Приходи ко мне

Телефон разрывался сообщениями и звонками, надоедал, но в наушниках его слышно не было. Какеин всю ночь проиграл в компьютер и ложиться совсем не собирался. Джотаро время от времени подглядывал, что он там делал, но не понимал ничего. Каждый раз спрашивал, что и для чего нужно, и просился тоже поиграть, но Какеин отказывал, чтобы тот не попортил ему рейтинг. Поэтому, когда его прогоняли, Джотаро возвращался к просмотру сериала. Он громко комментировал и бурно реагировал на любовные интриги каждую серию. Обняв подушку, он с интересом следил за развитием отношений персонажей и болел за них. Какеин каждый раз улыбался, когда через наушники слышал восторженное «туда его!», когда кого-либо на экране подставляли. Больше всего ему нравилось намеренное коверканье имен и каждый раз он смеялся, когда уточнял у Джотаро, что произошло за серию. Под утро Джотаро заснул, как только серии перестали переключаться. Отвернувшись от телевизора, он все так же обнимал подушку и негромко сопел, морщился от пробирающегося в комнату света. Какеин прикрыл шторы, сам не любил сидеть при свете, прикурил сигарету и устало выдохнул, оборачиваясь на затихшего друга. Слабая улыбка появилась на его лице, пока он медленно выдыхал дым. С неохотой он поднялся со стула и выключил телевизор, Джотаро перевернулся на другой бок, повертелся еще немного, вызывая у Какеина улыбку, успокоился и засопел снова. Испугавшись громкого хлопка, Джотаро вздрогнул и быстро сел оглядевшись. Какеин бросил телефон на стол, громко ругаясь, будто специально, чтобы наверняка разбудить. Джотаро медленно моргал, пытаясь разлепить глаза и одновременно вслушаться в неудержимый поток мыслей. Потер лицо и громко зевнул, подтянул к себе стул и сел рядом с другом. Нахмурившись, он смотрел на Какеина так и не понимая причины возмущений и глубоко вздыхал. — Я тебя прошу только об одном, чтобы ты вернулся и продолжил учиться, — прозвучал недовольный женский голос, как только Какеин поставил на громкую связь. — Вернусь, как только захочу. Поэтому не звони сюда больше, — спокойно ответил парень, поворачиваясь обратно к монитору, поставил игру на паузу. Он улыбался, будто знал что-то, чего не знал больше никто. — Прекрати разговаривать в таком нахальном тоне. У тебя столько работ несданных, когда ты собираешься это исправлять? — Как приеду, так и сдам. Времени еще предостаточно, сейчас только апрель. — Сейчас уже апрель, сам знаешь. Сессия через несколько недель, а тебя второй месяц нет дома. Где бы ты ни был, возвращайся домой. Меня не волнует, что ты там делаешь. — Так я дома, — усмехнулся Какеин, глядя на Джотаро. — Не смей мне врать! — Так я не вру, — парень уже откровенно начал смеяться и не слышал, что ему говорила мать. — Если продолжишь названивать мне и ебать мозги, то я вообще не вернусь. — женщина на другом конце провода возмущенно охнула от таких слов. — Я не хочу разговаривать с тобой больше, бесстыжий. — Все, давай. — Ты даже не извинишься за свои слова? — Нет, — Какеин уже хотел сбросить звонок, но Джотаро отобрал у него телефон и спокойно проговорил: — Не беспокойтесь, он дома, — нажал на кнопку сброса вызова и посмотрел другу в глаза, улыбаясь. — Ты, конечно, выдал сейчас. — Да пошла она нахуй, просто достала. Каждый день мне наяривает. Может блокнуть ее? — он пристально смотрел на телефон, ожидая новый звонок. — Ладно, иди воздухом свежим подыши, шизик, не знаю, траву потрогай, — Джотаро хлопнул парня по плечу и вышел на балкон. Облокотившись на перила, Джотаро наблюдал за двором: где-то пробежала кошка и скрылась под машиной, люди куда-то спешили, мальчишки пинали мяч перед собой, направляясь