Историк

      Для Антона посвящение в студенты прошло бурно и весело. Отпросившись у Попова в клуб и заявив что будет поздно, Шаст вышел из квартиры. То что омега поехал на вписку, Арсению знать не обязательно. Сидя на перднем сидении такси, Антон не переставая отвечал на приходящие сообщения.

Дима Антох, ну ты скоро? 21.43

Вы

Да еду я!

21.43

Вы

Заебал уже, честное слово.

21.44

Дима Блять, Попов. Ты мне и нахуй не сдался. 21.44 Дима Шеминов достал уже. 21.44 Дима «Где твой длинный? Скоро он будет? Я устал его ждать!» 21.44 Дима Я устал слушать одно и то же! 21.46

Вы

Ха-ха. Потерпи. Не много осталось.

21.46

Вы

Подъезжем.

21.46

      Антон всеми силами старался игнорировать сообщение, что пришло с номера Арса, но любопытство взяло верх, и парень перешел по сообщению:

Второе сентября

Папочка За неправильный ответ получишь наказание ремнем. 21.44       Шаст, был в легком шоке после прочтения смс. Во-первых, оно должно было прийти еще утром, на паре. Но какого-то члена, он получил его только сейчас. Во-вторых, он ошибся. Ошибся и получит наказание. Твою мать! Он в любом случае получит! За то что не ответил на смс, за то что ответил не правильно, за то что напьется. Но, это же Арс. Его любимый Арсений Сергеевич, который не простит себя за причиненную боль этому юному телу. Трясущимися руками Антон принялся печатать:

Вы

Арсений Сергеевич, простите, что не ответил. Сообщение пришло недавно.

21.50

— Приехали. — объявил таксист, убавляя громкость на магнитоле. Антон передал деньги и открыл дверь. — Спасибо. До свидания. Хорошего вечера. — протараторил он, захлопнув дверь авто.       Перед Антоном высилась панельная многоэтажка. Старая, потрепанная временем хрущевка почти полностью погрузилась во мрак. Лишь окно на пятом этаже мерцало всем цветами радуги. Телефон в руках Антона завибрировал. — Тоха, какого члена тебя все еще нет? — голос Димы, Антон не сразу узнал. — Дим, это ты? — Кто же еще?! — Дим, спускайся. Тут холодно немного. Я не хочу заболеть — Хорошо, Тох, жди. — Дима сбросил звонок.       Через время дверь подъезда открылась. Позов в пятнистой футболке и коричневых шортах, быстро оглядел хмурого Антона и пропустил того в подъезд. Шастун покрылся гусиной коже: он давольно долго пробыл в осенней куртке на холодном ветру.       В квартире было слишком много людей, слишком много разных запахов, которые Антон с интересом изучал. Кто то пахнет самыми нежными фиалками, кто-то сырой землёй, краской, свежим хлебом, кислым флэшэм, а кто то не пахнет вовсе.       Шастун никогда не гордился своим запахом, но и скрывать его юноша не хотел. Ведь как выделится в топле точно таких же как и ты омег, если ты пахнешь какой нибудь розой? А Шастну хотел выделяться, хотел получать внимание, хотел запомниться. Поэтому скрывать свой родимы запах жаренной картошки он не хотел.       Не успевает юноша снять обувь, как в его руки вкладывают бумажный стаканчик в котором, судя по запаху, едкая водка или дедов самогон, которым чистят трубы. — Меня не унесет? — выпив половину стакана, спрашивает Шаст. Парень чувствует как язык уже начинает заплетаться, а сознание плыть, но все равно задаёт Диме этот вопрос. — Смотря сколько тебе надо. — Позов пожимает плечами, — Если что, скажи мне пароль от телефона, чтобы я мог позвонить если ты напьешься.       Шастун оглядывает Диму. И пускай слова он проговаривает медленнее, но пьяным не кажется: ходит ровно, отвечает внятно. — Он не запоролен. А ты разве не пьешь? — омега снова делает глоток. Жгучая водка согревает горло в частности, грудь в целом. — Я на гармонах, мне нельзя. — Дима показывает свой стаканчик. На его стенках налет от апельсинового сока. — Не понял? — Шаст встаёт чуть ближе, потому что из-за усилившейся музыки не разбирает слов друга. Позов встаёт на носочки. — Я пью гормоны, чтобы забеременеть. Ну и чтобы течка вернулась. — кричит в ухо Дима. — Блин, жестко. А давно ты на них? — Пару месяцев. — Позов, устав цепляться на за плечо Шаста, опускается на пол и кивает на диван. На нем уже сидит какая-то парочка, но места в квартире итак почти нет, поэтому выбирать не приходится. Они садятся рядом, стесняя влюбленных своим присутствием. — Димасик! — из толпы людей выплывает мужчина, который уже явно под градусом. Его грузное тело слегка шатается, в словах путаются буквы, а в карих глазах загорелись искорки. Мужчина садится на подлокотник дивана, окончательно выгоняя пару с него. — Знакомься, Антон, это Стас. Стас, это Антон. — Здорова, Антоха. — он хлопает омегу по плечу, — Эт ты новенький у них в группе? — Ага, типа того.       Шастун не умел находить общий язык. Вообще в паре с Арсом главным за социализацию был Попов, но теперь, когда его мужчина дома, спит или смотрит свои убогие турецкие сериалы, ему самому приходится общаться с людьми. — Еба. — тянет Стас. — Я тебе про него говорил, к слову ты должен мне сотку. — Позов раскрывает ладонь, объясняя, — Мы спорили на препадователя. Стас проспорил. — У вас серьезно мужик? — Ага. — Шастун кивает, сжимая стаканчик в руке. Принюхавшись к перегару, Антон понимает, что их новый знакомый альфа. Что может быть хуже чем пьяный альфа в близком контакте? — Красивый? — Да, но он на подавителях, так что не рискуй. — осаждает его Позов, тщаметив реакцию друга. — Меченый? — Шеминов не успокаивается. — Да, блять. — резко произносит Шастун, взглянув в карие глаза напротив. Стас умолкает. — Ты первокурсник? Я тебя не видел на парах. — Не, я четвертый курс. Востоковед, блять. — Ему не нравится его специальность. — поясняет Дима. — Конечно не нравится. Какой я востоковед, блять? — Обычный, Стас, обычный. Такой же как и Антона комик. Ты кстати как по юмору? — Ну в школе в КВН играл, а что? — Шастун заглядывает в телефон. Пусто. Арсений прочитал, но не ответил. — Да тут тоже, типа своей команды есть. Мы даже несколько раз призовые места занимали. — Шеминов встаёт с подлакотника.

