castle in the sand

Вода на исходе. Чанёля всегда учили, что выходить в Пустоши без дополнительного запаса воды — это самоубийство. Он не знает, почему в этот раз допустил такую досадную оплошность. Мало того, что он отправился на разведку один, без группы, так ещё и взял с собой только жалкие пол-литра воды. Он надеялся, что вернётся на базу в течение пары часов, но день уже клонится к вечеру, а он ещё не успел проверить все точки, которые Чунмён обозначил для него на карте региона. Там находятся скопления ресурсов — старые склады, места стоянки караванов, точки метеорологической активности, где сильный ветер может открыть что-то новое, до этого скрытое под песком. За эту вылазку Чанёль не нашёл ничего примечательного, разве что следы каравана, который сдвинулся с места за несколько часов до этого. Караванщики ничего не оставили, как на то надеялся Чанёль, даже жалкого металлолома. Видимо, они пришли с севера — люди оттуда слишком ценят свои ресурсы, чтобы ими разбрасываться. По кодексу Чанёлю полагается вернуться на базу в случае нехватки воды. Он бы и рад это сделать, но до ближайшей ячейки перемещения остаётся пять километров, а до базы — все пятнадцать. Чанёль начинает нервничать — с юга идёт песчаная буря, и он чувствует привкус пыли на языке, прежде чем натягивает респиратор. Ему никак не успеть добраться до укрытия. Следующая разведывательная группа найдёт лишь его бездыханное тело, покрытое песком. Ужасно глупо. Он осматривается в поисках решения. В двухстах метрах к северо-востоку он замечает какое-то серое пятно. Видимость сильно ухудшилась, и ему приходится приблизиться почти вплотную, чтобы понять, что перед ним. Странное здание — видимо, его открыла предыдущая песчаная буря. Чанёль узнаёт очертания зубчатых башен и руины оборонительных сооружений. Большая часть здания все ещё скрыта под тоннами песка, но одна из башен значительно возвышается над землёй. Каменная кладка вся в щербинах и трещинах, но стена выглядит достаточно надёжной. Кажется, внутри есть, где спрятаться. Чанёль проверяет детектор. Песчаная буря уже в пятистах метрах, и, по-видимому, у него нет другого выбора. Раскалённые нити на его подошвах превращают песок в стекло, и он скользит вниз прямо к узкому окну башни. Чанёль тщетно пытается разглядеть, что внутри, но палящее солнце не позволяет ему это сделать — в башне темно, как в пещере. Он делает глубокий вдох и прыгает внутрь. Чанёль не ожидал, что его ноги практически сразу коснутся каменных плит пола. Он шипит от резкого столкновения стоп с твёрдой поверхностью. Внутри башни, как ни странно, совершенно нет песка, не считая небольшой горки у выхода наружу. Песчаная буря уже бушует за стенами, и Чанёль спешит уйти подальше от окна по винтовой лестнице, ведущей вниз. Остальная часть башни находится под землёй, но кто-то скрупулёзно зажёг все факелы на стенах. Чанёль на секунду застывает. Здесь кто-то живёт? Ноги помимо воли несут его всё ниже и ниже — инстинкт самосохранения, доведённый до абсолюта. И правда, между возможностью погибнуть в песчаной буре и шансом столкнуться с парой-тройкой таких же выживших или, в крайнем случае, с несколькими разбойниками, Чанёль при любом раскладе выберет второе. Перед последним поворотом лестницы Чанёль замедляется, и последние ступени он проходит практически бесшумно. Стоит ему, однако, достичь нижней площадки, как что-то идёт не так. — Втор-же-ни-е! Втор-же-ни-е! Чанёль пугается громкого звука, кидается вперёд, оступается и слышит хруст под подошвой правого ботинка. — Идиот! Громкий человеческий голос эхом отражается от голых каменных стен. Чанёль медленно моргает. — Эта деталь была нужна мне для нового двигателя… Господи, мне же теперь придётся ограбить тот склад на северо-западе! Чанёль никогда не видел, чтобы кто-то сокрушался по этому поводу. В Пустошах все всё и у всех грабили — так было всегда, с тех самых пор, как сильнейшая солнечная вспышка