к полю, подростки еле волокли ноги домой, вероятно обойдя весь город с одной тусовки на другую. Было так рано, а столько дел предстояло выполнить. Джотаро иногда забывался и думал только о том, что происходит в жизнях незнакомых ему людей: куда они спешат, кому покупают цветы, с кем выпивают вечерами и по какому поводу, почему не возвращаются домой по ночам. Интересно быть наблюдателем. На балконе дома напротив стояли мужики и точно также наблюдали за родным двором, следили. Потягиваясь, Какеин вышел на балкон, шаркая ногами по полу. Он достал сигарету, зажал между зубами и сел на подоконник, упираясь ногами в перила. Прикурив, парень закрыл глаза, медленно выпуская дым. Джотаро смотрел на него и старался уловить его настроение. Какеин никогда не прятал ни своих намерений, ни эмоций, не получалось у него. Даже сейчас как бы сильно не старался скрыть — трясущиеся руки и бегающие глаза выдавали его. Казалось, он готов был взорваться. Джотаро покачал головой и закурил. — Слушай, чем ты планируешь заниматься дальше? — Играть в игрушки и рисовать пенисы, — Какеин посмеялся. — Я серьезно спрашивал, но ладно. Забей, — Джотаро отвернулся обратно ко двору. Он смотрел куда-то далеко, где из-за домов поднималось солнце. Наконец можно было ходить в любимых дырявых кедах и не бояться промочить ноги, бегать в магазин в домашних шортах, курить на балконе в одних трусах. Мысленно он уже нырял в речку и срывал полевые цветы. Он уносился куда-то далеко отсюда, просто наслаждался. Никогда весна ему не нравилась, когда становилось жарко, ярко и душно. Спроси у него кто полгода назад про любимое время года, он не смог бы ответить. Все одинаковое. Одинаковое — с привкусом водки, дешевых сигарет и селедки. Какеин потрепал его по волосам, вытаскивая из своих мыслей. Джотаро затушил сигарету и бросил в банку к остальным окуркам, потянулся и громко зевнул. — Сегодня хороший день, — тихо проговорил Какеин, в ответ Джотаро лишь кивнул. — О чем задумался? — Надо бы покататься съездить. Хочешь в Казань пиво пить поедем сегодня? — Ты завтра на пары собирался, слышь, — Джотаро лишь пожал плечами. Конечно, он не собирался посещать техникум ни завтра, ни послезавтра, ни даже ни через неделю. До середины мая там можно было не появляться, даже рядом проходить было не обязательно. Он повернулся к Какеину и усмехнулся. — Ты самый красивый человек на свете, — тихо проговорил Какеин, завороженно глядя на друга в первых лучах рассветного солнца. Глаза его сверкали некоторым восторгом, будто он смотрел на оригинал своей любимой картины. И обладал ей. Джотаро был для него маленьким сокровищем, которое он хотел оберегать и хранить в тайне от других. Он был тем, кто вдохновлял и заставлял испытывать истинный восторг. Он не хотел терять это чувство, не хотел упускать его. Джотаро похлопал его по плечу, ничего не ответив, и вернулся в комнату. Сквозь окно Какеин продолжал наблюдать за ним и по красным ушам было понятно, что своими словами он ввел в ступор лишь себя. Неизвестно сколько он простоял бы тут еще один, но, когда ноги задрожали от прохладного ветра, он вернулся в комнату. Джотаро снова уснул на диване, закрыв глаза рукой, спрятавшись от противных лучей. Негромко храпел, время от времени почесывая руку. Ютился на маленьком диванчике в углу комнаты и ничего его не могло потревожить сейчас, в эту блаженную минуту. Какеин бесшумно подкрался к дивану и, присев рядом на корточки, накрыл парня одеялом и погладил по щеке. Положив руку парню на грудь, Какеин чувствовал его ровное сердцебиение. Будь у него возможность — просидел бы так все утро, просто держа самое дорогое в своих руках, оберегая как