Я, Аластор Грюм

      Одинокая луна освещала землю. Она была невольным и немым свидетелем стольких драм, случавшихся под её беспристрастным оком, что и не сосчитать уже. Эта ночь не стала исключением.       Молодой крупный мужчина склонился на коленях, придерживаясь за живот одной рукой, а второй опираясь о песок, лежащий под ногами. Он тяжело дышал, и с губ его периодически капала красная кровь, при свете луны казавшаяся чёрной.       Перед ним стоял другой мужской силуэт. Крупный, чересчур высокий для человека — метра три, не меньше. Он был босиком, в просторных штанах, явно старинного покроя — единственном предмете одежды на нём. На голой груди его разбросаны странные символы — иероглифы давно ушедшей цивилизации.       Лица великана не было видно. Его голову охватывал золотой обруч, который придавливал к лицу чёрный плотный кусок ткани, что доходил гиганту до подбородка.       — И чем же ты готов пожертвовать в этой войне с Тьмой, Аластор Грюм? — громогласно спросил силуэт.       Грюм сжал пальцами ускользающий песок, отмечая, что так ускользает и его надежда. Он распрямился, пытаясь не выдать, сколько боли вызвало это движение.       — Всем, — не задумываясь прохрипел он. Просто потому, что его так воспитывали. Просто потому, что это было его неотъемлемой частью. Просто потому, что так было правильно.       Великан засмеялся, а потом его смех прервался так же внезапно, как и появился.       — Сильные слова. Но правдивы ли? Проверим? — и на последнем слове он взмахнул рукой.       Где-то вдали закричала ночная зловещая птица…

***

      Молодая девушка со светлыми волосами резко вскочила и тут же ударилась лбом о потолок. Она застонала и опустилась назад, а потом едва разлепила свинцовые веки.       Воспоминания медленным течением заполняли её голову. Она была в автомобиле своего друга маггла Эндрю. Вчера они опять курили дурь. А сегодня ей всё равно снился этот проклятый сон, главных действующих лиц которого она всё так же не помнила, как и его смысла.       Этот странный сон изматывал её, почти убивал своей незавершённостью и какой-то неотвратимостью.       — Ханна, — дверь фургона отворилась, и в проёме возникло довольное смуглое лицо Эндрю. — Как сама? — протянул он, тряхнув головой, на которой гордо красовались дреды.       — Хуже не придумаешь, — простонала девушка, прикрывая глаза. — У тебя со вчерашнего осталось хоть что-то?       — Обижаешь! — он расплылся в довольной улыбке.

