Прекрасные слова

      — Она что сделала?!       — Бросила меня, — жалобно простонал Рон, запустив пальцы в волосы. Джинни посмотрела на него со смесью сочувствия и ошарашенности, когда, полностью разбитый, парень сел на полу рядом с кроватью, опустив голову на грудь. Она живо юркнула рядом и прижала его к себе.       — Она того не стоит, — заявила рыжая. — Не достойна твоих слез.       — Я люблю ее, — буркнул Рон, уткнувшись лицом сестре в свитер. От слез парня крупная вязь стала влажной.       — Знаю, — вздохнула Джинни, гладя брата по волосам, она по-прежнему чувствовала как закипает гнев внутри нее. — Я знаю. Она сказала почему?       — Типа того, — пробурчал Рон, небрежно утирая глаза рукавом. Он грустно взглянул на Джинни. Парень был так благодарен за то, что его младшая сестра рядом, утешает его так, как он и представить себе не мог. Джинни всегда была его маленькой сестрёнкой. И теперь, нянчась с ним, она наверняка была готова вырвать все патлы девчонке, посмевшей обидеть его. Рон никогда не задумывался, насколько важно быть семьёй. Вы можете ненавидеть друг друга, посылая куда подальше, но все равно придёте на помощь если кому-нибудь из вас станет плохо.       — Ну так что она сказала? — нетерпеливо побудила продолжать его Джинни, она тщательно вытерла влажные дорожки на щеках брата своим рукавом.       — Ч-что ей нравится другой, — выдавил из себя парень. Признав это вслух, он понял, что дрожит.       — Гермиона изменила тебе с другим парнем?! — взревела не своим голосом Джинни, от чего Рон невольно поежился. — Да как она могла! Я думала она выше этого!       — Нет, нет, — замотал головой парень, испуганный тем, на что была способна Джинни, поняв ситуацию неправильно. — Она не изменяла. Ей просто нравится другой. И этот «другой» — не я.       — Мерлин, Рон, — прошептала девушка, крепко прижимая к себе брата. — Мне жаль.       — Не тебе извиняться, — тяжко вздохнул он. Совсем как мать свое чадо, Джинни держала его в своих руках. Тепло и ласка — пожалуй единственное, что способно сейчас удержать его на плаву. Хоть он и был слишком мужественнен, чтобы признаться в этом даже самому себе.       — Гарри знает? — поинтересовалась она, помогая Рону подняться с пола и сесть на кровать.       — Да. Он сейчас с Гермионой. Она очень расстроилась и выбежала из дому, и он пошел за ней, — честно признал парень.       — Почему она расстроилась? — не поняла Джинни, в ее голосе заискрились нотки любопытства.       — Я наговорил ей много ужасных слов… — туго сглотнув, Рон мотнул головой. — Очень ужасных.       — Она поймет, — успокоила Джинни. — Ты обиделся, разозлился и был ошарашен…       — Не думаю, что поймет. Не удивлюсь, если после этого она не захочет иметь с мной никакого дела, — снова вздохнул парень.       — Захочет.       — Не захочет, — резко взмотнул головой Рон. И тут же бодро вскочил. — Я должен найти ее.       Он и шагу не ступил, как сестра схватила его за руку и потянула на себя. Годы борьбы с братьями по-маггловски придали ей нешуточную силу, удивившую даже Рона.       — Нет. Она сейчас с Гарри, — строго ответила Джинни, усаживая его обратно на постель. — Да и что ты вообще сказал ей?       — Я-я… Нет, это слишком ужасно, я не могу сказать тебе, — отказался Рон, ощущая то как больно скрутило живот сожаление и стыд.       — Давай, признавайся, — ласково настояла Джинни.       — Я назвал ее г-грязнокровой потаскухой, — запнулся Рон, отвернувшись, чтобы сестра не увидела его лицо.       — Ой, Рон, — протянула девушка. — Это было грубо.       — Я просто настолько разозлился и обиделся, что захотелось задеть ее за живое, — простонал он, спрятав в ладонях лицо.       — Слушай, я сейчас поеду, найду Гермиону, и скажу Гарри, чтобы вернулся сюда, ладно? — приняла решение Джинни. — Где твоя метла?       — Под кроватью, — промямлив, не отрывая рук, Рон.       