самое последнее, что у него осталось. Последнее, что играло роль, а не просто было. Больше никогда он не будет один. Не видя перед собой ничего дальше двух метров, Джотаро уверенно вел машину, по памяти объезжая глубокие ямы. На всей дороге они были одни. Время давно перевалило за полночь и в этих местах чаще всего уже либо пили, либо спали пьяные. Встретить кого-то трезвого, а тем более на машине, было поистине чудом. Все фонари вдоль дороги не работали, приходилось рассчитывать только на свою реакцию и память, чтобы не добить и так молящую о пощаде машину. Какеин по привычке смотрел в окно, хотя из-за кромешной тьмы разглядеть ничего нельзя было. Высунув руку из окна, он пытался поймать чистый ночной воздух, а может и пробраться сквозь эту темноту на другую сторону. На всю машину и, вероятно, округу играла музыка, которая, по заверениям Джотаро, успокаивала его во время подобных поездок. Она заглушала всякий шум, даже жужжание самой машины. На самом деле он понятия не имел, что за песни включает ему Какеин, главное, что не слышно себя. — А ты знал, что в Петербурге летом бывают «белые ночи»? — мечтательно спросил Какеин, убавляя звук на магнитоле. Он повернулся к Джотаро и коснулся его руки, которая покоилась на рычаге. — Летом, а особенно в июне, там очень светло ночью. Надеюсь, вернуться туда в ближайшее время. Ты не хочешь? — Джотаро не слушал его, лишь бездумно крутил руль, надеясь не проехать поворот. Какеин вздохнул, оставляя свою ладонь поверх напряженной руки Джотаро. Съехав на повороте, парень остановил машину и заглушил двигатель. Устало вздохнув, он открыл окно и закурил, потирая лицо. Сделав несколько быстрых тяжек, он откинулся в кресле и закрыл глаза. Нервно он стучал пальцами по подлокотнику, изо всех сил старался сдержать себя. — Приспичило же ему именно сейчас, — раздраженно проговорил Джотаро на выдохе, ударив ладонями по рулю. — Сука! — Какеин откинулся в кресле и подпер голову рукой, зевая, он не знал, как выбраться из этой ситуации, чтобы они оба не оказались в кювете только потому, что Джотаро медленно слетал с катушек. — Может, ему просто скучно? — Какеин хотел успокоить его или хотя бы остудить пыл, но, судя по всему, сделал только хуже. — Блять, да я последние три года, уже даже четыре! живу в таком темпе, что, когда ему надо, то я уже тут как тут. Епта, мальчика на побегушках вырастил себе прям, спасибо. Делать мне нечего, только к нему пьяному кататься да добавки привозить. — Я понимаю, — Какеин погладил парня по коленке, стараясь успокоить. — Мы же не развернемся в конце концов. Осталось немного потерпеть. — Ты, будто, вообще нихуя не помнишь. Это только разминка и ты это знаешь. — Я все прекрасно помню, — недовольно пробубнил Какеин. — Не как некоторые, не буду пальцем показывать. — И что же я такого забыл? — Джотаро вопросительно посмотрел на парня, глаза которого загорелись. Он выпрямился в кресле и ехидно улыбнулся, спрашивая: — Тогда, — протянул он. — Как мы познакомились? — он прекрасно знал, что Джотаро ничего не помнил с того вечера и не сможет ответить. Сколько бы раз он не пытался вспомнить свой выпускной, вспомнить что-то кроме бутылки водки не получалось. — Не знаю, я просто проснулся в твоей квартире и все, — Джотаро стушевался, отводя взгляд. Даже если постарается восстановить события того вечера, между всплывающими сценами, как он глушит водку, и следующим днем, образовывалась дыра. — Если я что-то упускаю, то расскажи мне. Как же все было? — Джотаро усмехнулся, делая очередную затяжку. — Ты наглым образом свалился на меня, опустим, что от тебя ужасно воняло, на первый раз прощаю, потом поцеловал! — Какеин поднял