выжгла всё на Земле в суровую пустыню. — Прости? — неуверенно говорит он. Возмущённый человек перед ним совсем не выглядит опасным. У него тёмные растрёпанные волосы и такие же тёмные, блестящие глаза. Он продолжает что-то бормотать себе под нос, перебирая в руках ржавые инструменты. Чанёль переводит взгляд и понимает, что вся нижняя площадка завалена обломками радиопередатчиков, деталями из пришедших в негодность автомобилей, батарейками и ещё какими-то странными винтиками, шестерёнками и крючками, назначение которых ему не удаётся угадать. В этом металлическом хаосе он внезапно натыкается на чей-то взгляд. Это маленькие, цепкие глаза странного робота каплевидной формы. Его хваткие конечности то и дело перекладывают очередную деталь на только ему известное место, но глаза остаются зафиксированными на Чанёле. По ободку на его «шее» бегущей строкой продолжает двигаться: в т о р ж е н и е. Чанёль наконец понимает, что именно робот был источником громкого возгласа, который застал его врасплох. — Паж, отмени тревогу, — говорит хозяин робота, и красная надпись тут же погасает. Паж отрывает взгляд от Чанёля и целиком зарывается в кучу металлолома. Заметив недоумевающий взгляд гостя, странный механик поясняет: — Мы сейчас находимся в руинах замка, который построили за много столетий до Катастрофы. В книгах, которые я читал в детстве, маленькие слуги в замках назывались пажами. Вот я и решил, что было бы неплохо соблюдать историческую достоверность. Чанёль припоминает что-то такое в сказках, которые база одобрила для чтения. Но это ведь были всего лишь сказки. С Катастрофы прошло так много времени, что любые сведения о жизни до неё казались мифами, глупыми байками, которые рассказывали, чтобы создать хоть какую-то иллюзию преемственности. Иллюзию памяти. Механик, кажется, по-своему толкует задумчивый взгляд Чанёля. Он дважды щёлкает пальцами, и из завалов появляется ещё несколько роботов, всего около десятка. Они выглядят практически идентично, но маленькие цветные пятна на металлическом покрытии отличают их друг от друга. — Это Паж, Паж-один, Паж-два, Паж-три и так далее, — с гордостью говорит парень. – Раньше у них совсем не было имён, и когда я придумал назвать первого Пажем, я решил, что будет лучше, если имя у них будет общее. — А у тебя имя есть? — после долгого молчания подаёт голос Чанёль. Хозяин замка улыбается. — Имя есть, но тебе его знать не нужно, — когда его лицо успело стать таким хитрым? — Можешь звать меня Принцем. — Хорошо, Принц, — с усмешкой отвечает Чанёль. — Меня зовут Пак Чанёль, я с базы «Центавра», радиочастота ноль-три-восемь. — И почему люди с «Центавры» всегда одинаковые? Ты уже третий человек оттуда, который представляется так официально, будто радиочастоты не записаны на аварийных карточках, которые есть у всех. — Третий? — Чанёль хмурится. — И где же двое с моей базы? — Где-то валяются, мне-то откуда знать, — небрежно сообщает Принц. Заметив, что Чанёль тянется к ножу на поясе, он добавляет: — Я пошутил! Мы виделись месяц назад на третьем дорожном пути, они направлялись на базу. Наверняка давно вернулись. Чанёль выдыхает, расслабляя напряжённые пальцы. Он садится на что-то похожее на турбину, и оглядывает высокий свод зала, тёмные камни, блестящие от времени. — Как ты нашёл это место? И как смог забраться? Здесь наверняка всё было забито песком. — Мои роботы здесь всё вычистили! — Принц широко улыбается. — Я давно приметил этот замок, узнал его по куску крыши, который открылся после бури, и отправил туда своих маленьких разведчиков. Они постоянно избавляются от песка, который попадает внутрь, а Паж-четыре, — Принц легко хлопает его по корпусу, — фильтрует воздух, чтобы здесь можно было находиться без респиратора. — Как умно, — Чанёль выглядит впечатлённым. — И где ты этому научился? Принц не отвечает ему, вместо этого поворачиваясь к главному Пажу. — Пожалуйста, проверь обстановку снаружи, — говорит