Упарупа

Если бы Намджун вёл личный дневник, то в нём от корочки до корочки, в каждой строчке мелким почерком, вылезая на чистые поля, он писал бы о Юнги. Он бы рисовал его лицо от скуки и чиркал под карандашными портретами его же фразы, невольно запомнившиеся в разговоре. Он бы писал стихи о его изумительном упарупе с десноватой улыбкой и незаметных веснушках на скулах... Ох, нет, вычеркнуть этот пункт, он уже пишет. Намджун так глубоко и бесповоротно, безбожно, до помутнения рассудка, до тремора и бессонницы, до искусаных губ влюблен в оборотня. Наму старается как можно чаще, когда выдаётся свободный час, приходить на озеро к Мину и приносить ему что-то интересное, чтобы устраивать торги и продавать ему за две жестяные крышки со стеклянных бутылок от лимонада коробочку молочного коктейля с клубникой. Юнги не то что совсем отрезан от социума, но многие обычные вещи часто приходится ему объяснять на пальцах — почему, например, на траве не вырастет клубника, если он выльет на нее этот коктейль. Мин Юнги, черт возьми, у него на глазах сдавливал пальцами упаковку и наблюдал за тем, как земля впитывает розоватую струйку молока и улыбался, так сильно верил, что у него получится вывести новый ягодный сорт. Очень не хотелось его расстраивать, очень, но иногда приходилось видеть, как он понимающе качает головой и теряет былой энтузиазм после объяснений Кима. Намджун старается поднять настроение Мина всеми способами, даже если сильно устал и сам не в духе, катает его на велосипеде и старается не упасть, потому что рискует навредить Юнги, а он ему доверяет так, как не доверяет даже самому себе. Ким ездит с ветерком и улыбается, слыша негромкий смех розового мальчика сзади. Он всегда держится так крепко, прижимаясь со спины, и боится расслабиться хоть на секунду, чтобы его нога не попала в колесо, например, но, несмотря на это, он полон счастья рядом с мужчиной, потому что он дарит ему незабываемые эмоции. Как бы он сейчас проводил свое время, если бы не Ким? Наверное, как всегда, как рыбка, глупенькая, пустенькая, скучненькая. Никакусенькая. А с Джуном можно быть человеком и слушать его во все уши, он очень интересный и грамотный рассказчик, внимание Юна привлечь нетрудно, а вот удержать его — очень. Самому ему нечего практически рассказывать, а вот напиваться информацией из такого живого и интересного источника-носителя он не прочь. В один пекучий августовский день Намджун, переплетая в пышный венок стебельки диких цветов, услышал то, отчего, возможно, глубоко внутри себя он будет визжать, как умалишённый, и обнимать самого себя до хруста от радости. Юнги сидит перед ним в его футболке и его шортах, подкрепленных булавкой в области талии, потому что его старая одежда показалась ему чересчур заношеной и совсем негодной. Он подает ему цветы и перебирает пальцами песок в поисках необычных потеряшек, которые можно будет подарить Намджуну. – Хён, – Юн поднял голову и облизнул губы, чувствуя попавшие на язык нечаянно песчинки, неприятно скрипящие на зубах, – я давно не был в городе. – Хочешь сходить со мной вместе? – интересуется Джун и старательно перекручивает концы, прикусив щеку. Юнги понимает, что выразился немного не так, как задумывал, поэтому пробует изъясниться иначе. – Я имею ввиду в здании. Прямо в квартире. Дома, в смысле. Внутри. Где люди живут. Намджун поднял голову, соединив два конца венка в кольцо. Он непонятливо хлопает тёмными глазами и приподнимает брови. – Ты хочешь ко мне в гости? – Да... На длительное время. Между парнями повисла тишина. Юн-и отвел взгляд и порозовел почти до такого же оттенка, как его волосы. – Хочу задержаться у тебя надолго. С тех пор, как ты появился здесь, меня больше не удовлетворяет жизнь в воде в животной форме... Я хочу жить, как ты. Тебя окружает так много интересных вещей, что-то постоянно происходит, движется, появляется, я с тобой за один день узнаю больше, чем за всю жизнь. Я боялся, что мой дом останется без присмотра, но сейчас, думаю, я готов пожертвовать всем этим. Намджун обморозился. Юнги действительно хочет в его каменный ящик? О, милый, ты не знаешь и тысячной доли того, что знает Джун. В его жизни немало плохих новостей, о которых он никогда не рассказывает, он был так рад, что