указательный палец, делая акцент на этом моменте. — Затем попросил сигарету и мое самое, блять, любимое, что ты уснул на мне и не проснулся даже пока я тащил тебя домой, потому что испугался, что ты, бедный, захлебнешься рыготой в противном случае. — Джотаро слушал его, выстраивая в голове цепочку событий, которые стерлись из его воспоминаний. Ухмылка медленно сползала с его лица, но стыдно не было. Хотелось на самом деле даже рассмеяться, ведь звучало все так глупо и нереалистично. — Ну, извини. Я хотя бы не признавался в любви, — парень выбросил бычок в окно, закрывая его. — Так что мы в расчёте, — Джотаро повернул ключ, заводя машину, подождал, пока она перестанет трястись и шуметь, и тронулся с места. Он облегченно выдохнул, ведь им не придется торчать тут до утра, чтобы кто-то их вывез из этой дыры. Остановившись у ворот, Джотаро поморгал фарами, привлекая внимание сидящих на крыльце людей. Какеин поспешил выйти из машины и, пройдя через калитку, был зажат в крепкие объятья. Пока дед старался, по всей видимости задушить его, очередной дружок открыл ворота, позволяя Джотаро заехать на участок. Джотаро вылез из машины и отмахнулся от протянутой руки и прошел мимо мужчины. Как бы не старался увернуться от всеобъемлющих рук, не попасться не получилось. Стянув кепку, дед потрепал парня по волосам, а затем внимательно осмотрел. — Может чикнуть тебе патлы то? Отпустил шевелюру. — Какеин говорит так модно, так что не надо ничего чикать, — наконец получив возможность уйти, Джотаро ею воспользовался и, выхватив кепку из рук старого, быстрым шагом направился в дом. По дороге на второй этаж Джотаро стянул футболку и, поднявшись, бросил на кровать, сладко потянулся и потер лицо. Хотелось просто свалится на кровать и не вставать ближайшие пару дней, чтобы не попадать под горячую руку, дед не сможет подняться сюда ни в каком случае. Осмотрев комнату, парень выругался себе под нос и, высунувшись в окно, крикнул деду: — Слышь, старый, где шмотье мое? — Где бросил, там и ищи, — мужчина пожал плечами и вернулся к разговору с незнакомым парнем. Тихими шагами Какеин поднялся на второй этаж, обходя все скрипучие половицы, шел он медленно, словно, на расстрел, с неохотой перебирая ноги. Тяжесть в груди тянула назад, тянула бросить этот глупый разговор, забыть и отпустить, но так хотелось получить ответов. Ответы на свои вопросы и дать их Джотаро. Вдвоем они сомневались и волновались по одним и тем же поводам, но даже не догадывались, играя в молчанку. Испугавшись Какеин замер на последней ступени, не решаясь подойти ближе. Загнал себя в угол своими мыслями. Он наблюдал, как Джотаро невольно ругается себе под нос, потягивается и громко мычит от наслаждения, слышен приглушенный хруст. Джотаро не слышал шагов и не замечал пристального взгляда, закрыв глаза, он медленно разминал плечи и ноги, которые затекли во время поездки. Своим внимательным взглядом Какеин запоминал все: каждый шрам, каждый рубец, каждую родинку, ямочку, пятнышко. Хотелось запечатлеть этот невинный момент. Мысли пулями носились по голове, не давая ухватится ни за одну, их объединяла только идея — желание обладать. Ни с кем, ни с единой душой Какеин не хотел делиться и готов быть стоять до конца с горящим желанием в груди. Он замялся, но все-таки постучал по перилам, привлекая внимание. — Достань-ка вещи с балкона, тебе ближе, — повернувшись, сказал Джотаро, почесав бок. Не успев сообразить, Какеин заглянул на лоджию и стянул вещи со стула у окна, перебрасывая их через всю комнату. Джотаро поймал все, кроме шальных носков, которые вылетели в окно. Проследив их траекторию, Джотаро обернулся и осуждающе