он. — Нам скоро нужно выдвигаться, да и господину Паку здесь задерживаться не стоит. — Бу-дет сде-ла-но, — Паж уносится в сторону лестницы, ободок на его шее переливается довольным зелёным. Удивительно, как Принцу удалось создать роботов, так странно похожих на ласковых домашних животных. Принц отворачивается от Чанёля, всё ещё сидящего на турбине, и начинает быстрыми неуловимыми движениями укладывать детали в многочисленные карманы своей куртки. Он то и дело сверяется с записями в блокноте, отбрасывает некоторые детали к противоположной стене, где их тут же подбирают Пажи. Гора металлолома растворяется на глазах, и скоро в замке не останется и следа пребывания Принца. Чанёль неуверенно тянется к фляге с водой и, быстро взглянув на Принца, жадно пьёт из неё. У него ужасно пересохло в горле, и эта вода с привкусом металла кажется ему самой вкусной на свете. Он вытирает рот и ставит флягу на место. Принц коротко кивает ему и возвращается к своему занятию. При неверном свете факелов Принц кажется выходцем из тех сказок, о которых совсем недавно рассуждал. Чанёль не уверен, что встречал кого-то, хоть немного похожего на него. Он весь будто собран из миллиарда подвижных частей — с его безразмерной курткой, на девяносто процентов состоящей из карманов, длинными цепкими пальцами и внимательными глазами, которые постоянно изучают каждый миллиметр окружения. На принца он, наверное, не похож, но вот на сумасбродного волшебника — очень даже. Спустя почти час непрерывной работы Принц наконец удовлетворённо оглядывает зал. В помещении не осталось ничего, кроме турбины, на которой сидит Чанёль, но Принц не обращает на неё внимания, видимо, решив, что её можно оставить на месте. Пажи уже выстроились у западной стены, и на их ободках разными цветами значатся вещи, которые они перевозят: п-р-о-в-и-з-и-я, и-н-с-т-р-у-м-е-н-т-ы, д-е-т-а-л-и. Буквально красная тряпка для любого странника в Пустошах. Чанёль удивлён, что Принца и его свиту ещё не ограбили. Принц надевает респиратор и закидывает на спину рюкзак. Паж уже доложил, что буря почти рассеялась, но в воздухе до сих пор опасно высокий уровень мелких частиц. — Извини, если я показался тебе негостеприимным, — по голосу слышно, что Принц улыбается. — Я жил здесь несколько месяцев, и приди ты хоть на день раньше, я устроил бы для тебя королевский приём! Он смеётся. — Но именно сегодня мне нужно уходить отсюда. У тебя почти получилось меня задержать, — Принц имеет в виду сломанную запчасть, — но я нашёл аналогичную деталь в запасах, и склад может спать спокойно. — Ты куда-то торопишься? — Чанёлю почему-то кажется, что прямолинейность понравится Принцу. И правда, Принц смотрит на него очень внимательно, будто что-то для себя решает. — Ты знаешь, где можно пересечь границу с землями Альдебарана? — наконец спрашивает он. И тут же добавляет: — Без лишних глаз. — Да, — после недолгого колебания отвечает Чанёль. — Я пару раз бывал в мёртвых зонах. Граница очень хорошо охраняется, но если постараться, то можно проникнуть туда незаметно. — Звучит обнадёживающе, — отвечает Принц. — Скажи, а может ли принц рассчитывать на помощь храброго путешественника? — А разве принц не может воспользоваться поддержкой своих пажей? — парирует Чанёль. — Пажи, несомненно, очень полезны, — с усмешкой отвечает Принц, — но они слишком заметны, а два человека, путешествующие по Пустошам, ни у кого не вызовут вопросов. Чанёлю нравится эта игра. У Принца глаза горят хитрым огнём, и Чанёлю ужасно хочется принять его вызов: — И принц, конечно же, щедро одарит путешественника, когда они прибудут на место назначения? Принц нарочито небрежно шарит по своим многочисленным карманам и выуживает три кредита высшего качества. На пластинах выгравировано изображение лотоса. — Мои главные сокровища — надеюсь, они удовлетворят смелого странника, — он держит кредиты между пальцев и проводит ладонью перед лицом на манер