***

      Арсений перешагивает через полумертвые тела на полу. Четыре утра, но музыка все ещё орет из огромных колонок. Пара пьяных тел пытаются двигаться на «танцполе», но шевеления шпрот в банке намного живее и активнее.       Антона он находит на кухне, облокотившимся на стену. Щеки и кончик носа розовые, любимый запах жаренной картошки вызывает отвращения: слишком много разных ароматов и стойкий запах перегара. Попов морщится, но трясет юношу за плечо. Зелёные глаза нехотя открываются. — Тосик, пойдем домой, маленький. — Арсений пытается поднять Шастуна, но вялое тело еле дышит. — Сколько ты выпил? — а ответы мычание, — Антош. — тише говорит Арс. — Два стакана. — бодрее говорит только что вошедший на кухню парень. Арсений помнит его лицо но не помнит имени. — Его быстро разнесло. — И давно он такой? — Попову все-таки удается поднять мужа на ноги, оперев его на свое тело. — Может полчаса. Как только закончил стакан. Я там ещё нескольким помогаю. Не видел толком. — А ты медик? — укутывая Шаста в свою одежду, спрашивает Арсений. — Нет, но у меня отец очень долго на скорой работал, а мать хирургом. Поэтому я как-то с детства.       Арсений кивает. — Хорошо, спасибо, э. Дима? — Да не за что, Арсений Сергеевич. — О сегодняшнем ни слова. Я не хочу чтобы про нас кто то знал. А ты выглядишь надёжным, поэтому постарайся не говорить об этом? — на последок произносит Попов, вытаскивая тело Антона на лестничную клетку.

***

      На следующие утро, сгорая от стыда и похмелья, Антон просыпается. Арсения рядом нет, но на тумбочке заботливо оставленн стакан с водой и таблетка, а под кроватью, рядом с тапочками, стоит таз.       Шастун делает несколько глотков воды, размывая образовавшуюся в горле пустыню, а потом выпивает таблетку.       Голова немного кружится, но сев на кровать, омега чувствует все давление Земли на своей голове. — Проснулся? — Арсений заглядывает в комнату, а после треплет мужа по голове. Антон льнет к его руке, словно котенок. — Ага. Я честно не хотел так много пить. — Да ты и не много выпил. Два стакана. Мне Дима рассказал. — Попов садится рядом. — Позов? Он теперь знает о нас? — Относительно. В этом мире вообще все относительно. И его знания о нас, и порка… — Арсюш, не надо, я не настроен. Хочу просто жареной картошечки и обнимашек. — устало произносит Антон, положив голову на плечо альфы. — Я и не буду. Головная боль тебя и так выебет. А картошечка. на столе, тебе помочь дойти? — Блин, Попов, я тебя так люблю! Ты бы знал! — радостно произносит Шаст, подняв голову с плеча, но тут же пожалев об этом. — А я и знаю, Тош. Знаю и тоже тебя люблю. — помогая встать с кровать, произносит Арс, а потом, слегка касается губами лба Шастуна.       Он тоже его любит.