***

      Седовласый мужчина деловито всматривался в зеркало, что висело в его кабинете. Он поправлял аккуратную причёску и такую же бороду. Одет он был с иголочки — костюм тройка гармонично сидел на его подтянутой фигуре.       — А что, мистер Редхарт, будем сегодня поливать вас трансфигурированным дождём из эля? — невысокий полноватый аврор застыл у раскрытой двери кабинета.       — Да, надеюсь, да. Меня Вильямс к себе вызвал, — его пальцы скользнули к белоснежной рубашке, поправляя ворот, — думаю, наконец-то представит меня к пенсии.       — Поздравляю, мистер Редхарт. Заслужили, — улыбнулся аврор.       Седовласый мужчина развернулся к говорящему и улыбнулся.       — Да. Наконец-то поеду на родину, в Уэльс. Буду охотиться на мантикор и радоваться наличию всех своих четырёх конечностей после длительной службы в Аврорате. Так что скидывайтесь мне на подарок! И не скупитесь! — он хохотнул и вышел из кабинета, направляясь по длинному коридору туда, где расположился кабинет главы мракоборцев.       Джейкоб Вильямс принял своего друга, бывшего напарника, а теперь и одного из самых матёрых мракоборцев, очень радушно, но с каким-то растерянным выражением лица. Высокий, измождённый, почти высушенный, как мумия, с длинными светлыми волосами, ниспадающими до плеч, в очках, небрежно расположившихся на длинном крючковатому носу. Он всегда был таким, этот Джейкоб Вильямс, всегда жил работой, не обращая внимания ни на что, включая такие мелочи, как капля от кетчупа на мятой рубашке, так резавшей глаз Редхарту.       Тед Редхарт списал странное поведение владельца кабинета на то, что друг не хотел с ним расставаться, не хотел провожать на пенсию, видимо, думая, что это его оскорбит, поэтому благодушно улыбнулся и постарался всем своим расслабленным видом показать, что он к этому готов. Более того, он этого жаждет.       Налив по стаканчику огневиски себе и другу, Джейкоб начал:       — Тед, старина… Тут такое дело. Слыхал, что в связи с последними событиями Аврорат подлежит реструктуризации?       — Да, ходил слушок такой, — Редхарт лениво перекатывал на языке элитный «Огден».       — Так вот, представляешь. Теперь глава английского Аврората будет главой для шотландского, ирландского и уэльского, которые, к слову, перестают существовать как отдельные единицы и становятся частью всеобщего Аврората.       — Ого, лихо! Это ты теперь большим начальником будешь, да? Поздравляю, старина! Ты заслужил это! — Тед отсалютовал своему другу стаканом.       — Да… И это ещё не всё… Меняется теперь и состав следственных групп. Они теперь будут состоять не из двух человек, как раньше, а из четырёх-пяти — начальник и трое мракоборцев. На внедрение этого дают полгода.       Редхарт задумался и воззрился в стакан. И почему друг внезапно решил поплакаться ему? То ли он что-то не понимал, то ли…       — Э… да, сложная задача, — решил поддержать товарища Тед.       — Да, не то слово, — Вильямс поставил стакан на стол и немного наклонился вперёд. — Именно поэтому ты, как самый опытный аврор, которого я знаю, будешь одним из первых, кто возглавит такой отряд.       Тед всё ещё глупо улыбался, переваривая слова друга.       — Я… Что? — в его мозгу картины о том, как он бегает в лесу за мантикорой вместе со своими охотничьими церберами начали рассыпаться песком. — Но погоди! Джейк! Я же хотел на покой. Возраст уже позволяет! Джейк… Я думал, ты вызвал меня, чтоб отпустить на пенсию.       — Пенсию? — переспросил Вильямс. — Дружище, граничный срок, когда я должен… — он сделал уклон на последнем слове, — это сделать наступит только через пять лет. Я не могу сейчас тебя отпустить. Ты мне нужен.       — Но я ведь…       — Тед, послушай… Мне нужен кто-то, кто поможет всё это разгрести. Ты ведь сам в курсе, как сейчас возросла преступность, использование тёмных артефактов, которые даже маггловские вожди не гнушаются применять в своих целях. Да ещё и эти перемены. Я сам не справлюсь. Тед… Ты же мой друг. Ты должен мне помочь.       Редхарт отвёл взгляд.       — Джейк, мне нужен покой.       — Год, — выдохнул Вильямс, — дай мне год, пока я всё обустрою и присмотрю достойную замену тебе.       В кабинете застыла тишина. Редхарт понимал, что он уже проиграл. Он не сможет бросить друга ради собственных эгоистичных желаний. Ведь в своё время друг не бросил его.       — Полгода… — сдался Тед.       — Хорошо! — просиял Вильямс. — Ты не пожалеешь. Это будет новый опыт для тебя. Ты будешь только руководить из кабинета. А потом, может, тебе понравится, и ты захочешь остаться.       — Это вряд ли… — Редхарт почесал бороду. — Так, значит, я возьму в команду Веласкеса, Салливана и Рейса. Они вполне подойдут для следственной группы.       — Э… — Джейкоб Вильямс, глава Аврората, человек, полностью отдавший себя работе, местами сухой и чёрствый снова насторожил Теда своим странным поведением. — Тут такое дело… Команда уже сформирована за тебя. И да, я очень сильно прошу тебя взять туда мою дочь, Ханну.       — Ч…то? — на миг матёрый мракоборец потерял дар речи.       — Ты ведь знаешь, что у неё этот проклятый дар, Тед! — буквально взмолился Джейкоб. — Ей нужно научиться его контролировать, иначе она закончит, как… Тереза…       Редхарт вздохнул — он знал эту трагическую историю, будучи другом семьи Вильямсов. Знал также и то, как это потом подкосило Джейка и взрастило барьер между отцом и дочерью. Но всё же, это ведь не повод брать на себя обязанность воспитания дочери друга.       — Джейк, это исключено. У неё нет подготовки.       — Она закончила колледж при Аврорате, — парировал Вильямс.       — У неё нет опыта, — голос Теда предательски не звучал так же уверенно, как в предыдущей реплике.       — А как же его обрести, как не на заданиях? Послушай. Ты спихнёшь на неё бумажную работу — тебе будет легче. Она будет сидеть в кабинете, иногда помогать при помощи своего дара. Подумай. И грядки целы, и земляные гномы сыты!       Редхарт в недоверии поднял седую бровь, а потом вздохнул, кивая.       — Ладно. Кто там ещё?