веера. Этот театральный жест на краткий миг завораживает Чанёля. Он взвешивает все «за» и «против»: на «Центавре» его долгое отсутствие никого не удивит, и он наверняка сможет отправить туда сообщение с помощью какого-нибудь из многочисленных приспособлений Принца. На пути в мёртвую зону он обязательно найдёт новые точки снабжения, и тогда Чунмён не сможет наказать его за несанкционированные действия. — Странник принимает предложение, — Чанёль молниеносно выхватывает один из кредитов из руки Принца и убирает в рюкзак. Ошарашенный взгляд Принца определённо тешит его самолюбие. — Это предоплата, — он ухмыляется и первым начинает восхождение по бесконечной лестнице. Принц и его выводок роботов-пажей следуют за ним.

***

Чанёль и Принц покидают замок около часа пополудни. Пажи перемещаются под землёй, и Принц то и дело проверяет их местоположение на странном приборе, иногда корректируя курс. К счастью, на подошвах Принца тоже есть раскалённые нити, поэтому их небольшой отряд движется не так медленно, как того ожидал Чанёль. Через час, выйдя из зоны, где в воздухе всё ещё висит песок, они делают привал. Поблизости нет никакого укрытия, поэтому Чанёлю приходится опуститься прямо на землю, а Принц вызывает главного Пажа и с относительным удобством устраивается у него на голове. Карты как способ навигации сумели пережить Катастрофу. Выжившие сразу же принялись составлять карты нового ландшафта в попытке свыкнуться с незнакомым миром. Картам нельзя доверять, ориентиры то и дело скрываются под песком, а вместо них появляются новые, но каждый путешественник в Пустошах всё равно носит их с собой и снова и снова перекраивает, добавляя на них новые точки. Чанёль разворачивает карту, испещрённую десятками карандашных пометок. — Регион Спика — он показывает на область, отмеченную жёлтым. — Здесь три крупных базы — «Центавра», «Прозерпина» и «Лотос». Принц нетерпеливо ёрзает на голове у робота. — Я прекрасно знаю это! Только не говори, что по регламенту «Центавры» тебе нужно пересказать мне всю легенду карты, чтобы перейти к составлению маршрута. Чанёль решает промолчать, что именно это и предписывает регламент. Чунмён не любит спешки ни в чём, особенно когда это касается карт. — Ладно, идём дальше, — палец Чанёля движется правее. — «Прозерпина» находится почти у самой границы с регионом Альдебаран, и примерно там же находится та мёртвая зона, о которой я говорил. Он берёт карандаш и крестиком отмечает место, до которого им нужно добраться. — Мы сейчас вот здесь, — ещё один крестик, — в двадцати километрах к югу от «Лотоса». До точки назначения, если двигаться напрямик, остаётся пятьдесят километров. Чанёль рисует жирную линию, соединяющую два крестика. — Ориентиров почти нет, — замечает Принц. — Придётся двигаться по компасу. — Так даже лучше, — Чанёль смотрит Принцу в глаза. — Почти никто не суётся в местность, где нет никаких отличительных знаков, а насколько я помню, ты не хотел, чтобы кто-то сел нам на хвост. Принц не отводит взгляд. — А мне попался очень проницательный путешественник, — он слегка наклоняет голову. Сидя на роботе, Принц смотрит на него сверху вниз, снова и снова оценивает его тёмными внимательными глазами. Чанёлю становится тяжелее дышать. Он поспешно откашливается. — Добираться около десяти часов, — он утыкается в карту. — Ячейками перемещения мы воспользоваться не можем. Краем глаза он замечает, что Принц продолжает на него смотреть. — Пятиминутная готовность, — Чанёль сворачивает карту и убирает её в рюкзак. — Мы будем идти, пока не стемнеет, а потом сделаем остановку на ночь. Он уходит в сторону, чтобы передать сообщение на «Центавру». Принцу он всё ещё не совсем доверяет, а поэтому не хотел бы раскрывать все позывные. Получив стандартное «принято, Феникс», Чанёль возвращается и хлопает Пажа по металлическому боку. — Тебе пора под землю, дружище, — говорит он. — А нам, — он смотрит на Принца, — пора в путь.

