Peaceful time

Одна из самых отвратных, неопределенных ситуаций в жизни — это когда ты решаешь выпить с друзьями после тяжелого дня, плевав с высокой колокольни, что завтра тебе может быть плохо, а первой парой стоит специальность и ты ни в коем случае не можешь ее пропустить, но надеешься на «а может… «, которое на самом деле никогда не приводило тебе ни к чему хорошему, и в итоге тебе правда хреново, и ты правда не можешь пропустить! Юнги просыпается лишь когда третий будильник, который кажется еще громче чем первый и второй, так старательно, правда не понятно для кого, звенит на всю квартиру и нещадно бьёт ненавистной всем сердцем и душой мелодией по вискам. Мин не открывая глаз, на ощупь находит мобильный и сразу же отправляет в неизвестном направление в полет. Тот ударяется, как юноша предполагает, о стенку, потом падает на пол и перестает трезвонить. И сейчас совершенно плевать он хотел, разбился тот или нет, главное что перестал. Ели открывая глаза, которые так и норовят закрыться, чего позволить им сделать нельзя, Мин приподнимается на кровати и мучительно стонет, хватаясь за голову. — Блять, — выругивается он, когда чувствует тяжесть во всем теле и головную боль, как будто он не пил вчера, а я его хорошенько избили. Мин Юнги не умеет пить и это известный ему и близким друзьям факт. Но он никак не влияет каждый ебаный раз, когда ему предлагают выпить. Используя остатки энергии, юноша поднимается и, собирая все горизонтальные, вертикальные поверхности и углы в своей квартире, шоркая босыми ногами по полу, идет в ванную. Чуть не поскальзывается на силиконовом коврике в ней, когда снимает майку, находя опору в стиральной машине. Проклинает весь мир матом, когда путается в штанинах, явно широких для его фигуры, джинс. И сползает по стенки душевой кабинке, успевая зацепиться перед этим за кран и чувствуя холодные капли воды на своем теле. Он сидит бездвижно около десяти минут, гипнотизирует взглядом стену и совершенно ни о чем сейчас не думает. Вчера он явно перебрал и поэтому сейчас так хреново. Последнее что он помнит, как хён, придерживая его за талию, позволил всем весом навалиться на себя, благо Юн не очень тяжелый, и матерился, спрашивая где ключи. Последнее что он помнит, как глупо улыбался в этот момент и очередной раз дул губы, спрашивая того «За что ты меня так не любишь, Хоби? «. Последнее что он помнит, как отключился, только попав в квартиру. И сейчас ему до безумия стыдно и тошно от самого себя. Мин Юнги двадцати двух летний студент университета искусств. Он учится на музыкальном отделение, на композитора. Является одним из лучших студентов своего курса, но уже третий год ловит на себе презрительные взгляды однокурсников, слушает все новые и новые выдумки, как он раздвигает ноги перед каждым преподавателем. Ибо в их маленьких мозгах, не укладывается что он элементарно лучше них и совершенно не является безотказной шлюхой, лишь из-за того, что открытый гей. Парень кое как поднимается на ноги, делает воду теплее и пытается смыть с себя смесь отвратных запахов после ночных похождений. Пытается понять сколько сейчас времени и стоит ли вообще куда-то спешить, если вдруг уже опаздывает, хотя это и не имеет значение, так как Мин будет спешить. «Лучше опоздать на немного, еже ли плюнуть на все, после осознания, что опаздываешь. Надо тратить своё время с умом», — крутятся каждый раз в его голове слова Хосока, которые тот ему сказал еще во втором классе средней школы. Вот как мозг интересно устроен, да? Запомнил такую мелочь. На самом деле он запоминал всё что было связано с Чоном. «Таков дефект любви» — оправдывался он всё время сам перед собой и всячески пытался внушить то, что его это совершенно не волнует. И ему это на самом деле очень сильно помогало. Ведь принимай бы он всё слишком близко, не отрицай очевидного, то давно бы загнулся. Ведь влюблён в Хосока уже два года. И два года как отвергнут. Они в статусе «лучшие друзья» и Мин пытается брать от этого всё. Мин выходит из душа и тут же сталкивается со своим отражением. Как и ожидалось выглядит он весьма не очень. Он принимается чистить зубы, ибо во рту всё ещё вкус горечи ночи и безэмоционально смотрит на себя в отражение. Бледноватая кожа блестит от капель воды, где — то она красная, ибо он буквально пять минут назад нещадно тёр своё тело мочалкой. Глаза тоже красные, кипиляры полопались, а под ними синяки. Лицо явно опухшее. Но его это не особо волнует, он и в обычном состояние себя красивым не считает. А ещё искренне не понимает, как некоторые люди после бессонной ночи с алкоголем, могут выглядеть иначе. Ну, живыми, как будто проспали все восемь часов здорового сна. Приведя себя в порядок насколько это было возможно и закинув разбросанные по полу вещи, от которых пахнет алкоголем и сигаретным дымом, в стирку, Юнги покидает ванную. Заходя на кухню, он лишь включает чайник, даже не удосужившись проверить есть ли в нём вода, достаёт кружку из раковины, едва сполоснув водой, насыпает в неё две ложки кофе и уходит в комнату, что одеться, пока чайник греет воду. Первым делом, зайдя в комнату, он поднимает с пола телефон и зажимает кнопку включения. Через несколько мгновений экран загорается, а значит гаджет жив. Мин небрежно кладёт его на стол и идёт к комоду. Настроение траурное. Хоронят его самого. Так что на кровать, стоящую рядом, летят черные, слегка высветившие джинсы, чёрная водолазка с горлом и рубашка свободного кроя, в которой юноша может обернуться несколько раз. Нижнее бельё и носки, к слову, тоже чёрные. Быстро одевшись, Юнги берёт со стола щётку для чистки одежды, телефон и возвращается на кухню. Оставляет щётку на столешнице, заливает кофе кипятком и параллельно снимает телефон с блокировки. Тот подключается к сети и сразу начинает трещать от потока уведомлений. Что — то пишут в общем чате потока, скорее всего очередной раз напоминают о приближеннее весенней студенческой ярмарки, предлагая новые площадки, номера и прочую хрень. Юнги это совершенно не интересно. Все равно же его мнения никто не спросит и заставят участвовать. Приходят ночные сообщения из общей беседы с друзьями, они принадлежат Чимину и Тэ, которые в пьяном состояние неугомоннее всех остальных. От Гука висит пару сообщений, последнее из которых было отправлено минут двадцать назад. Младший интересовался где Мин. Юнги игнорирует все диалоги, чуть пролистывает вниз, находя тот, который ему нужен. Но там ничего. — Чертов Чон Хосок, хоть бы точку отправил, — бурчит юноша, усаживаясь за стол с кружкой в руках и делает первые глотки горького напитка. Он не любит горечь, но пьёт кофе без всяких добавок даже в виде сахара. Внутри, как и снаружи, все хмуро. Чон не был в сети со вчерашнего дня. Но Юнги был бы не Юнги, оставив все так. Так что он открывает диалог и сам пишет.