***

      — Вы, ребята, курите в неположенное время, — поправляя очки, сухо произнёс молодой парень в строгом костюме. — До обеда ещё целых два часа.       — Ой, прости нас, Харпер! Только докладную на нас не пиши! — авроры, стоявшие возле входа в министерство, тут же засуетились, а потом остановились и залились грубым смехом.       — Ай, запамятовали. Тебя же уволили после того случая. Так что — всё! Ты больше нам не указ, — высокий коренастый аврор заулюлюкал и картинно показал Харперу сигарету между пальцев, медленно водружая её обратно в рот, в котором не хватало пары зубов.       — Но я всё ещё могу исполнить свой гражданский долг и доложить вашему начальству, — на лице юноши не дрогнуло ни одного мускула. — Налогоплательщиком, на деньги которого вы кормитесь, я пока ещё не перестал быть.       Миг — и на лицах авроров исчезли их улыбки.       Довольный достигнутым результатом, Харпер направился на встречу с бывшей начальницей, с той, что возглавляла отдел внутренних расследований — независимую структуру, которая держала в узде мракоборцев.       — Присаживайся, Ник.       Миссис Догерти была уже немолодой женщиной, сохранившей, однако, отпечаток былой красоты. И всё же, было в ней что-то опасное. И опасность эта не излучалась кокетством или женственностью, на которую падки мужчины, отнюдь. Ей были свойственны властность и холодность — то, что присуще миру сильных мира сего.       — Спасибо, миссис Догерти. Я постою, — ответил Харпер, вытянувшись по стойке смирно перед начальницей.       — Тебя не просто так уволили, ты ведь понимаешь это? — она щёлкнула пальцами и прикурила сигарету.       — Да, очевидно, в этом был какой-то умысел, мэм. Правда, я пока его не вижу, — честно признался Ник.       — Тебя переведут в экспериментальную группу авроров под руководством Теда Редхарта, — она замолчала, давая ему шанс осмыслить сказанное.       — Прошу прощения… Но… э… меня — к аврорам? — растерялся Харпер.       — Да, — коротко, чётко, железно. — Видишь ли, Ник, тут какое дело… — она встала и, захватив кувшин с непонятной красной жидкостью, направилась к цветку, что стоял на окне. Как только Догерти начала поливать его, очевидно, кровью, цветок ожил, раскрыл свои зубатые лепестки и благодарно ими захлопал. — В Аврорате творится много нелицеприятных вещей. Ты ведь и сам знаешь, сам расследовал превышения полномочий, пытки, применение запрещённых заклинаний и зелий, даже недавний случай изнасилования…       — Не подтверждённый пока, миссис Догерти, — подал голос Харпер.       — Это пока, — она повернула к нему голову и оставила кувшин возле цветка. — Нам нужен кто-то изнутри. Кто-то, кто будет знать всю эту систему, кто-то, кто найдёт компромат на главные опорные её элементы. Ведь рыба тухнет с головы. И, если Вильямс не справляется с возложенными на него заданиями — его пора заменить. Понимаешь меня, мальчик?       — Да, миссис Догерти. Можете на меня положиться.       Уж кто-кто, а он точно не простит, не пропустит нарушений со стороны зажравшихся мракоборцев, ведь у него в этом свой интерес.

***

      — Харпер? — переспросил Тед. — Стукачок этой сучки Догерти? Джейк, ты, видимо, не в своём уме…       Редхарт откинулся на спинку кресла и замотал головой. Нет, на такое он точно не подписывался.       — Тед, старина, — Джейкоб потёр лоб, — у меня не было особого выбора. Его нам насунули сверху. Я сам не представляю, как Догерти удалось это провернуть. Отказаться от его кандидатуры невозможно.       — Но я всё ещё могу отказаться от своей, ведь так? — а ведь он мог уже быть на полпути к Уэльсу. Трансгрессия до паба его друга, а оттуда — на лошади.       — Но ты ведь не сделаешь этого. Авроры своих не бросают, ведь так?       — Его же там сожрут.       — Вот ты и проследишь, чтоб этого не случилось. Или случилось, но чтоб без улик… Кхгм… Надеюсь, ты понял, что это шутка? В любом случае, я верю в тебя, — проговорил Джейкоб.       — Итак, с двоими из троих мне нужно будет нянчиться. Сам я, как ты мне обещал, буду в отделе. А расследовать-то кто будет? Умоляю, скажи, что последний хорош.       — О да, он хорош, — Джейк вытащил самую нижнюю папку. — У него были отличные показатели в Шотландии. Правда… хм…       — Не нравится мне это твоё «хм».       — Методы расследования у него специфические…