***

Чанёль скоро понимает, что Принц просто ненавидит длинные походы по пустыне. Он не жалуется и не ноет, но нахмуренные брови выражают обречённую решимость, будто он делает что-то совершенно необходимое, но крайне для него неприятное. С каждым пройденным метром он становится всё мрачнее и всё чаще оглядывается по сторонам, словно загнанный зверь. — Мы сейчас в зоне «Лотоса», так ведь? — внезапно говорит он. — Да, — отвечает Чанёль, — но в этот час здесь не бывает патрулей, отработавшая группа возвращается на базу, а новая ещё не успевает прибыть. Принц поспешно кивает, будто старается убедить себя в сказанном. Они шагают близко друг к другу, почти соприкасаясь руками. Чанёль думает, что Принц будет дрожать от волнения, от тревоги, но его рука остаётся совершенно неподвижной, только не знающие покоя пальцы переплетаются между собой, беспорядочно двигаются. Чанёль бессознательно берёт его руку в свою и крепко сжимает, будто надеется, что механическое воздействие может подавить это хаотичное движение. Принц поднимает на него глаза, и Чанёль видит в них почти благодарный блеск. На базах не принято признавать свою потребность в обыкновенном физическом контакте, но за их пределами, в огромном бесплодном мире, людям не остаётся ничего, кроме как хвататься друг за друга. Поэтому Принц хватается за Чанёля и с неожиданной силой швыряет его на землю, припечатывая лицом в горячий песок. Чанёль шипит от боли и пытается вырваться, но Принц сильно давит на его шею, не давая подняться. — Что ты делаешь? — голос Чанёля сиплым шёпотом вырывается из его горла. — Заткнись и лежи, — бормочет Принц. Чанёль слышит отдалённый рёв пустынных мобилей и перестаёт барахтаться, покорно обмякая под пальцами Принца. Тот прижимается животом к его спине и застывает, не шевелится. От его тела волнами исходит жар, и мысли Чанёля двигаются в неожиданном направлении. Он так давно ни к кому не прикасался, что даже этот вынужденный контакт действует на него опьяняюще, успокаивающе, звуки вязнут и затихают. Через несколько долгих минут Принц осторожно поднимается и выпускает шею Чанёля из мёртвой хватки. Шум моторов отдаляется, и на горизонте видно лишь несколько тёмных точек, которые всё уменьшаются и уменьшаются. — Кто это был, чёрт возьми? — Чанёль отплёвывается от попавшего в рот песка и потирает шею, на которой от пальцев Принца наверняка останутся следы. — Охотники «Лотоса». Лицо Принца ничего не выражает, и только напряжение в полусогнутых пальцах выдаёт его злость. — Охотники? — Чанёль в недоумении. — Разве охотники всё ещё выходят на миссии? — На миссии такого уровня — выходят, — просто отвечает Принц. Он отворачивается и продолжает движение в сторону противоположную той, куда уехали мобили. Чанёль поспешно догоняет его и хватает за плечо. Даже через слои одежды его пальцы покалывает от прикосновения, но он старается не обращать на это внимание. — Ты не собираешься объяснить мне, что происходит? — Чанёль злится, но старается сдерживаться. — Я имею право знать, во что ты вляпался, раз и моя жизнь подвергается опасности, пока я с тобой. А идут они именно за тобой, я прав? Принц разворачивается и встаёт почти вплотную к Чанёлю, хватает его за воротник. — У нас сейчас нет времени на болтовню, — в его голосе звучит угроза. — Если ты хочешь, чтобы они вернулись и поджарили твою плоскую задницу лучевым катализатором, то пожалуйста, можешь ворочать языком сколько угодно, но я здесь оставаться не собираюсь. Он отпускает Чанёля и скользит по бархану вниз.