«Хён» «Я жив»

Это важная информация. Мин знает как старший волнуется о нём, особенно после подобных сборов.

«Ты как? " «Без приключений добрался до дома?» «Как себя чувствуешь?» «Кажется сегодня будет весьма тяжелый день» «Ну ты знаешь, мне не привыкать» «Надеюсь у тебя он будет лучше» «Не хочешь вечером увидеться?»

Пока он без стеснения засоряет диалог, параллельно большими глотками опустошая кружку, то отмечает в голове, что надо поблагодарить Хосока за доставку его пьяной тушки домой, но сделает он это не в сети. Слишком бездушно. Отправив последнее сообщение, Мин понимает, что до начала занятий у него остается меньше двадцати минут, а значит он по любому опоздает, ведь дорога до университета займет не менее сорока. Хотя он мог бы попытаться избежать этого добравшись на велосипеде, но не в этот раз и не в его состояние. Убрав кружку в раковину, а телефон в карман, Мин не забывает о щетке и идет обратно в комнату. Он чистит одежду одной рукой, второй убирая ноутбук, тетрадь и еще какие-то мелочи в шопер. Закончив со всем, Мин идёт обуваться. Его выбор конечно же падает на черные кроссовки, сверху он накидывает лёгкий плащ, ибо обещали дождь, все еще не изменяя цвету, хватает ключи с тумбочки и покидает свою квартиру. Кстати квартира в которой он живет по праву его. Она двухкомнатная, небольшая, но в ней есть все удобства. Это был «подарок» родителей, хотя скорее откуп от сына — гея.

