Как бы замужем не пропасть.

      Несмотря на кружок по баскетболу и наконец снятый бойкот Тойи со стороны Старателя, естественно всё не могло идти идеально. Признаться честно, даже спустя три года в этой семье, этом мире в теперь уже её семье, Рей так и не смогла переломить всю эту ситуацию с геройством. К сожалению, сын был достаточно умён, чтобы понимать и принимать новые правила игры, но при этом был слишком упорен, чтобы отступить. Несмотря на всё, он всё ещё продолжал тренироваться на Сикото и звать отца на неё «просто посмотреть».       Геройство.       Слишком больная, уже набившая оскомину тема для каждого из них. Тойя, как и Старатель, мечтает, но не вывозит. Фуюми подсознательно сбегает от конфликта в какой-то мир воздушных замков и радужных пони. Нацуо откармливает свой комплекс неполноценности. Её милый умный сын, задорно играющий с друзьями в героев и злодеев, смотря на брата и отца, он даже не осмеливается мечтать. Наученный горьким опытом, чужим опытом, он так сильно боится боли и неудачи, что яро отрицает даже мысль: стать героем. И наконец Шото, милый кроха, которому, несмотря на все её старания, уже выписали приговор.       Энджи занялся его тренировками с первых дней, после появления причуды. Не просто отрабатывая контроль, воспитывая бойца в своей жестокой, но жёсткой манере.       С рациональной точки зрения Рей прекрасно понимала резоны мужа, но как женщина, как мать… сердце разрывалось от криков.       — Энджи, мы не можем передвинуть обучение на попозже или хотя бы отдать постановку боевого стиля на откуп профи? — Спрашивала она его ночами, поднимая эту тему не раз. Но герой оставался непреклонным. Единственный успех, удавшийся развить: забрать половину тренировок себе. По контролю ледяной причуды и общей подготовке.       Шото выл. Шото плакал. Шото никак не мог смириться, что любимая мама и вечно хмурый папа превращаются в тиранов в тренировочном зале. Не понимал, что лучше не сопротивляться.       И забавно, и печально. В семье героя все ненавидели геройство.       Из-за всех этих проблем с Шото, Рей смогла очнуться и окинуть остальных детей более трезвым взглядом лишь после откровенной истерики Тойи в коридоре, случившейся на её памяти в первый раз.       — Нет! Почему ты не остановишься?! — Встав на колени перед рыдающим Тойей, держа его за плечи. Голос её мужа был полон горечи и страха. — Есть целый мир за пределами геройских вещей… Разве тебе не интересны книги, баскетбол?! Тойя! Ты должен… наконец увидеть будущее за пределами всего этого.       — Потому что я сын своего отца! — Сорванный, хриплый от всхлипов, Тойя кричал, срываясь на плач, но от этого его слова не становились лучше. Их любимый сын не видил жизни за пределами геройства и Рей никак не могла это принять, никак не могла смириться с этим, хоть и должна. — Ты разжёг этот огонь во мне, папа… и он не собирается затухать!       Слишком уж много надрыва, слишком много боли и чувств. Пора было признаться себе и Энджи: у них только два выхода. Поддержать или потерять Тойю.       Это было страшно. Рей казалось, что её сердце разрывается на кусочки от боли, от переживаний за сына. От страха, что он тоже умрёт. Ей стоило броситься за сыном, утешить его хоть как-то, но все свои силы она сконцентрировала на своём теле. Лишь бы не всхлипнуть, не сползти по двери прямо на пол, не разрыдаться прямо на глазах у детей.       Напрасно, стоило Энджи обернуться и встретиться с ней взглядом своих невозможных глаз, как Рей почувствовала, что внутри неё лопается струна. В тот же миг пелена из слёз застелила взор, а горло схватил первый спазм. Она бы точно разбила колени, не успей Энджи подхватить её под руки.       Тодороки никогда не был силён в утешении ни как герой, ведь это ему было просто не нужно, ни как муж и, уж тем более, отец. Поэтому эта истерика обычно весёлой жены, особенно после выходки Тойи… Энджи просто не знал, что ему делать, как остановить… это. Не помогали ни поглаживания по спине, ни объятья, даже вода и крики. Его жена продолжала захлёбываться в слезах, не в силах не то что сказать что-то, даже просто вздохнуть. Поймать её взгляд тоже не представлялось возможным, слишком уж она была поглощена… горем.       Старатель силой гнал мурашки, ходящие табуном по плечам и спине. Ему было неуютно не только от слёз, но и от их силы. Слишком уж они напоминали истерику людей, сломавшихся от вида трупов их членов семьи.       Уже вечером, когда все в доме заснули, Рей сидела на энгаве, освещаемой лишь кухонным светом. В эмоциональном отупении компанию ей составляли лишь неподвижно стоящие бутылки виски и колы и без остановки крутящиеся в её руках бокал иль пачка сигарет. Она редко курила, лишь когда пила. Или наоборот — когда не могла напиться.       Сегодняшний день был ужасен. Истерика Тойи, её тоже, а сейчас и виски не брало, хоть и прошло почти пол бутылки. Она чувствовала себя такой раздавленной и уставшей… И сама не понимала почему.       