Джинни живо отыскала метлу и открыла окно. Она осторожно ступила на подоконник, стараясь удержать равновесие и не шлепнуться вниз, оседлала метлу, и как следует оттолкнувшись, сиганула в небо. Увидела бы это мама, то точно устроила бы ей хорошую взбучку, что не ограничивалась бы одними только упреками, Молли Уизли бы срывала голос часами, если не днями, распинаясь в угрозах и обещаниях, не сулящих ничего хорошего. Мама точно будет истязать меня Круциатусом за это, мельком пронеслось в голове у Джинни.       В поисках Гарри с Гермионой она пролетела над матерью, работающей в саду, и задела шапки деревьев в лесу под боком у дома, надеясь увидеть пропавших под каким-то ветвистым деревом. Вдруг рыжая вспомнила, как в прошлом учебном году в Хогвартсе после ссоры с Роном она нашла девушку у озера. Тогда Гермиона сказала, что вода успокаивает ее, забирая всю печаль и обиду.       Возмущенная тем, что сразу не вспомнила об этом, Джинни выругалась и стала подниматься выше. Потянув на себя черенок, она резко нырнула вправо. Недалеко от Норы находился небольшой ручей. Они с Гермионой как-то провели у его берега весь день, читая книги, а чтобы утолить голод питались ягодами с кустов. От девушек не было ни слуху, ни духу, и, переживая, Молли Уизли послала на их поиски мужа с Биллом и Роном. Все были как на иголках, ожидая худшего, и отец, наконец-то отыскав их, вздохнул с облегчением. Джинни улыбнулась, вспомнив как слабо повела плечами, когда сказала папе, что сама не поняла как быстро пролетело время: какой бы слабой не звучала отмазка, она была правдой.       День выдался потрясающим. Девчонки наблюдали как из ручья то и дело выпрыгивала рыба, хлеща хвостом о его водную гладь, и Гермиона пояснила, что это вовсе не магия, а Джинни удивилась: как нечто настолько обыденное могло быть настолько восхитительным.       Джинни с Гермионой сидели, опершись о ствол дерева, его цвет осыпал подругам волосы и руки. Девушки зачитывали друг дружке особо понравившиеся отрывки из произведений. Гермиона приступила к чтению учебников на следующий учебный год, ей всегда нравилось так поступать, ведь после начала учебы можно было полностью посвятить себя изучению куда сложных трудов и трактатов в школьной библиотеке. Каждый раз когда она натыкалась на особо интересную историю, девушка непременно спешила поделиться ею с Джинни, и Джинни слушала, не отрываясь, находя интерес в столь пресных событиях только потому, как красочно описывала их Гермиона.       В свою очередь, юная Уизли с головой окунулась в чтение маггловских писателей, книги которых так заботливо привезла с собой Гермиона. От восторга, с которым Джинни наслаждалась потрясающей прозой Оскара Уайльда, Гермиона словно засияла. Уайльд всегда был ее самым любимым писателем, однако доселе ей было не с кем поделиться своим восхищением к ирландцу. Мир магов не сказать чтобы восторгался искусством магглов, знание чего ранило Гермиону до глубины души.       В прошлой школе одноклассники сделали девушку объектом насмешек за ее простое стремление быть умной и узнавать что-то новое для себя. Сверстницам не было никакого дела до Мэри Шелли или Бернарда Шоу, как и до боя быков с учебой. Мальчики же играли с ней злую шутку. Воруя книги у нее из сумки прямо на уроках, юные сорванцы прятали их на школьном дворике, а после с нескрываемым злорадством, заливаясь жестоким смехом, наблюдали, как маленькая, места не находящая Гермиона пыталась отыскать свою книжку Джеймса Джойса.       Именно в тот день Гермиона поняла, что особенная. Когда после отчаянного, но бесполезного поиска по всевозможным нычкам, что мальчишки облюбовали себе, чтобы поиздеваться над ней, девочка не встала беспомощно в траве, приказывая себе не плакать.       Она прекрасно понимала, что за ней наблюдают, но ей было наплевать.       