***

Перепрыгивая по две ступеньки, Юнги поднимается на третий этаж и несётся к аудитории двести два. Он знал, что опоздает, но никак не планировал появиться под самый конец. Но ему надо хотя бы показаться на глаза, а лучше отработать. Пропуск в его планы не входил. Вот он уже стоит у аудитории и не может отдышаться. Ноги трясутся, голова тяжелая. Организм не дает забыть и на секунду, что за все хорошее надо расплачиваться. Именно поэтому Мин уже раз сто поклялся, что больше не будет так бездумно пить и еще больше раз пришел к четкому осознанию, что оно того не стоит. Ему бы поспать сейчас, а не это все. Энергия покидает его с каждой секундой, чувство тошноты застряло в горле, давление сдавливает черепную коробку и безумно хочется пить. Но он выпрямляется, задерживает дыхание, стучит костяшками по двери и входит. — Извините за опоздание, — сгибаясь на девяносто градусов, слегка хриплым голосом выдает он, не имея сил поднять взгляда. Но даже не видя, он чувствует. Чувствует на себе не одну пару глаз. — Что же заставило вас опоздать, Мин Юнги? — слышит он с долей издевки, но без капли негатива. И это не голос профессора Чхве, это… — Будильник решил оставить сегодня без внимания, аспирант Ким, — отвечает он подобным же тоном, но все-таки выражая уважения. — Что ж, проходите. До конца пары ещё пятнадцать минут, — Юнги выпрямляется, бросает неоднозначный взгляд и садится в углу аудитории. У него сейчас пара по звукозаписи. И ее ведёт Ким Намджун, аспирант и помощник профессора Чхве. Ким Намджун, близкий друг его хёна. Ким Намджун, в квартире которого Мин коротал вечер с друзьями и выпивкой. Кажется, хоть что-то облегчит его страдания.

***

— Юнги, — кто-то завет его и трясёт за плечи. Мин открывает глаза и видит поддерживающую улыбку с ямочками. Юношу вырубило за те десять — пятнадцать минут на которые он успел до конца лекции. И это не прошло без внимания для его однокурсников, которые наверняка уже придумывают новые сплетни. Мин хочет что-то сказать, даже рот приоткрыл, но почти сразу же сомкнул губы обратно и тяжело вздохнул. Организм только — только стал погружаться в глубокий сон и поэтому он чувствует себя еще хуже от резкого пробуждения. Грудную клетку сдавило, а все мышцы будто напряжены до предела. — Зачем пришёл то, раз так херово? — спрашивает Намджун и протягивает Юнги бутылку воду, предварительно открыв её. Тот слишком резко выхватывает и жадно пьёт, буквально чувствуя как жидкость опускается вниз, в желудок. — Не имею привычки ставить свое состояние выше учебы, — отвечает Юн на вопрос, полностью опустошив 0,5 воды. — Слышал бы тебя, Хоуп, — с усмешкой говорит Ким, — Какие у тебя пары сегодня? Если больше ничего важного, я готов предоставить тебе диван в лаборантской. Юнги готов взвыть после этого предложения. У него сегодня еще три пары и все они по общим предметам. Но он же не ради пятнадцати минут пришёл на учебу. Да и однокурсники твари, которые по любому настучат. — Не могу, — наконец-то он находит в себе силы на ответ — Не дам этим нелюдям повода для новых слухов в которые будешь затянут ты, — он поднимается со своего места, берёт шопер с пола и уже у дверей тормозит — Ты не знаешь где Хосок? Его со вчерашнего вечера нет в сети, мне это не нравится, — а ведь хотелось сказать «я переживаю». — Так он же вчера раз десять за вечер назвал себя дураком, который забыл телефон на работе, ты не помнишь? — Джун опять улыбается и слегка прищуривается, смотря за реакцией Мина. — Спасибо что напомнил, — язвительно выдает тот в ответ и уходит. Ким умиляется с того, как Мин влюблён и достает телефон из кармана, чтоб написать другу

«Твой котёнок опять буйствует без внимания»

Это все что он пишет, зная, что Хосок поймет. Ещё минут пять Ким тратит на размышления о том, что у этих двоих сложные отношения, но они явно стоят друг друга. И он надеется, что когда — нибудь Хосок выйдет из клетки обстоятельств, о которых он никому не рассказывает, а Юнги к этому времени не сгорит в агонии своих чувств.