посмотрел на парня. — Тебя, может, в тир сдать? В качестве мишени. — Нам надо поговорить, — Джотаро снова отмахнулся, надел футболку и, подставив стул к шкафу, полез шариться по верхним полкам. Ничего конкретного он не искал, просто не хотел разговаривать. Надеялся, что сможет отвязаться от него занявшись чем-то. В самом углу верхней полки он нащупал пакет со старыми детскими игрушками. Пока Джотаро активно пропускал мимо ушей все, что говорил Какеин, он не терял времени и рылся в пакете, — Я, может, и не помню, что такого наговорил в прошлый раз. Но, — Какеин поднял взгляд на Джотаро, хватая его за руку. — Я не жалею ни об одном своем слове. — Джотаро посмотрел на него сверху вниз, упираясь свободной рукой на шкаф, и нахмурился. Покачав головой, он спрыгнул со стула и сунул Какеину в руки старого медвежонка, с которым будучи совсем маленьким спал в обнимку. — Прекрати этот детский сад. Посиди, подумай, если хочешь. А я пойду со взрослыми дядьками глушить водку, — Джотаро быстрым шагом направился к лестнице, спускаясь с надеждой поскользнуться и переломать себе все кости. Каждый раз он проклинал того, кто придумал сделать ее такой, не раз наворачиваясь на ней. Сзади он услышал приглушенное «петух» и удар о кровать, подразумевая, что это несчастный мишка полетел в подушку. Усмехнувшись самому себе, Джотаро вошел в комнату, где все было готово к его приходу. За тем же круглым столом сидели и что-то бурно обсуждали дед и его новый приятель, которого Джотаро до этого не видел. В деревне он знал каждого лично, от продавщицы в магазине до доярки с соседней фермы, но такого расфуфыренного и самодовольного типа видел впервые. Да и не похож он был на местного, что-то в нем кричало: «Я выше этого, меня ждет Москва!», поэтому Джотаро пренебрежительно осмотрел его, потом стол. Перед ним уже стояла полная рюмка водки, рядом на тарелке нарезаны сало, хлеб, соленья и свежие овощи. В соседней тарелке лежали соленые грибы, рядом — рыба. Картина удручающая, но такая обыденная. Джотаро опрокинул в себя содержимое рюмки, не поморщился, закусил салом и с грохотом сел на стул. — Ну, — начал Джотаро, откусывая огурец. — Может, представишь нас? — он говорил совершенно незаинтересованно. Предложил ради приличия. Скучающим взглядом он оглядывал комнату, выискивая что-нибудь новенькое. То и дело на полках он замечал новые вещи: игровая приставка старше его самого, набор фарфоровых слоников и котят, какие-то диски с фильмами и играми, огромные стопки различных бумажек и афиш. Никто не знал для чего это было необходимо, но стиснуть вещь у кого-нибудь дома было пиком наслаждения что для деда, что для Джотаро. Дома на чердаке лежали куча дорожных знаков, в комнате женские украшения, книги, дневники, чужие семейные фотографии, вилки и ложки. Ему было без разницы, что таскать, суть была в самом деле. Самым любимым было конечно же воровство самогона и молока у соседей, которое продолжается уже несколько лет, и как профессионалы они до сих пор не были пойманы. Джотаро улыбнулся сам себе, вспоминая, когда дед в детстве заставлял его ползать через дырки в заборах, чтобы без лишнего шума достать бутылку. Витая с своих грезах о беспечной жизни в богатстве и достатке, Джотаро медленно подчищал содержимое тарелок, не забывая при этом выпивать. Ему было абсолютно без разницы, что за человек перед ним сидит, на трезвую голову не хотелось общаться, на пьяную — тем более. Дед не спешил проводить знакомство, видимо, ждал Какеина, который уверенными шагами зашел в комнату и, опрокинув рюмку, свалился на стул. — Че-то наш дружок грустный какой-то, — сказал Джозеф, оглядывая лицо парня, но Какеин помотал головой и отмахнулся.