***

      Молодой мужчина крепкого телосложения вот уже минуту мялся возле резной двери. Он был одет в простые чёрные штаны военного кроя, такие же военные ботинки и кожаную растянутую куртку, небрежно накинутую на широкие мускулистые плечи. Куртка, к слову, уже начинала па́рить в помещении, а он всё не решался.       — Ал, боюсь, у брата сегодня дурное настроение, — сокрушённо проговорила уже немолодая женщина с портрета.       — Для меня у него всегда такое настроение, — ответил мужчина и открыл дверь. — Отец!       Сидящий в кресле-качалке мужчина никак не отреагировал на то, что его позвали. Он всё так же продолжал смотреть куда-то вдаль, не имея желания общаться с сыном.       — Я пришёл сказать, что меня переводят. Я уезжаю в Англию. Если тебе вообще интересна судьба второго сына.       Аластор Грюм застыл возле двери, не решаясь войти.       Наконец, губы его отца зашевелились, издавая звук.       — Мне было бы интересно, что случилось с моим другим сыном и как такое вообще могло произойти.       — Как обычно, — выдохнул Аластор. — Ты всегда забывал, что у тебя трое детей, а не один. Не удивляйся потом, что когда захочешь — никто из двоих других о тебе не вспомнит.       Слова младшего Грюма были наполнены горечью и болью. А на что он, собственно, рассчитывал, входя в эту комнату?       Он резко развернулся и направился прочь, но цепкий слух всё же выудил те слова, которые лучше бы не слышать.       — А кто сказал, что я захочу?       Проходя мимо родных, но таких холодных стен фамильного особняка, Грюм подумал, ведь есть вероятность, что видит их в последний раз. Он не вернётся больше сюда, в этот дом, в котором ему не рады.       Быстро спустившись по лестнице, Аластор проигнорировал домового эльфа, который служил им из чувства долга перед отцом, что спас его от жестоких прежних хозяев, и направился в сад. Ступая по мокрой траве, вдыхая дождливый осенний воздух, мужчина старался не думать о том, какие обиды в нём воскресило это кратковременное пребывание здесь.       Пройдя мимо большого дуба, который узнав в нём кровь хозяев, почтительно склонил ветки, Грюм направился дальше, туда, где покоилась одинокая каменная плита.       «Хэмиш Грюм. Любимый сын и брат. На службе у Вечности».       Аластор сел возле надгробия и опёрся о него спиной. Он достал из бокового внутреннего кармана куртки флягу, открыл её и, отсалютовав куда-то вверх, пригубил несколько глотков «Стоуна» — национального огневиски Шотландии, который был и дешёвым, и качественным, составляя знатную конкуренцию «Огдену».       — Да, брат… — выдохнул Аластор. — Наворотил ты дел…       Через два часа едва протрезвевший Грюм уже сидел в небольшой кухне своей сестры и пил чай. Мелли в девичестве Грюм ловко справлялась с летающими чашками и ножом, который нарезал только приготовленный пирог.       — Так ты надолго? — спросила хозяйка квартиры, пряча взгляд, что не укрылось от цепкого взора аврора.       — Боюсь, да, — Аластор сузил глаза, рассматривая фигурку своей сестры.       — Дядя Ал, дядя Ал! — в кухню вбежал мальчик лет пяти и тут же повис на плечах у Грюма.       — Хо-хо! Томми! Да ты стал ещё выше! — отодвинув мальчика, с которым Аластор не всегда знал, как себя вести, он потрепал его по волосам и произнёс: — У меня для тебя подарок, Томми.       — Правда? — глаза мальчишки засверкали, пока его мама, улыбнувшись, отвернулась к плите, помешивая то, что там варилось.       — Вот, — Грюм достал из кармана небольшого мягкого игрушечного медведя. — К нему прикреплён дух-хранитель. Теперь он твой. Береги его, и он будет беречь тебя.       — Ух ты!       — Ал, ему ещё рано, не находишь? — решила вмешаться Мелли.       — Никогда не рано находится под защитой, Мелз, — мужчина улыбнулся, видя, как скривилась от старого прозвища его сестра.       Томми же, увидев, как игрушка двигается, моргает, увлечённый побежал к себе в комнату.       — Где Гаррет, Мелли? — его улыбка вдруг сползла с лица, а тон стал серьёзным.       — Он… Он отдыхает, — произнесла сестра, почуяв неладное.       — Это он оставил синяки у тебя на запястьях? Снова…       — Ал, нет, это не…       — Позови его, — его тон отливал сталью.       — Ал, пожалуйста, не надо! — взмолилась Мелли.       — Мелз, просто позови его на улицу. Мы перекурим и перекинемся парой слов, — его тон стал мягче, но вот взгляд выдавал с головой.       Грюм встал и направился на улицу, так и не попробовав пирог.       Достав обычные сигареты «Карраз» популярные среди авроров во всей магической Британии за их неприхотливость, непромокаемость и за отсутствие необходимости в спичках или невербальной магии, он водрузил сигарету в зубы и слегка сжал фильтр. Тут же на другом конце загорелся небольшой огонёк. Аластор на миг прикрыл глаза.       За его спиной раздался шум — это вышел Гаррет, — средних лет бритоголовый мужчина, в одних трусах семейного типа и в растянутой футболке.       — Мелли сказала, что ты хотел поговорить, — сиплым голосом начал он.       — Гаррет, ты ведь знаешь, что у меня нет людей дороже Мелли и Тома? — всё ещё стоя спиной к мужу сестры, спросил Аластор.       — Угу, — Гаррет нервно сжимал палочку в правой руке.       — А это значит, что если их кто-то будет обижать… в теории… я этого кого-то обижу так, что мало не покажется.       — Слушай, Ал, я не знаю, что там тебе наплела Мелли, но…       Договорить он не успел. Одним выверенным движением Грюм развернулся, нанося удар кулаком в челюсть Гаррету. От сильного удара тот повалился на землю, забыв про палочку. Когда он о ней вспомнил и попытался поднять руку, на неё тут же упал тяжёлый сапог Аластора, который до хруста костей вдавил конечность Гаррета в асфальт.       — Послушай меня сюда, Гаррет. Если я узнаю, что ты их обижаешь… Скарабиус! — по телу бритоголового мужчины начали сновать призрачные громадные жуки-скарабеи, попеременно ныряя под его плоть и причиняя вполне ощутимую боль. Мужчина завопил, срывая голос.       На губах Грюма заиграла кривая улыбка. Но внезапно дверь отворилась и оттуда выбежала Мелли, отталкивая брата от мужа. Сделав полшага назад, Аластор удивлённо уставился на сестру.       — Да что с тобой не так, Ал? — крикнула она, бросившись к Гаррету. — Милый! Милый, ты слышишь?       В ответ тот лишь что-то сдавленно промычал.       — Это всего лишь иллюзия, у него нет никаких повреждений, — проговорил Аластор.       — Да что с тобой? — ещё раз спросила Мелли.       — Считай, это мой личный метод воспитания, — Грюм спрятал короткую палочку в рукав куртки.       — Из-за твоих дурацких методов и погиб Хэм, — выпалила Мелли, помогая мужу сесть, как вдруг осеклась. Она бросила виноватый взгляд на брата, но слова уже вылетели, и их было не вернуть.       На молодом, слегка покрытом щетиной лице отразилась боль, а потом оно превратилось в закаменевшую маску.       — В любом случае… Я предупредил. Если я узнаю, что Том страдает, я приду за ним. И тогда он будет умолять меня о смерти.       С этими словами он взмахнул рукой и исчез в вихре трансгрессии.