***

Мин, не без труда, отсидел ещё две пары, пытаясь хотя бы записывать лекции, ибо вникать было выше его. Сейчас же обеденный перерыв, время которого он решил потратить на сон, чтоб были силы отсидеть ещё одну. Но перед тем как завалиться спать на удобный диван, который всё ещё любезно готов предоставить ему Намджун, берёт себе кофе, чтоб желудок получил хоть что — то. Ну и от него по крайней мере тошнить не начнёт, как от кимпаба полученным от Чонгука. Идя до аудитории, он очередной раз проверяет телефон. Хосок был в сети, но не ответил ему. Хосок был в сети, прочитал его сообщения и не ответил ему. И с тех пор прошло уже три часа. Мин знал, что ни в чём не провинился даже будучи вчера пьяным, за два года хочешь не хочешь, а подобный навык вырабатывается, а значит он не заслужил, чтоб его игнорировали. — Иди к чёрту, Хоуп, — записывает он голосовое и убирает телефон. День и так говно, так ещё и Хосок лишает последней отдушины в виде себя. Посмотрев на Юнги сейчас, можно вынести вердикт: «зол». И это была бы правда, если бы… Юнги по большей степени обидно. Обидно, что Чон знает, как ему сейчас хреново и игнорирует. Ну а с другой стороны, почему он не должен этого делать? Он Мину ни чем не обязана да и наверняка занят. Да и вдруг Мин всё — таки вчера что — то сказала, а хуже того сделал, и Хоби больше не хочет иметь с ним ничего общего. Эти мысли крутятся в голове, накладываясь одна на другую и сжирая изнутри. Хотя в тот же момент Юнги осознаёт, что капает яму самотерзания ни с чего. Он капает её себе, ибо это дефект его любви.

***

— Хён, ты тут? — зовёт Мин, закрывая дверь за собой. — Да, я в лобаранской, — получает в ответ и идёт в небольшую комнату. — Я тебе кофе принёс. Ты не представляешь как я… — Мин резко обрывается на середине предложения и нервно сжимает бумажный стаканчик — Привет, — говорит ему, улыбаясь своей солнечной, до жути любимой Юнги, улыбкой Чон Хосок. Мин молчит, борясь с желанием закричать прямо сейчас и хрошенько вдарить ему. Но в ту же минуту сознаёт, что дышать становится легче. Ибо Чон жив, здоров, улыбается как всегда и, Юнги готов поклясться чем угодно, светится ярче всех драгоценных камней на этом свете. — А мы только послушали твоё голосовое, — подаёт голос Намджун, но остаётся проигнорированным. И он почти уверен, что эти двое общаются на каком — то телепатическом уровне, просто смотря друг другу в глаза. — Что ты тут делаешь? — спустя пару минут выдаёт Юнги. — За тобой пришёл, — отвечает Хосок, слегка прищурившись и пытаясь до конца понять эмоции младшего. — Я не просил, — выходит весьма обиженно — Намджун написал, что ты пришёл на учёбу в состоянии амёбы. Мы же вроде говорили с тобой о подобном, — ну да, Намджун это и имел ввиду под «буйствует». — Я сам решу, — а так хочется сказать «какое тебе дело? Ты даже не соизволил ответить мне на сообщения». — Я не дам тебе гробить своё здоровье, Юнни, — по козырям пошёл — Я не дам решать за себя, — почти что шипят в ответ. — Давай я отпрошу тебя у преподавателя и отвезу домой? — Хосок всегда спрашивает, а не ставит перед фактом. Он уважает Юнги и его выбор. Хотя сейчас стоило бы этим пренебречь. Мин явно зол и согласия своего не даст. Но Чон и не надеялся что всё будет легко. Не с этим человеком. — Я отсижу ещё пару и сам поеду домой, — Мин сам себя готов стукнуть за эти слова. Но гордыня пока что берёт вверх над ним. — Мин Юнги, — звучит слишком строго — Чон Хосок, — Юнги знает, что это предпоследняя стадия их споров. — Прости, — Чон извиняется не для того, чтоб юноша пошёл с ним. Он извиняется, ибо признаёт свою вину. Он действительно проигнорировал Мина. Но сделал он это лишь из –за того, что как только открыл их диалог и уже готов был напечатать ответ, пришло сообщение от Намджуна. — Ещё раз, Чон Хосок, и я ты будешь доставать свой телефон из собственного ануса, — без капли стеснения «угрожает» младший, отдаёт один стаканчик кофе Намджуну и забирается на тот самый мега — удобный диван с ногами. — Заслужил, — получает он в ответ, а потом дёргается от смеха Кима. — Обожаю ваши споры, ребят.