***

Чанёль сверяется с картой. До мёртвой зоны остаётся не больше пяти километров, но уже стемнело, а двигаться по ночной пустыне — занятие не самое приятное. Он хочет окликнуть Принца и предложить сделать остановку, но осекается. За все те часы, что пролетели после происшествия с охотниками, Принц не проронил ни слова. Он кивал или мотал головой на фразы Чанёля и провёл большую часть пути, занимаясь корректировкой маршрута Пажей. — Привал! — первое слово, которое произносит Принц. Как по команде, на поверхность вылезает Паж, разрывая песок длинными конечностями. Принц, однако, не спешит устраиваться на его голове. Вместо этого он отходит в сторону и пытается поймать какой-то сигнал. — Ак-ти-ва-ци-я! Чанёль подпрыгивает от неожиданности. Паж уже во второй раз застаёт его врасплох. — На-зо-ви-те ва-ше и-мя. Паж выжидающе смотрит на него. — Пак Чанёль? — неуверенно отвечает Чанёль. — Принц дал гос-по-ди-ну Па-ку дос-туп к сис-те-ме ком-му-ни-ка-ци-и Па-жей, — говорит робот. — Паж к ва-шим ус-лу-гам. Чанёль думает. Сейчас самое время, чтобы задать интересующие его вопросы. Принц наверняка подстроил это, чтобы избежать неприятного разговора и переложить ответственность на своего робота. — Кто такой Принц? — наконец спрашивает он. — Бён Бэк-хён, из-вест-ный как Принц, глав-ный ис-сле-до-ва-тель ла-бо-ра-то-ри-и «Ло-тос», — чеканит Паж. Бён Бэкхён. Всё встаёт на свои места. Чанёль вспоминает, как десять месяцев назад на «Центавру» пришло сообщение о пропаже человека с таким именем. Тому, кто даст информацию о его местонахождении, предлагали сотни кредитов и высшие должности в департаменте «Лотоса». Потом это же сообщение повторялось множество раз — видимо, поиски были безуспешными. — И почему же ты ушёл оттуда… — Чанёль не ожидает услышать ответ Принца, но его голос неожиданно раздаётся за спиной. — На севере Альдебарана есть горы, — ровно говорит Принц, Бэкхён, — там есть руда, о которой на «Лотосе» давно мечтают. С торговыми сделками у людей с «Лотоса» никогда не клеилось, поэтому они решили, что проще будет захватить месторождения силой. — И для этого им понадобилось оружие, — Чанёль поворачивается и смотрит на Бён Бэкхёна, который без своей таинственной маски на глазах превращается в обычного человека с уставшим взглядом. — Да, — вздыхает Бэкхён. — Они поручили разработку мне. К тому времени я уже собрал первого Пажа, поэтому они посчитали, что я отлично подхожу на эту роль. Бэкхён опускается на песок рядом с Чанёлем. Разводить костёр они не стали, опасаясь, что это привлечёт внимание, поэтому единственным источником тепла стал Паж, двигатель которого разогрелся до предельно высокой отметки. Люди протягивают ладони в сторону робота и греют замёрзшие пальцы. — Я хотел стать кем-то особенным, — говорит Бэкхён, — читал про принцев, рыцарей и волшебников и так желал проснуться утром и увидеть за стенами базы что-то кроме бесконечного песка. Он пропускает