То, чем я могу пожертвовать ради Гермионы Грейнджер

      Стрелка настенных часов по-прежднему отбивала свой ритм, пока я сидел за дубовым столом, от которого до сих пор отдавало запахом древесины. Я сожмурился и с шумным выдохом еще раз взглянул на страницу. «То, чем я могу пожертвовать ради Гермионы Грейнджер»       Обвожу буквы незамысловатой надписи, намеренно оттягивая момент, пока буквы не стали совсем жирными. Перевожу взгляд на вторую страницу в ежедневнике и аккуратно вывожу: «То, чем я НЕ могу пожертвовать ради Гермионы Грейнджер»       И, чтобы не забыть, сразу вписываю самое важное: «Нарцисса Малфой»       Не долго думая на первом листке пишу: «Всё остальное»       Со спокойной душой выдыхаю. Задание от Северуса выполнено. Мне всегда казались эти задания бессмысленными. Что-то из разряда стучать в закрытую дверь. Единственное, что действительно помогало – окклюменция. Ежедневные занятия ей с тем же Северусом помогали справиться с паникой и вечно всплывающими в голове дурными мыслями. Я давно понял, что не могу позволить панике помешать мне. Иначе рискую лишиться всего. Такого маленького всего, которое у меня появилось за последний год. Я не могу лишиться Грейнджер. Когда я начал встречаться с ней, я и представить не мог, сколько ответственности ляжет на мои плечи. Нет. Я готовился к огромной ответственности. Но Эта больше. Теперь это стало чувствоваться особенно остро. Я снова прибегнул к окклюменции и перенёс переживания на край сознания.       Вы спросите как устроены мои воспоминания? В самой быстрой доступности именно те, где я ничего не чувствую. Где ругаюсь с Паркинсон, где сижу на собрании Пожирателей Смерти, где скучаю на Зельях или Маггловедении. Так вероятность не наткнуться на что-то болезненное больше. Но к сожалению положительные эмоции тоже оказались где-то позади.       Возможно, когда закончится война, когда Гарри Поттер наконец-то прикончит Волан-де-морта я уберу эту чёртову защиту. Эту мысль я тоже поспешно убираю на край сознания.       Слышу шаги и стук в свою дверь. Быстро захлопываю ежедневник и прячу в верхний ящик стола. Уже через секунду двери открываются и заходит Отец. Тот, кого вообще не страшно потерять ради Гермионы. Он внимательно на меня смотрит. — Волдеморт ждёт тебя внизу. Я надеюсь, ты соизволишь явиться как можно скорее.       Я шумно набираю в лёгкие воздуха. Ненавижу встречи с Ним. Я киваю и отец выходит из моей комнаты. Затем сразу же достаю ежедневник из первого шкафчика и прячу его в самый низ, под старые документы, файлы и ещё несколько открыток с колдографиями. После поправляю рубашку и спускаюсь вниз.       Первое, что вижу — Тёмный лорд. Он, как и обычно, смотрит на меня, но будто мимо, от чего кровь стынет в жилах. Более ужасающий вид ему придавала улыбка, будто случилось что-то хорошее. Но когла он улыбался, ничего хорошего не случалось. Мой взгляд метнулся дальше – влево. Я вижу Беллу, которая нагнулась над кем-то. Я скучающе осмотрел всё снова, пока не заметил одну деталь. Моё сердце на несколько секунд перестало биться, а дыхание прехватило. Болезненная догадка заставила сердце биться вновь. И я попращался с миром. Каштановая прядка вьющихся волос выглянула из-за тени Лейстрендж. Грейнджер. Чёрт, что Она здесь делает?       В ушах предательски зазвинело и я сразу отодвинул все мысли туда, откуда их, наверное, уже не достану. Я наконец-то окончательно спустился вниз и отстранённо поклонился Тёмному Лорду.       Снова вздрагиваю от мысли о Гермионе. Чёртов Драко Малфой, не теряй над собой контроль. Это погубит её быстрее Беллы.       И я холодно улыбаюсь, будто счастлив сидеть здесь. Будто мне всегла приносят удовольствие пытки. До моего уха доносится её шумное дыхание. Она ещё жива.       Отец стоит где-то рядом. По всей видимости все ждут, когда спустится моя мать. И наконец она появляется. Её взгляд устремлён на Гермиону, мама совершенно точно её узнала.       Я всегда восихищался матерью. Она имела невероятную выдержку и прекрасные талант «не подавать вид». — Миппи, накрой на стол, — кинула Нарцисса маленькому эльфу и села между мной и Беллой, которая что-то шептала Грейнджер.       Я не выдерживаю. Моё терпение лопается, как шарик с водой, и я приближаюсь к Белле. Где-то на краю своего сознания я понимаю, что делаю огромную ошибку. — Я отведу её в темницу, незачем тратить на неё время ужина. Эта грязнокровка никуда не денется.       