Разочарованная, Гермиона сжала пальцы в кулаки, стиснула зубы и закричала что есть силы про себя: я не заплачу, не заплачу. Мне просто нужна моя книга. Только книга. Мне нужна моя книга. Моя книга, моя книгамоякнигамоякнига…       Услышав, как вскрикнул от боли один из обидчиков, Гермиона живо распахнула глаза. Роберт, самый главный задира, распростерся на грязном асфальте, держась за голову. Предмет, который больно врезался ему в затылок теперь быстро взмыл в облака. Прищурившись, Гермиона прижала ладонь козырьком ко лбу, чтобы загородить солнце, пытаясь рассмотреть, что же это за благородная птица решила от ее имени отомстить гадкому мальчишке за все обиды. Но затем она услышала рядом с собой глухой стук, как будто кто-то бросил к ней камень. Опустив взгляд, Гермиона увидела у своих ног «Улисса».       Она осторожно подняла книгу, снедаемая любопытством. Девушка перевела взгляд с неба на Роберта, который уже успел очухаться от ранения и подняться на ноги. Красный как рак, сорванец развернулся на каблуках с грязным лицом. Он со свитой мальчишек, растерянно поплевшихся следом, гневно зашагал прочь. Гермиона бережно провела пальцами по обложке книги и раскрыла ее, желая узнать, в самом ли деле она принадлежала ей, или нет. Аккуратная подпись, выведенная рукой девочки, красовалась в правом нижнем углу первой страницы. Удивлённая, и в то же время озадаченная, Гермиона прижала книгу к груди и ушла, чтобы продолжить читать томик, который вернулся к своей владелице по собственной воле.       После этого издёвки и задирания Гермионы не прекратились. Они стали более аккуратны. И такие слова как «ботанша» или «неудачница» теперь сменились «уродиной» и «ведьмой». Гермиона не позволяла себе переживать из-за них, даже не подозревая о будущей шутке, что таило в себе последнее прозвище. Вместо этого девчонка утешала себя прозой, стихами и пьесами. Она поверила в прекрасные слова, которые, казалось бы, оградили ее от обычных детей на школьном дворике.       У нее даже не было возможности завести друзей или хотя бы сторонников, когда два года спустя девчонка увидела у себя в почтовом ящике вступительное письмо из Хогвартса, школы чародейства и волшебства. Даже тогда она не ожидала что вообще кому-нибудь придется по душе, не говоря уже о том, что с кем-то подружится или влюбится.       Гермиона рассказала эту историю Джинни в их чудесный день у ручья. Тогда рыжая грустно улыбнулась, сжала Гермионе руку и заявила, что отныне они будут подругами. Каким бы крохотным ни был этот жест, Гермиона была бесконечно признательна, чувствуя как по телу волнами распространились тепло и ласка. Позже, когда солнце поднялось высоко в небо, ярко светя сквозь прорехи в ветвях тенистого дерева ей на страницы книги, Джинни положила голову девушке на колени, буркнув, что в таком положении совсем не слепит глаза, а Гермиона нашла в том, как близко находятся они друг к другу то, что попыталась вскоре живо выбросить из головы.       Немного погодя, Джинни взглянула поверх большой книги, скрывающей ее из виду, на Гермиону.       — Гермиона?       Та отложила свою книгу в сторону и посмотрела на подругу.       — Я бы хотела прочесть ту книгу, — молвила она, покусывая губу. — Которую от тебя прятали, и ты смогла призвать к себе.       — Улисс?       — Да, ее. Можно?       — Конечно, — тепло улыбнулась Гермиона. — Я попрошу родителей прислать сову, когда вернёмся в Нору.       — Спасибо, — белозубо улыбнулась Джинни и вернулась к чтению. Неуверенно, Гермиона провела пальцами по ее мягким огненно-рыжим кудрям, и когда та никак не отреагировала, девушка принялась ласково перебирать их, слегка задевая ноготками кожу головы. Взглянув на нее, Джинни только и улыбнулась, наслаждаясь лаской, и вызвалась зачитать вслух пару понравившихся предложений на странице. Гермиона ободряюще кивнула, и когда голос Джинни переплелся с красивыми словами, она заставила безликую прозу зазвучать как чудесное заклинание, итог которого подействовал на Гермиону сильнее волшебства.       