песчинки сквозь беспокойные пальцы. — Военные «Лотоса» захотели воспользоваться этим. Они удивительно хорошо читают людей. Меня кормили мифами об общем благе так долго, что я успел перейти ко второму этапу разработок. — Почему ты остановился? — спрашивает Чанёль. — Я начал что-то подозревать и проник в архив. Там я нашёл все бумаги о проекте, в которых ясно говорилось о его целях. Паж издаёт странный предупреждающий звук. Бэкхён быстро взглядывает на него, но тут же вздыхает с облегчением. — Они далеко. Паж-пять засёк их на «Прозерпине», видимо, сделали остановку. Чанёль смотрит на Бэкхёна. В темноте почти ничего не видно, но Чанёль удивительно чётко представляет его серьёзное лицо. От театральности и шутливости не осталось и следа — таков был Принц, а Бэкхён смотрит на жизнь гораздо трезвее. — Я мечтал о благородстве, — голос Бэкхёна звучит твёрдо, — но благородство незнакомо миру, в котором людям всё время приходится что-то делить. — Если они найдут тебя, — говорит Чанёль, — они тебя убьют? — Заставят закончить разработку, — горько усмехается Бэкхён, — а потом — да, убьют. Второй раз сбежать мне точно не позволят. — Я не дам им тебя схватить, — обещает Чанёль. Бэкхён изумлённо смотрит на него. Чанёль опускается на одно колено и склоняет голову. — Я присягаю тебе, Принц. Бэкхён почти счастливо смеётся.

***

С первыми лучами солнца Чанёль и Бэкхён снова отправляются в путь. Они быстро преодолевают оставшееся расстояние и вскоре приближаются к границе Спики и Альдебарана. Границы между регионами отмечены только на картах — на песке нет никаких знаков того, что здесь проходит раздел между двумя землями. Тем не менее, вдалеке уже виднеется одна из охранных башен, и Бэкхён, кажется, начинает чувствовать себя увереннее. Чувствует себя в относительной безопасности. Чанёль провожает его до невидимой линии и останавливается. Дальше лежат земли Альдебарана, и стоит ему только показаться там, на «Центавру» тут же отправят сообщение и потребуют отозвать его. — Бэкхён, дальше тебе придётся идти без меня, — говорит Чанёль. Он не знает, зачем говорит это — уговор был лишь о том, что Принц доберётся до переходного пункта с его помощью. Он чувствует странную вину — ему не хочется оставлять Бэкхёна одного. — Я знаю, — Бэкхён достаёт из нагрудного кармана два оставшихся кредита и кладёт их Чанёлю в ладонь. — Ты сделал то, что обещал. Большего я у тебя просить не могу. Он пересекает невидимую линию, и Пажи тут же вырываются из-под земли, ожидая дальнейших указаний. — Мы больше никогда не увидимся? — бросает Чанёль ему в спину. Бэкхён оборачивается. — Кто знает? В сказках случаются самые разные чудеса. Только вот ты в них не веришь. Чанёль неопределённо мотает головой. — Я так и думал, — усмехается Бэкхён. — Прощай! Принц и его Пажи быстро удаляются, а потом скрываются за барханом. Гости из сказки растворяются, как мираж в пустыне, и Чанёль начинает долгий путь домой.