— Скажи, он тебя обижает? — Какеин усмехнулся и поднял глаза на друга. Джотаро бросил недовольный взгляд на деда и вздохнул. — Ладно, — дед потер ладони с ехидной улыбкой на лице. — Это Какеин, свет нашей компании, спортсмен, комсомолец и просто красавец. Учится в институте на отлично, наша гордость. Толковый парень, башковитый, не знаю, как здесь затесался, — дед положил руку на плечо своего знакомого, другой же по очереди показывая на парней. — А этот хмурый, мой внук-балбес, Джотаро. Не обращай внимания на его грубость и угрюмость, он всегда такой. Когда захочет, может быть даже очень милым, — Джотаро недовольно пробубни себе под нос, наполняя рюмки. — А теперь, вашему вниманию, Жан-Пьер Польнарефф. Легенда ночной Москвы, и чтец, и жнец и на дуде игрец. — подняв рюмки, трое чокнулись и выпили за знакомство. Только Какеин не прикоснулся к своей и тупым взглядам смотрел на нее, улыбаясь. — Я, кстати, не учусь больше. — тихо проговорил он, выпивая. От услышанного Джотаро подавился грибами и, откашлявшись, уставился на друга. Дед засмеялся, а Польнарефф с недоумением смотрел на них. — Отчислился еще в марте, — продолжил Какеин, Джотаро хмыкнул и резко встал. С силой хлопнул парня по спине, ушел в коридор, где стал шариться по карманам курток в поисках сигарет. Руки тряслись от злобы, что распирала его и, казалось, он сейчас взорвется. Не получалось нащупать пачку, хотелось сбросить все на пол и растоптать. Мысли не вязались, перепутывались и сбивали с толку еще сильнее. Для чего тогда были эти полгода трепки по поводу учебы, если в конечном итоге все закончилось отчислением. Выворачивая наизнанку карманы, Джотаро все равно не мог найти хотя бы одну грустную сигарету. Пара минут нервных поисков и уже слышны щелчки зажигалки. Сильно затянувшись, он вернулся в комнату, бросая пачку на стол. — Не знаю, чем ты думал, но такое ощущение, что жопой, — прерывая разговор, проговорил Джотаро. — Какая теперь разница. Восстановиться я не смогу. Так что обсуждать больше нечего. — Смотри, мое любимое, семейные разборки, — дед толкнул Польнареффа в бок и скрестил руки на груди, улыбаясь. — Не влезай, — прошипел Джотаро, обращаясь к деду. — Я просто не могу понять, что происходит у тебя в голове, — он тыкнул пальцем в лоб Какеина. — Это просто самое наитупейшее решение. — Блять, да ты сам не лучше. Прекрати этот фарс. Именно поэтому я и не рассказал раньше, ведешь себя как моя мать. Джотаро сел за стол, недовольно оглядывая всех, и наполнил рюмки. Смысла спорить не было, решение уже принято. Тем более переубедить Какеина было невозможно, он может и был мнительным человеком, но от принятых решений никогда не отказывался и не жалел о них. Раз уж это случилось, оставалось только смирится, как бы Джотаро ни хотел, чтобы это было шуткой. Он видел такой потенциал в своем друге, готов был слезно на коленях умолять продолжить учебу, ведь видел в нем свет. Он знал, на что Какеин способен, что он может сделать, если приложит некоторые усилия. Джотаро видел различия в них и не понимал, почему парень добровольно идет по тропинке, на которую Джотаро бессознательно скатился будучи подростком. Испортить себе жизнь и остаться ни с чем, этого он хочет? Чтобы снять напряжение и перевести тему, дед взял ситуацию под свой контроль и начал рассказывать свои излюбленные истории. Джотаро напряженно оглядел всех и продолжил крутить в руках зажигалку, периодически зажигая ее и глядя на пламя пустым взглядом. — И вот подбегает он ко мне, весь черный. Вот прям с головы до ног измазанный. Стоит, зато довольный, лыбу давит, — дед откусил огурец, толком не прожевал и продолжил. — Спрашиваю, где