает, что с нами сделает этот кто-то, если мы его разозлим. — Ладно- ладно, понял. Но где мы? Напоминает местность Гусу. — Да, это похоже на Облачные Глубины. Пойдемте наверх. Юноши поднялись по лестнице и прошли через главные ворота. Они быстро нашли Хангуан-цзюня и Цзэу-цзюня. — Брат. — Ванцзи, я тебя искал. Дядя срочно хочет с нами встретиться. — Мгм. Как только они вошли в кабинет, Лань Цижень сразу подошел к племянникам. — Дядя, почему вы такой встревоженный? — Кто-то пытается пробиться через барьер. У нас осталось не так много времени. Ванцзи, иди к учебным павильонам, скажи, что занятия на сегодня отменяются и собери всех на главной площади. Лань Сычжуй и Лань Цзинъи переглянулись. — Неужели это тот день? — Что за день? — поинтересовался Цзинь Лин. — День сожжения Облачных Глубин… — Мгм. — кивнул Хангуан-цзюнь и вышел. — Сичень, иди со мной, проверим барьер. — Хорошо, дядя. Ребята решили пойти за Хангуан-цзюнем. Как и было велено, Лань Ванцзи сообщил об отмене занятий и собрал всех на главной площади. Совсем скоро к ним вышли Лань Сичэнь и Лань Цижень. — Мы собрали вас здесь по важному делу. Кто-то пытается к нам проникнуть, вторженцы принадлежат клану Вэнь, наш барьер долго не выстоит, поэтому немедленно вывести младших адептов и детей! Взрослые ученики вместе с нами будут держать оборону! Немедленно начинаем! — строгим тоном отдавал распоряжения Лань Цижень. Ученики тут же стали выводить детей и своих шиди в безопасные места за пределами Ордена. Когда почти все были выведены, люди Вэнь все же прорвали барьер. — Быстро уводи оставшихся. — сказал Лань Сичэнь, увидев последнюю группу людей. И тут же он услышал лязг мечей. Лань Хуань тут же помчался на шум, нарушая правило Ордена о запрете на бег. Увидев одного своего адепта, который сражается против двоих сразу, Сичэнь быстро вытащил Шоюэ из ножен и бросился отбить атаку. — Разве праведные заклинатели вмешиваются в чужой бой? — насмешливо спросил заклинатель Вэнь. — Вмешиваются, если этого требует ситуация. Двое на одного. Это не выглядит как равносторонний бой. — холодно ответил Первый Нефрит. — Да как он смеет задавать такой вопрос! Этот Вэньский пес…мф?! — рука Цзинъи резко легла на рот Цзинь Лина. Жулань яростно посмотрел на друга и хотел возмутиться, но вдруг до него дошел смысл сказанного. — Сычжуй, не подумай неправильно, я не считаю плохими обычных людей. Я ненавижу именно таких, как этот подонок. — попытался неловко оправдаться молодой Глава Цзинь. Ему было стыдно за свою импульсивность, зная, как эта тема важна для Лань Юаня. — Все в порядке, Цзинь Лин. Я тебя понимаю, таких я тоже не выношу, ведь их поступки просто ужасны. Тебе не за что извиняться. — Вот и хорошо. — выдохнул юноша. И тут же внимание парней привлек бой. Цзэу-цзюнь легко отбивал атаки противника, его меч будто был продолжением руки, он наносил точные удары, блокировал выпады. Первый нефрит клана Лань словно кружился в танце, а не уворачивался от меча заклинателя Вэнь. Наконец, отбив очередную атаку противника, Сичэнь сделал резкий выпад вперед и пробил грудь адепта Вэнь. Лань Хуань с сожалением посмотрел на лежавшего перед ним человека, но после его взгляд стал серьезным. — Надеюсь в загробном мире, ты найдешь правильный путь. — помолился Сичэнь, после чего подошел к своему адепту, который тоже закончил с врагом. Неожиданно они увидели огонь, и не просто огонь, а огромный пожар! Цзэу-цзюнь сорвался с места в сторону огня. Когда он прибежал на место, то был охвачен нескрываемой паникой. Его отец лежал без сознания на земле, дядя, оперевшись на меч, тяжело дышал. — Дядя! Что с отцом? Где Ванцзи? — чуть ли не кричал Лань Хуань. — Сичэнь… Послушай, немедленно убегай. — с отдышкой прохрипел Лань Цижень. — Нет! Я… — А-Хуань, слушай внимательно! Твой отец…кха-кха, твоего отца скоро не станет, и ты станешь следующим Главой Ордена Лань, тебе надо немедленно спрятаться. Найди людей, сколько сможешь, мы должны найти любую помощь. Начинается война. — из-за дыма, говорить было