Я собрал все остатки спокойствия и уверенности в себе и сейчас слишком быстро расходую их, чтобы так сдержано смотреть на Гермиону.       Тётушка строит недовольное лицо, но отпускает Грейнджер, я быстро хватаю её за предплечие и сжимаю руки, чтобы она не вздумала расслабляться. Это может легко нас выдать. Я слышу её дыхание напротив и готов поспорить, что дышу с ней в унисон, только чуть тише. Её лицо заплаканное, отчего сердце больно сжимается. Завожу её в подземелья Мэнора и наконец отпускаю. — Гренджер, как ты здесь оказалась?       Она смотрит на меня как на идиота.       И пусть. Значит всё не так уж и плохо. — Сейчас я оставлю тебя здесь и ты сбежишь через задний выход, хорошо? Ты помнишь дорогу туда?       Она неуверенно кивает и набирает в грудь воздух. — Дай мне палочку.       Я с не пониманием смотрю на неё и она снова вздыхает. — Я убью Его. Или кого-то из них. Все крестражи уничтожены.       Её глаза полны решимости, а пальцы на обеих руках сжаты в кулаки. Скорее всего на коже ладоней останутся впадинки от ногтей, когда она их разожмёт. — Грейнджер… Это… Нет, это опасно. Ты просто сбежишь. — Малфой. Дай мне палочку, — хмурится она. И прикрывает глаза от усталости. — Нет.       И я разворачиваюсь, чтобы оставить ее здесь. Дать ей сбежать, хотя понятия не имею, что будет со мной дальше.       Чувствую как кто-то ловко вытаскивает мою палочку из кармана. И я не сразу понимаю, что происходит. Заторможенная реакция. Бессонная ночь даёт о себе знать. Когда, я понимаю, что происходит, она уже бежит к столу и кидает в Беллу непростительное. Авада Кедавра.       Я ринулся за ней. Вижу как Тёмный Лорд рисует молнию своей палочкой и замираю. Просто не верю. Зелёный луч света необратимо вырывается и я слежу за ним не в силах что-то сделать. Возможно я буду ненавидеть себя за это. Неподалёку стоящая Нарцисса подалась вперёд и заслонила собой Гермиону. Она заслонила Собой Гермиону. Я вижу как луч попадает в маму и она падает, вижу как жизненные силы покидают её и затем пошатнулся, замечая как вода начинает скапливаться в угалках глаз. Сразу закидываю это воспоминание на край сознания. Максимально быстро. Не теряя больше ни минуты я хватаю палочку матери и думаю, что могу сделать. Тем временем Гермиона кидает очередную «Аваду Кедавру» в Тёмного Лорда, который быстро ответил ей тем же заклинанием. Я вздрагиваю, когда вижу, как отец собирается накладывать на Гермиону заклинание и сразу прихожу в себя. — Остолбеней! — кричу я и Люциус моментально застыл словно кукла.       Я подбегаю чуть ближе к Гермионе и молю сознание дать мне идеи, чтобы помочь ей. Если бы не чёртова Тёмная метка, я наверняка смог бы что-то сделать. Вижу, что Волдеморт смотрит на меня с омерзением, как смотрел на грязнокровок или членов Ордена Феникса.       И он медленно падает. Он не теряет признаков жизни. Нет. У него их уже давно не было.       Я шумно вздыхаю, смотрю на Гермиону и чуть помедлив выпаливаю. — Иди к чертям, Грейнджер. — Они убили Гарри.       Что? Разве не Волдеморт должен был это сделать? Эти мысли я тоже выгоняю. Мне больно. Из-за неё я лишился матери. Того, кого не мог лишиться. Я заведомо спрятал все эмоции. На моём лице холод. Гермиона опустила взгляд вниз и прошептала: «прости», прежде, чем трансгрессирвоала куда-то. Тишина Малфой Мэнора окутала меня с головой. А сознание шептало, что совсем скоро я сойду с ума. — Заприте отца в подвале, — кидаю я эльфам и поднимаюсь к себе в комнату.       Закрываю дверь и ложусь на кровать. Позволяю себе достать воспомиания о смерти матери. И слёзы снова скапливаются в уголках глаз. Ощущаю, как они оставялют влажные дорожки на щеках. Я не чувствую себя. Совсем. Чувствую только моральную боль и шок от случившегося. Хочется кричать.       Я резко поднимаюсь с кровати и достаю тетрадь из нижнего ящика. Открываю первый разворот и смотрю на страницу «То, чем я могу пожертвовать ради Гермионы Грейнджер», вычёркиваю слово «остальное» в надписи «всё остальное». Вычёркиваю его тонкой, почти идеально прямой линией. Перевожу взгляд на следующую страницу. «То, чем я не могу пожертвовать ради Гермионы Грейнджер» и зачёркиваю имя матери сильно давя на ручку. Провожу несколько линий, пока имя матери не скрывается за синим пятном.       Мои слёзы капают на страницы тетради, но мне всё равно.