***

      Когда за Тедом закрылась дверь, Вильямс облегчённо вздохнул. Он знал, что подложил другу знатную свинью, но другого выхода не было.       — Да поможет тебе Мерлин, старина!       Редхарт шёл по коридору и переваривал информацию. Он всё ещё не верил, что так просто согласился на уговоры своего друга. Тому явно следовало идти дальше по политической лестнице — манипулятор из него получился отличный.       Как только его ботинок преступил порог большого помещения, где находились столы мракоборцев, на Редхарта тут же полилась холодная жидкость со сладким запахом хмеля.       — Поздравляем с отдыхом! — слышалось отовсюду.       Казалось, проводить заслуженного аврора на пенсию собрались все сотрудники. Вот только провожать рано…       — От… — Редхарт случайно глотнул эля и закашлялся. — Отбой! Фините! — не выдержав, взмахнул палочкой он, останавливая дождь из слабого алкогольного напитка у себя над головой. — Я не иду на пенсию.       Рявкнув последнюю реплику, он злым шагом направился в свой кабинет, что находился чуть поодаль, оставляя недоумённых сотрудников растерянно переглядываться.       — Э… ребят, похоже, подарка не будет. Верните мои деньги, — сказал кто-то из толпы, и, закрывая за собой дверь, Редхарт чуть не взвыл.       Похоже, пенсии ему не видать. Как и спокойной жизни…