тяжело, но Цижень был обязан донести всю важность ситуации до Сичэня. — Ладно… я понял. Я приду с людьми, дядя! — произнес Цзэу-цзюнь и быстро убежал в сторону библиотеки, за ней располагался потайной выход из Ордена. На середине дороги мужчина встретил младшего брата. — Ванцзи! — Брат! — Ванцзи, пожалуйста, будь предельно осторожен, я пойду дальше, отбивайся как сможешь, на кону твоя жизнь! — Я понял, и ты будь осторожен. — уверенность, залегшая на дне глаз Ванцзи, придала храбрость Лань Сичэню, и он убежал вперед. — Как это тяжело, бросать своих людей. — Это ужасно, это только начало, но уже столько людей запачкали свои руки кровью других людей. — шепетом сказал Лань Сычжуй. — Это объявление войны. Орден Вэнь сообщил об этом напрямую. — также шепетом произнес Цзинь Лин. Тем временем Хангуан-цзюнь ворвался в библиотеку. Он стал быстро собирать ценные свитки, книги и мудрости клана. Все было надежно спрятано в мешочек Цянькунь, а сам мешочек был спрятан глубоко в ханьфу. Остальное же Ванцзи решил вынести в руках, но тут на него напали. Заклинатель Вэнь вытащил свой меч и стал наносить один удар за другим, он был проворным и быстрым. Лань Чжань быстро выхватил Бичэнь одной рукой, в другую же переложил свою ношу, было не удобно, но этого хватило, чтобы успешно отбивать атаки нападавшего. — Нет! Хангуан-цзюнь! Обернитесь! — закричал Лань Цзинъи, слишком вжившийся в эту атмосферу. — Он тебя не услышит. — ответил Цзинь Жулань. Сзади к Лань Ванцзи приблизились еще трое людей Вэнь. Один нанес сильный удар в спину, второй сделал удар по ноге Второго Нефрита. Раздался звук ломающейся кости. — Гх! — стиснув зубы, сдержал стон боли Лань Чжань. Ему сломали ногу. — Я не могу на это смотреть. — прошептал Лань Юань. Ему было больно смотреть на эту сцену, он понимал, что это все в прошлом, но… как же тяжело осознавать, что ты не можешь помочь близкому человеку. — Лучше сдайся добровольно! — … — Лань Ванцзи лишь упрямо поджал губы и устремил свой взгляд на противников. Он оборонялся как мог в своем состоянии, и вскоре к нему прибыло подкрепление. Они смогли отбить атаку Ордена Вэнь, но Облачные Глубины были сожжены.

***

Резко ребят перенесло в Пристань Лотоса. — Что? Почему нас опять перекинуло? — спросил Лань Цзинъи. — Не знаю. — Наверное, это все. Видимо, члены нашего Ордена смогли отбиться. — предположил Сычжуй, хмурясь. Они оглянулись по сторонам. Они очутились в главном зале Пристани Лотоса. В помещении находились все члены семьи Цзян и Вэй Усянь. — Орден Цишань Вэнь и впрямь потребовал подобное? Вот же наглецы! — оторопел Цзян Чэн. — Что происходит? — поинтересовался Лань Сычжуй, смотря на напряжённого Главу Цзян со свитком в руках. — М? Сейчас посмотрим. — ответил Цзинь Лин и обошел возмущенного младшего дядю. — «Молодым людям следует прибыть в Цишань в течение трех дней и пройти курс перевоспитания под руководством наставников из Ордена Цишань Вэнь. Данное решение принято в связи с неумелым обучением Орденами их младшего поколения». — Это то самое «перевоспитание»? Да как они могли такое требовать, после того, как сожгли Облачные Глубины?! — ярость быстро отразилась в глазах Цзинъи. — Цзинъи, успокойся, все в прошлом. — Но это не отменяет того факта, что это ужасно. — Тут ты прав. — Ребята, это значит только одно, совсем скоро будет война… — осознал Цзинь Жулань. Тем временем, Мадам Юй окончательно потеряла терпение. — Как ты можешь оставаться спокойным?! В число тех учеников обязательно должен входить наследник клана. Ты понимаешь, что значит? Это значит, что А-Чэну придется быть там! А знаешь, зачем нас вынуждают посылать их туда? На перевоспитание? Они заставляют отправлять наших детей им на забаву, просто-напросто беря в заложники! Цзян Чэн понимая, чем это может закончиться, встрял в эту тираду: — Матушка, не гневайся. Я пойду сам. — Конечно же, ты пойдешь! Или позволишь идти своей сестре? Погляди-ка на нее, как она радостно чистит семена лотоса от кожуры. А-Ли, прекращай. Для кого ты их чистишь? Ты — госпожа, а не чья-то слуга! — резко ответила Мадам Юй, наблюдая как Цзян Яньли чистит семена для Вэй Усяня. — Она только что назвала учителя Вэй слугой… — Это… подло, — прокомментировал Жулань. — я не понимаю бабушку. Хоть Вэй Усянь и, правда, родился как сын слуги, но он воспитывался ими также, как и младший дядя. Он им словно приемный сын, глупо ненавидеть ребенка за ревность к его давно почившей матери. И ее отношение к моей маме… Почему она так на нее злится, ведь мама просто заботится о члене семьи. — недоумевал юноша, с грустью в глазах наблюдая за матерью. Как он мечтал, чтобы мама была рядом с ним… — Не обижайся, Цзинь Лин, но твоя бабушка очень темпераментная, а учитывая все это с множеством лет ревности, неудивительно, что она стала резко относится ко всем. — выдал вполне очевидную вещь Цзинъи. Сычжуй предпочел не комментировать это, но мысленно все же согласился. Его задело то, что Госпожа Юй назвала его папу слугой. Со следующей сцены, устроенной Юй Цзыюань, Цзинь Лин пребывал в полном недоумении. Вэй Усянь даже не обратил внимание на то, что его назвали слугой, в то время как Цзян Фэнмянь попросил свою супругу успокоится. Это и стало точкой кипения Мадам Юй. — Что, разве я сказала что-то не то? Слуга? Не хочешь слышать этого слова? Цзян Фэнмянь, ты вообще собираешься посылать его туда или нет? — почти шипела Хозяйка Пристани Лотоса. — Это ему решать — попытался успокоить жену Глава Цзян. — Я, конечно, пойду! — отозвался Вэй Ин. — Я не могу бросить Цзян Чего и своих шиди. — Прелестно. Он может пойти, если хочешь. А если нет — может преспокойно оставаться здесь. Почему А-Чэн должен идти, несмотря ни на что? Все присутствующие сидели тихо, ожидая, пока Мадам Юй выпустит пар. Цзян Чэн, не шевелясь, посмотрел на мать. — Матушка. — Что — «матушка»? Как и отец, просишь меня меньше болтать? Ты самый настоящий простофиля. Я давно тебя предупреждала, что ты за всю жизнь не превзойдешь сидящего рядом с тобой. Ни в самосовершенствовании, ни в ночной охоте, ни даже в стрельбе по воздушным змеям — тебе не угнаться за ним! Кто же виноват, что твоя мать оказалась хуже других матерей? Но матушка переживает за несправедливость по отношению к тебе, из раза в раз говорит не слоняться с этим — указав рукой на Вэй Ина, — без дела. А ты по-прежнему заступаешься за него. И как только я породила такого сына?! Женщина вышла из зала, оставив Цзян Чэна сидеть с то с краснеющим, то с белеющим лицом. Цзян Яньли неслышно поставила ему на стол миску с очищенными семенами лотоса. — И что это было? — отозвался в тишине Лань Сычжуй. Он был шокирован. Эта женщина, Госпожа Юй, вызывала у него непонятные чувства, но одно он понимал точно. — Извини, Цзинь Лин, но Госпожа Юй мне очень не нравится. — Я… хоть она и моя бабушка, но я тебя понимаю. — нахмурившись, ответил Цзинь Жулань. — Почему она так отзывается о младшем дяде? Они с Вэй Усянем такие же разные, как Небо и Земля, их бессмысленно сравнивать. — Помимо этого стоит и другой вопрос, как можно принижать достоинства собственного сына? Она же намеренно настраивает учителя Вэй и Главу Цзян друг против друга! Да сколько же в ней злости и обиды на мир, что она срывается на всех? — тараторил Лань Цзинъи. Цзинь Лин знал причину почему бабушка срывается на всех. Она до последнего думала, что дедушка любил покойную мать Вэй Усяня, но даже так юноша не понимал зачем срываться на детей? Особенно на своих. Мама для нее слишком слабая и через-чур добрая, младший дядя — слабак, который не может превзойти слугу, ну а про Вэй Усяня и говорить нечего, он у нее вообще как гвоздь в глазу. Цзинь Лин был разочарован. — Я наберу еще человек, вы отправляетесь завтра утром. А сейчас идите и отдохните, доброй ночи. — с этими словами Цзян Фэнмянь поднялся с места и тоже вышел. — А-Чэн, А-Сянь… — тихо позвала парней Цзян Яньли. Юноши переглянулись и обняли сестру. Им предстояло нелегкое испытание, и времени на мирные посиделки у пирса не осталось. Тяжесть приближающейся войны начала давить на плечи.