Мин живет обособленно и не знает тех проблем и бед, которые случаются ежесекундно в мегаполисе и во всем мире. Аксолотль не готов так резко погружаться в человеческую среду, он с ума сойдёт от информационного шума, в конце концов, он сойдёт с ума от постоянных громких звуков и движения! Он заблудится в этом море, Юнги не представляет, насколько велик мир, насколько токсичны люди вокруг. Люди так ненавидят людей, они так любят причинять боль и упиваться чужими страданиями. Юнги слишком хрупок и чист для них. Он ничего не знает о городе, он не знает, с чем может столкнуться в каменных джунглях, он задохнется от тесноты его нового "дома", бесконечные ограничения и правила задушат его. Намджун невольно вздыхает и заламывает брови. – Ты уверен? – На все сто. – Юнги, я не думаю, что это хорошая идея, – сказал Ким, надевая на голову юноши пёстрый пахучий венок, – разве тебе не нравится твоя свобода? – Я ею сыт по горло. Я свободен, но мне так скучно, я все окрестности рядом изучил вдоль и поперёк, здесь больше нечего искать. Я хочу научиться чему-то новому и жить в той же среде, что и ты. Хочу быть как ты. Джун легонько дёргает уголком губ и опускает взгляд на свои руки. – Я же тебе только хорошее рассказываю, чтобы тебя не расстраивать. Я не лгу, просто не раскрываю все карты. Знаешь, как опасно там, где я живу? – Ну Джун! – психует Юн и хмурит тёмные брови, – Разве я так много прошу? Я просто хочу быть с тобой! У меня нет причин оставаться здесь больше. От тебя я узнал, что есть места, которые ждут меня, а я жду их, ты не переубедишь меня. Юнги с цветочной короной на голове выглядит как принц ангелов. Принц растений и клубничного молока, сияющих камешков, пуговиц в иле и песочного печенья. Невыносимо красивый, невыносимо упёртый. Джун не выдерживает. – Если тебе правда не жаль оставлять это место, то... — Нет, не жаль. – Ни капли... – Абсолютно. – То я могу забрать тебя к себе. Но о тебе никто не должен знать, крошка Упарупа. – Хорошо! — радостно восклицает Юнги и поднимается на ноги, взметая песок в воздух, – никто никогда не догадается, кто я. Буду жить в твоей ванной! Намджун раскатисто засмеялся и подошел к своему велосипеду, на который уже мастится парень. – Есть что-то в озере, что ты хотел бы забрать? – Я уже все, что имел, отдал тебе. Ты же не выбрасываешь мои подарки? — серьезно спрашивает он и смеряет Кима настороженным взглядом. – Клянусь, нет. Отряхни коленки хотя бы, — просит он и начинает стряхивать ладонями песок с его кожи и одежды. – Хён. — А? Джун не успевает среагировать, как неожиданно оборотень подаётся вперед и накрывает его мягкие губы своими, сминая их в первом взрослом поцелуе, сжимая сидушку байка пальцами от неловкости. Юнги плавно проводит кончиком языка по тонкой коже и смазывает ее слюной, чуть склоняя голову вбок с закрытыми глазами. Он отпрянул от его лица уже через несколько секунд, но сердце его колотилось так, словно он только что бежал несколько километров без остановки. Наму выглядит сраженным наповал. Этому волшебному поцелую он готов посвящать сотни своих любовных текстов. Джун в полном молчании помог Юнги забраться на багажник, сел впереди него и оттолкнулся ногой от земли, начиная крутить педали. Юн прижимается к старшему и с печальной улыбкой смотрит на удаляющееся озеро, в котором он провел большую часть своей жизни. Мин больше не маленькая ящерка. Теперь он готов к чему-то новому, чему-то большему, больше, чем его лужица на опушке. Вечером они обязательно лягут спать вместе. Юнги – в ванне, полной воды, в домике из зоомагазина, а Джун на коврике рядом в полной темноте – от усталости не успел дойти до кровати, вырубился прямо на месте, наблюдая за любимым зверёнышем. Но это только первая ночь, Юн-и нужно привыкнуть, обжиться, а немного позднее он непременно согласится провести с ним ночь в одной постели и под одним одеялом, как настоящая пара возлюбленных. Над его головой будет висеть пробковая доска с прикрепленными на иголки кусками бумаги с текстами. Ему потребуется много времени, чтобы научиться базе английского языка и понять, что в каждой блошьей строчке Джун пишет днями и ночами о нем. В этом доме все теперь о Юнги, маленьком оборотне со дна озера и вершины сердца Ким Намджуна.