был, чего такой грязный. А он стоит и глупо смотрит на меня. Наверное, набравшись смелости, все-таки сказал: «в канаву упал». — он громко засмеялся, хлопая себя по коленке. — Да уж, маленький он был совсем другой. Не знаю, что случилось с ним, но тот маленький Джотаро все еще сидит внутри этого громилы, — Джозеф показал на Джотаро и засмеялся. — Помню первый раз дали покурить ему, вот смех то был. Привез мне друг из Египта кальян, дали ему попробовать, ну че, шкет, лет четырнадцать было. — Мне было одиннадцать, — перебил его Джотаро, но дед отмахнулся, продолжая историю. — Затягивается, заливается кашлем, чуть не плачет. Не понравилось ему по итогу, зато сейчас только волю дай, скурит все запасы, ни щепотки табака не оставит. Сгоняй, кстати, за кальянчиком. — Ему лет то блять, сколько и тебе. На помойку пора, — ответил Джотаро, вставая из-за стола. — Я тебе дам, блять, на помойку, тебе там место уже готово, — пригрозив кулаком, ответил дед, но потом громко рассмеялся. С трудом пробираясь наверх, качаясь из стороны в сторону, спотыкаясь обо все, что валялось под ногами, он все-таки смог преодолеть лестницу и, сев на последней ступеньке, выругался себе под нос, потирая локоть. Любое упоминание этого несчастного кальяна выводило его из себя. Несколько лет подряд дед выпендривался им перед всеми, кто только ступал ногой в этот дом. Обычный турецкий кальян, который ему подарил какой-то его восточный друг. В глаза его, конечно же, никто не видел, но дед точно не украл его и не купил сам. Опираясь на перила, Джотаро с трудом встал и вышел на лоджию, тяжело вздохнул и стал разбирать коробки с барахлом. Пришлось перерыть все, чтобы обнаружить кальян в самом углу рядом со столетней елкой, заваленным коробками. Казалось бы, такая приметная вещь, но затерялась в груде автомобильных дисков, видеокассет, старой одежды и игрушек. Видимо, не такой уж и важный он. Джотаро был уверен, что если покопаться получше, то можно найти и предметы для сборки атомной бомбы. Достав наконец злополучный кальян, Джотаро устало сел на одну и коробок. Здесь было так тихо, что в ушах грохотало сердце. Он открыл окно, позволяя пению птиц прервать эту тишину. Начинало светать, холодный воздух стелился по полу. Джотаро закурил, облокотившись плечом на стену, закрыл глаза. Все тело вмиг стало тяжёлым, не мог пошевелиться. Зажав сигарету в зубах, сидел так пока не подавился дымом. Ничего не имеет смысла. Просиди он здесь еще немного — уснул бы. Устало простонав, Джотаро потер шею и, решив, что делать нечего, встал. Закурив новую сигарету, он быстро расставил все по своим местам и вынес кальян в комнату. Сам же вернулся, высунувшись в окно, докуривал сигарету. Ветер трепал волосы, и в голове было так пусто, парень устало потер переносицу. Он слышал еле уловимые шаги, поэтому совсем не испугался обернувшись. Стоявший на пороге Какеин, казалось, испугался сам. Молча они смотрели друг на друга, глупо моргая. Какеин выглядел растерянным, даже одежда, в которой он приехал, смотрелась нелепо сейчас. Кофта была стянута на одну сторону, оголяя плечо, штаны волоклись по полу, рукава нелепо болтались, из двух сережек осталась одна, волосы растрепались от бурных объятий деда. Стеклянные пьяные глаза смотрели сквозь Джотаро. Он хотел что-то сказать, но не мог собраться и выдавить из себя и слова. Джотаро внимательно смотрел в ответ, ожидая чего-то. — Пойдем украдем корову, — наконец Какеин смог что-то сказать, заставляя Джотаро усмехнуться. Было ясно, что на уме у него было совершенно другое. Джотаро прошел мимо, потрепав парня по волосам, взял кальян и пошел к лестнице. — Рано тебе еще до коров.