Пять месяцев спустя

Это дежавю. Чанёль трясёт флягу над открытым ртом в надежде на то, что хотя бы одна капля жидкости упадёт на язык. Но всё тщетно — во фляге пусто, и он тихо чертыхается. Второй фляги у него нет, а вернуться на базу он не готов. Он стал таким рассеянным в последнее время. На собраниях Чунмён то и дело щёлкает пальцами перед его лицом, чтобы привлечь внимание. Чанёль правда старается сфокусироваться на плане разведок или распределения ресурсов, но его хватает только на несколько минут. Мыслями он постоянно возвращается к Бэкхёну и его роботам. Что встретило их в Альдебаране? Он каждый день слушает радиосводки, но в эфире не звучит ни слова о беглеце, которого называют Принцем. Однажды Чанёль даже приходит к Чунмёну и умоляет дать ему доступ к радиочастотам Альдебарана. Чунмён неохотно пропускает его на пункт связи, но среди бесполезных сообщений о транспортировке руды и сменах караула он так и не слышит ничего, что могло бы дать ему хоть какое-то представление о нынешнем положении Бэкхёна. В конце концов, он решил, что Бэкхён просто-напросто залёг на дно. «Лотос» всё ещё периодически обещает горы кредитов (счёт уже идёт на тысячи) тому, кто приведёт к ним Принца. Маловероятно, что они собираются оставить его в покое. Чанёль не торопясь убирает флягу в рюкзак. Чунмён кое-как отпустил его в очередную разведку — во время предыдущей он оставил где-то посреди Пустошей дорогую рацию и неверно указал координаты точки снабжения. Прибывшая туда группа не нашла ровным счётом ничего. Чанёль очень долго доказывал, что виной тому мог стать проходивший мимо караван, но Чунмён ничего не хотел слышать и отстранил его от вылазок на две недели. Он достаёт из кармана блестящий кредит с гравировкой лотоса и рассматривает его, будто надеется обнаружить на металле ответы на свои вопросы. Но лотос молчит, как молчал и пять месяцев до этого. Чанёль сверяет координаты. Он находится совсем рядом с замком, в котором впервые встретил Бэкхёна. Чанёль так и не смог заставить себя вернуться туда — он боялся увидеть, что вход вновь занесло песком, что башню заняли разбойники или того хуже, разнесли её по кирпичику. Но сегодня ему хочется вновь взглянуть на старинные стены — возможно, в последний раз. Он шагает всё быстрее и быстрее, и тёмное пятно замка всё растёт и растёт на горизонте, приобретает всё более чёткие очертания. Чанёль вздыхает с облегчением, когда видит, что стены нисколько не изменились, а через окно всё ещё можно пролезть внутрь. Он колеблется несколько секунд, а потом ныряет в темноту, снова ударяясь стопами о гладкие камни. Чанёль замирает, увидев, что на стене горят факелы. Неужели…? Он бросается вниз по лестнице, перепрыгивает через ступеньки и чуть не падает, но всё же добирается до нижней площадки. И… ничего. У стены лежит та же турбина, но кроме факелов в замке нет никаких следов человеческого пребывания. Повсюду толстый слой песка, который принесли недавние бури. Чудо, что замок не завалило целиком. Ещё одно чудо начинается с чьего-то мягкого голоса: — Эй. Чанёль оборачивается. Беспокойные пальцы. Десятки карманов. Родинка над губой (и как он раньше не заметил?). Блестящие внимательные глаза. — Ну ты и шуму тут наделал! Ты так нёсся вниз, что я еле за тобой успел, странник. Чанёль не верит своим глазам. — Почему ты…? — Принц не может оставить свой замок, — Бэкхён улыбается, протягивая вперёд руки, — тем более, здесь остался мой верный подданный, связанный клятвой. Чанёль с усилием подхватывает его и кружит по залу, пока не начинает болеть голова. Пятки Бэкхёна мягко опускаются на каменный пол, зарываясь в песок. — Я рад тебя видеть, — Чанёль прислоняется своим лбом ко лбу Бэкхёна. Они ещё никогда не были так близко, но сейчас это ощущается так верно, что Чанёлю не хочется отстраняться. — Ты решил вернуться? — Я устал прятаться, — Бэкхён прикрывает глаза. — Принцу это не подобает, не находишь? Он улыбается. У Бэкхёна тонкие губы — через пару секунд Чанёль узнаёт, что они тёплые, немного сухие и такие приятные на его собственных губах. И это можно назвать третьим чудом. Совсем как в сказке.