Вспоминая тот день, Джинни упустила из виду двух людей, сидящих под тем же деревом, что и в тот день. Так что, быстро вернувшись из витаний в мыслях, девушка сосредоточилась на том, почему вообще прилетела сюда. Не сразу она поняла, что поднялась слишком высоко в небе. С такой высоты ручей едва походил на величественный поток воды, как если смотреть на него снизу. А потому, развернувшись, она накренила метлу и резко спикировала вниз. По мере того как земля быстро приближалась все ближе и ближе, Джинни поспешно окинула взглядом сидевших, приняв их за Гермиону и Гарри. она отвлеклась всего на мгновение, и когда переключила внимание на приземление, то поразилась, насколько близко была земля под ногами. Девушка мигом потянула черенок метлы на себя, но было уже слишком поздно. Ее ноги всего лишь в нескольких дюймах черканули землю, и Джинни кувырком упала в густую траву, метла же отлетела куда-то в сторону.       Медленно, девушка открыла глаза и попыталась пошевелиться. Она ощутила резкий укол боли в пояснице.       — Твою мать! — пропищала рыжая, недовольная собой и ещё больше метлой. — Чертова метла Рона!       Заметив как в виде яркой вспышки над ними пронеслась Джинни, а после услышав неподалеку от себя грохот, Гермиона с Гарри тут же прибежали на помощь. Гарри подошёл к ней первым, бегло осматривая, не сломала ли она себе чего.       — Джинни? — неуверенно позвал он. — Джинни, ты жива? Двигаться можешь?       — Я походу себе спину сломала, аргх! — недовольно вскрикнула самая младшая Уизли.       — Джинни, Джинни, — судорожно выдохнула Гермиона, упав на колени рядом с рыжей, она отчаянно зашарила по ней взглядом, выискивая любые возможные травмы или раны на теле.       — Рон!!! — взревела Джинни, отчасти от боли, и отчасти — из-за своего вспыльчивого нрава. — Гарри, богом клянусь, этот придурок в жизни не отличит половую метелку от настоящей, черт бы ее побрал, гоночной метлы!       Гарри тихонько засмеялся, поняв, что все с Джинни хорошо. Ей просто нужно время чтобы остыть.       — Если и дальше будешь так летать, то нам ни за что не победить Слизерин в этом году, — сострил парень.       — Гарри! — резко встряла, повернувшись к нему, Гермиона. — Как ты можешь говорить сейчас о каком-то вшивом Квиддиче, когда…       — Гермиона, с ней все в порядке, — тихонько отбился Гарри, его губы растянулись в изумлённой улыбке. — Она бы так не злилась, будь все серьезно.       — Так-то быстрая метла может и хорошо, — причитала тем временем Джинни, с трудом усевшись. Она поморщилась, ощутив, как побаливала спина от жёсткой посадки. — Но когда твоя метла такая же поворотливая, как локомотив поезда, — особенно с таким-то дерьмовым тормозным заклинанием, — то все, что остаётся, это достать палочку, направить себе между глаз и проорать Авада Кедавра!       Гарри с Гермионой помогли ей подняться на ноги.       — Это часом не тот «Чистомет», который он купил в прошлом году? — процедила сквозь сжатые зубы Джинни. Отыскав неподалеку метлу, Гарри кивнул. — Ургх. Отзывы на этот кусок дерьма остались все такими же с 26-го года.       — А ты много знаешь о метлах, — заметил Поттер.       — Куда, черт возьми, больше, чем мой братец, — пробурчала Джинни, медленно хромая из стороны в сторону, чтобы унять боль. — Надеюсь, что однажды он решит попробовать финт Вронского. Уж я бы посмотрела на это.       Гарри широко улыбнулся, поглядев на Гермиону. Он был готов поклясться, как губы той, всего лишь на мгновение, дрогнули в ответной улыбке.       — Ну так что ты, так эффектно появившись, здесь делаешь? — поинтересовался он, стараясь сдержать смех, когда Джинни согнулась пополам и попыталась отдышаться. Выпрямившись, девушка поняла что боль стала терпимей, и ухмыльнулась Гарри.       — Совершаю рокировку. Ты полетишь к Рону обратно на этой ублюдской палке, а я останусь здесь с Гермионой, — прояснила она, тон ее голоса оставлял мало места возражению.       Гарри попросту кивнул и оседлал метлу. Словно подчёркивая важность ее слов, парень резко рванул в воздух и на большой скорости улетел куда-то в сторону дома.       — Дубина, — мрачно посмотрела ему вслед Джинни. — Это ему не «Молния». Когда надумает тормозить — залетит дальше дома.       — Уверена, он что-нибудь придумает, — шморгнула носом Гермиона, незаметно утирая глаза. Джинни пулей повернулась к ней, вспомнив причину зачем летела сюда. Ее взгляд смягчился.       — Как ты?       Когда девушка обернулась, то лишь тряхнула головой и вздохнула. Она вернулась обратно к дереву, о ствол которого, присев, упёрлась спиной. Джинни села рядом, лицо само невольно перекосилось от слабого укола боли. Не говоря ни слова, обе смотрели за током ручья, навеки следовавшего вдаль по одному ему заведомому пути.       — Рон, правда, очень извиняется, за то что наговорил. Он перегнул палку. Как настоящий Уизли, — Джинни улыбнулась, не в силах отвести взгляд от гипнотизирующего течения воды. — Это не оправдание. Ему правда очень жаль.       — Я знаю, — тихонько вздохнула Гермиона, переводя свой взгляд с реки на девушку. — Все в порядке. Я понимаю.       — Ты же знаешь, он не думает так о тебе на самом деле, — заверила Джинни.       — Знаю, — печально кивнула она, изучая черты лица Джинни. У нее на щеке пятнышко грязи — напоминание о том, как она свалилась с небес. Частица разума Гермионы хотела стереть его, и коснуться такой нежной кожи подруги, но другая пожелала оставить все как есть.       — Хорошо, — выдохнула рыжая и посмотрела на Гермиону. — Что ж, неожиданно все как-то получилось, да?       — Не совсем, — пробубнила та, подтянув к груди колени, на которые вскоре водрузила подбородок.       — То есть? — поинтересовалась Джинни, осторожно подбирая ответы.       — Я уже давно это чувствовала.       — Насколько давно? Ну, то есть, вы же встречались всего лишь два месяца, не так ли? — недоумевая, переспросила девушка.       — Задолго до этого, — призналась Гермиона, боясь посмотреть подруге в глаза.       — Ну, зачем ты, раз такое дело, с ним вообще начала встречаться? — задала вопрос Джинни, стараясь изо все сил не выказывать свое недовольство.       — Я думала, это поможет. Думала, что все получится, — честно призналась Гермиона.       Джинни замолчала, силясь понять, что бы это значило.       — Рон сказал, что тебе нравится кто-то другой, — медленно произнесла она. — Это как-то связано?       Гермиона молча кивнула, не горя желанием смотреть ей в глаза.       — Ладно. Тебе не нужно отвечать кто это, если не хочешь, — заверила Джинни, и Гермиона хмыкнула в ответ. — Но… Кто это?       — Ты же только что сказала, что я могу не отвечать? — опять хмыкнула та, вскинув голову.       — Да, можешь не отвечать, но я все равно спрошу, — ответила Джинни, приподняв бровь. — Ты рассказала Гарри?       — Он догадался, — угрюмо отозвалась девушка.       — День, когда Гарри Поттер оказался куда прозорливей меня в вопросах сердечных, станет днём когда я превращусь в флоббер-червя, — широко улыбнулась Уизли. — Ну, раз уж ты рассказала Гарри, то и мне должна.       — Но ты же сказала, что я не должна! — возразила Гермиона.       — Ах, так это работало бы, будь это простой, невысказанный секрет. Который уже и не секрет, — поддразнила Джинни, стараясь хоть немного вытряхнуть Гермиону из мрачности.       — Просто оставь это, Джинни, — фыркнула та, уткнувшись подбородком в колени.       — Знаешь, Мальчик, Который Выжил, также носит титул Мальчика, Который Не Умеет Держать Язык За Зубами, — ухмыльнулась подруга, пихнув Гермиону локтем. — Боюсь, рано или поздно, все всё узнают.       Ее дружеские шутки девушке как горохом об стенку. Вздохнув, Джинни решила действовать иначе:       — Если я угадаю, как Гарри, ты же мне скажешь?       Гермиона нехотя кивнула.       — Хорошо. Начнем с близких, а дальше будем расширять круг поиска. Это Гарри?       Гермиона мотнула головой, и продолжала дальше, пока Джинни перечисляла внушительный список имён, прекрасно понимая, что не угадает.       — Билл, Чарли, Перси, Джордж, Фред, — нет, Рона сразу вычеркнем, — папа?! — пошутила та. Подняв голову, Гермиона хмуро покосилась на нее. — Шучу. Это же мой папа, что было бы очень ужасно. Ладно, тогда хогвартчане. Симус, Захария, Эрни, Ли, Джастин, Майкл?       Гермиона отмахнулась от всех, как от нечисти, и брови Джинни свелись на переносице.       — Должно быть это кто-нибудь, из-за кого тебе стыдно… Кто-то из братьев Криви? — мягко сострила Джинни. Гермиона едва слышно фыркнула в колени. — Невилл? Что ж, это объяснимо, но все равно стыдно. — Девушка снова вздохнула. Джинни восприняла это за подсказку: — Это Дин? Ты из-за этого не хотела мне рассказывать? Если это так, то я пойму. Мы же подруги, Гермиона, я не против, если это он.       Снова подняв голову, Грейнджер окинула ее печальным взглядом. Она раскрыла губы, желая, наконец, внести ясность:       — Это ты, — удалось произнести ей, но очень тихо.       Не расслышав, Джинни наклонилась к ней поближе.       — Кто-кто?       Набрав в легкие побольше воздуха, Гермиона повторила, на этот раз громче:       — Ты.       — Ой, — слегка удивилась Джинни. Она так и не сдвинулась с места, сидя к девушке так близко, что могла ощутить ее сорванное дыхание на своей щеке. Гермиона мигом залилась яркой краской румянца. — Так, значит, не Дин, да? — слабо съязвила она.       — Да, — подтвердила Гермиона, затаив дыхание. Она знала, что если податься немного вперёд, то накроет губы Джинни своими. Джинни не двигалась, чему решила последовать и сама Гермиона. Очутившись в тупиковой ситуации, кто-нибудь из явно был обязан заговорить:       — Почему? — Все, что удалось придумать Джинни, когда поняла, как сильно пересохло в горле.       — По многим причинам, — ласково произнесла Гермиона. Ее глаза заблестели от подступивших так не вовремя слез, когда она вспоминала обо всех причинах своей любви к Джинни Уизли. — То, как тебя заботит, то, как слушаешь. То, как ты пахнешь. Твои глаза, волосы. — Гермиона остановилась, проведя пальцами по рыжим прядям Джинни. — То, как смеёшься и то, как плачешь. То, как шутишь. Какая ты наощупь, — продолжила она тихим голосом, проведя костяшкой пальца по щеке Джинни. — Твой ум, твоя смекалка, твой неоспоримый талант. Твой голос, губы… То, как ты зачитывала мне Уайльда, — отчаянно зашептала девушка и склонилась к ней.       Когда она коснулась губ Джинни своими, Гермиону охватили страх и сожаление. Она поняла, что это был первый — и вероятней всего последний — их поцелуй. Поэтому ей захотелось смаковать им как можно дольше. Хотелось оставить его приятным воспоминанием; тоска по желанию, которая будет снедать ее в полные одиночества суровые времена впереди. Гермиона углубила поцелуй, неуверенно проведя языком девушке по губе.       И едва не отпрянула от неожиданности — Джинни поцеловала ее в ответ.       Вздохнув ей в губы, целуя ее нежно, Гермиона позволила себе запустить пальцы в эти мягкие огненные пряди волос. Джинни разомкнула губы, и их языки робко переплелись. Она притянула ее к себе за талию, прижимая ближе, сминая грудную клетку — жар тела напротив вызвал ответную реакцию внизу живота у обеих. Обхватив ладонью затылок Гермионы, Джинни перевела поцелуй в новое русло, сминая ее губы остервенело, с пылом, чему та вторила, вонзив ногти ей в спину, словно желая что есть сил сорвать с нее одежду.       Собрав всю волю в кулак, Гермиона попыталась разорвать поцелуй; она понимала, что если сейчас не перестать плестись на поводу у страсти, то неизвестно, куда это их заведёт. Расстроенная, девушка отпрянула, но каждый раз когда так поступала, Джинни подавалась следом, ловя ее губы в новом поцелуе.       — Джинни, — выдохнула Гермиона, не в силах больше сражаться.       Звук собственного имени подействовал на Джинни отрезвляюще: она распахнула глаза и скромно улыбнулась, поняв, что едва ли не залезла на подругу. Рыжая поспешила отодвинуться.       — Я не хотела останавливаться, — запнулась Гермиона. — Просто…       — Я поняла, — причудливо улыбнулась Джинни.       — Нам просто нужно…       — Остыть, — помогла она, сделав глубокий вдох.       Девушки повернулись к ручью, и несколько минут наблюдали за его плавным течением.       — Почему ты?.. — уклончиво спросила Гермиона.       — Поцеловала в ответ? — Она кивнула. — Захотелось. — Вздохнув, Джинни тихонько рассмеялась. — Гермиона, я думала ты в курсе, но ты мне нравилась на моем третьем курсе. Очень сильно, смею добавить.       Гермиона спохватилась не сразу.       — Что-о? — пропищала она, не скрывая в голосе удивление.       — А то. И ещё большую половину второго курса, — добавила весело Джинни — такая реакция ей явно пришлась по душе, — когда поняла, что Гарри не совсем тот… кто мне нужен.       Гермиона улучила минуту, чтобы переварить все новости.       — Так ты больше… не влюблена? — неуверенно уточнилась она.       — Я этого не говорила, — подтрунила Джинни, лукаво улыбнувшись. — Пускать слюни по тебе не пошло бы мне на пользу. Так что я попыталась забыть тебя. Бурная фантазия рисовала мне, что застань ты меня со всеми этими парнями, то будешь ужасно ревновать.       — Считай, у тебя получилось, — пробормотала Гермиона, и решилась на улыбку. Протянув руку, Джинни убрала прядь каштановых волос ей за ухо.       — Ты чудесная, Гермиона. Ты та, кого я так долго ждала, — прошептала она, всматриваясь в лицо девушки. — И ты сама понимаешь, что нам нельзя быть вместе.       Это заявление подействовало на Гермиону как ведро холодной воды — оно вернуло Грейнджер из блаженного транса, в котором та очутилась после слов о том, какая она чудесная.       — Что ты имеешь в виду? — переспросила она, ища в глазах Джинни озорное огоньки шутки или сарказма.       — Рон.       — Рон, — глухо повторила Гермиона, она спрятала лицо ладонях. Как же это глупо! Ругала себя девушка. Почему я сразу не призналась Джинни, вместо того чтобы делать Рону больно? Я все испортила.       — Но это пока что, — прошептала ей на ухо Джинни. Гермиона покосилась на нее. — Нужно дать ему время. Я люблю его, он же мой брат. Представляешь каково будет, застань он нас вместе в Норе? Его бы убила новость, что это я — тот «другой». Но только на пока что.       Гермиона улыбнулась, ощутив радость облегчения. Они прижались лбами друг к другу.       — Совсем скоро мы уедем в Хогвартс, — тихо продолжила девушка, проведя пальцем по губам Гермионы. — Можем потом сказать, что этот «другой» тебя отшил, а потом нарисовалась я и все… случилось само собой.       — Хитро придумано, достойно Слизерина, — бросила шпильку Гермиона, обвив руками талию девушки, она поплотнее прижалась к ее груди.       — Хитрость Салазара Слизерина — не ровня тому, на что способны Уизли во имя любви, — усмехнулась Джинни.       Чувствуя, что все наладится, Гермиона улыбнулась, когда Джинни чмокнула ее в макушку и прижала к себе ближе.       — Помнишь прошлое лето? — тихонько поинтересовалась та, заметив, как день начал сменяться сумерками.       — Боже, как такое забыть, — тряхнула головой Гермиона.       — Книги. В них была одна цитата, и она мне очень понравились. Я забыла тебе рассказать о ней, — призналась, покусывая губу, Джинни.       — Я вся во внимании, — отозвалась Гермиона, подавив зевок. Девушка была измучена таким водоворотом чувств, захлестнувших ее сегодня.       — Храни любовь в своем сердце. Жизнь без любви — это сад без солнца, все цветы в котором увяли, — послушно процитировала Джинни. Выпутавшись из ее объятий, Гермиона кокетливо улыбнулась.       — Люблю, когда ты зачитываешь мне Уайльда, — прошептала она, выжидающе смотря на губы Джинни. Девушка робко провела по ним пальцем, очерчивая их идеальную мягкость. — И тебе это чертовски известно.       Джинни бесстыдно выгнула бровь.       — Да.       — Прекрасные слова, — пробормотала Гермиона, подаваясь вперёд — соблазн коснуться губ Джинни своими слишком велик, чтобы устоять.       — Для моей прекрасной девушки, — прошептала Джинни, улыбнувшись, и нежно ее поцеловала.