Почему ей так больно? Так страшно? За эти года женщина успела смириться с частичной амнезией, но это… Она чувствовала… образы. Потерянного, мёртвого ребёнка. Её ребенка. Самого первого, лучшего, любимого. Рей знала, что не выберется из этого горя ещё раз, и при этом чувствовала, что здесь нет правильного выбора. Будто в этой партии ей недодали карт.       Так медитируя с уже наполовину опустевшей бутылкой алкоголя, она никак не отреагировала на тихие шаги мужа, что аккуратно подсел рядом, недовольно морща нос от запаха табака. Растрёпанный, в спальных штанах на голое тело, он казался таким уютным и домашним. С ним всегда было здорово молчать.       — Я так боюсь его потерять, — тихим от долгого молчания голосом, призналась она, мягко опустив голову на его плечо. Тон её был устал и безразличен, как и взгляд, направленный вникуда.       — Я тоже.       — Я знаю про его причуду, — после долгого молчания начала женщина, чувствуя как вновь начинает припекать глаза, — знаю, что ему нельзя быть героем, но, Энджи. — Сколько отчаянья было в его имени, в их сыне, — я так боюсь его потерять. — Шепча на остатках дыхания, Рей чувствовала, что горячие слёзы вновь начинают течь по её щекам. — Может ты сводишь его в агентство, попытаетесь найти что-то для поддержки, потому что он не остановится. Энджи, я так боюсь его похоронить.       - Рей...       - Ты... - она с трудом подавила всхлип, - ты не понимаешь! Он ведь не остановится! Энджи, прошу! Мы сможем... вместе... мы научим его быть аккуратным.       Старатель прятал свою семью от всего остального мира, поэтому никто не подозревал, какую силу имеет обычная женщина над героем номер Два. Никто кроме их сына номер один, что почти час проторчал в столовой, никак не решаясь подойти к мирно напивающейся маме.       - Тойя, - наконец разорвал ночную тишину отец, похлопывая рукой по дереву рядом с собой, - подойди. - Его голос был непривычно тих и спокоен, а лицо, укрытое в тенях, - устало и, в тоже время, расслаблено.       - Ты понимаешь, почему мы с мамой не хотим, чтобы ты стал героем? - Дождавшись, пока сын сядет, а жена потушит сигарету, начал говорить мужчина. Рука его придерживала быстро опустевший стакан на колене.       - Д-да, - спустя несколько секунд напряженного молчания, всё же смог выдавить из себя ответ мальчик, не поднимая взгляда. Ему было отчаянно стыдно за сегодняшнюю выходку, но при этом, мама учила его быть честным хотя бы с самим собой, Тойя точно знал, что не смог бы иначе. - Н-но я всё равно стану героем.       - Тойя, - вздохнув, начала мама, чуть поддаваясь вперёд, чтобы увидеть его из-за широкой спины мужа, - мы знаем это и признаём, что любой формы попытки остановить тебя от дальнейшего самоистязания и конечного смертоубийства об очередного сильного или череды слабых злодеев оказались неэффективны. - Мама всегда заворачивала не совсем понятные конструкции, когда нервничала. - Поэтому я думаю, что лучшим выходом будет научить тебя использовать причуду с наибольшим КПД и наименьшим уроном самому себе с целью повышения выживаемости и выносливости. - Тут она ещё раз вздохнула, давая мужчинам время на обдумывание своих слов, - короче, я предлагаю тебе свою помощь в становлении героем. - И спустя несколько секунд тишины уже не так уверенно добавила: - если ты, конечно, хочешь.       Тойя подался вперёд, нерешительно вглядываясь в лица спокойной мамы и устало хмурящегося папы, что продолжал хранить молчание. Казалось, у него не осталось ни сил, ни желания спорить. Выбор был действительно за ним.       С одной стороны, мама, похоже, действительно хотела помочь и, кажется, считала, что сможет это сделать, с другой, она - не герой. К тому же не стоит забывать про папу, он точно обрубит всё на корню, да и средства поддержки ему не видать как своих ушей. Но при этом... Тойя отчаянно устал стремиться к своей мечте один, даже если на его стороне будет одна лишь мама... Ну и пускай!       - Хочу. - Хуже точно не будет.       На следующий вечер ожидания Тойи сбылись, пусть и только частично.       - Тренироваться будете только под моим присмотром! - Непреклонно заявил папа на ужине, сурово поигрывая язычками пламени в волосах. Ему не нравилась эта идея, не нравилась сама мысль об опасности для Тойи, но при этом он не мог не признать правоту жены. Даже с друзьями и хобби Тойя не забросил мечту, не перестал обжигать себя из раза в раз, выходя за пределы.       - Конечно, - ничуть не растерялась Рей, наоборот, она будто была рада подобному повороту событий. - Тогда, как насчет того, чтобы провести первое занятие сразу после ужина? - Сияя плутовской улыбкой, спросила она.       - Прямо сейчас?! - Тут же подскочили отец с сыном. Тренировка в такое время, да еще и после ужина была для них немыслимой!       - Да, - со всё расширяющейся улыбкой подтвердила Рей, - для первого занятия нам потребуются чистая тетрадь и письменные принадлежности. Тренироваться пока не будем.       - Что ты задумала, женщина? - Так и читалось во взгляде мужчины, пока задавленный настойчивым взглядом Тойя встал из-за стола. Ужин ещё не закончился, поэтому все остальные домочадцы с интересом следили за развивающейся сценой.       - Энджи, успокойся, я не собираюсь делать ничего опасного, сам посмотри, - сразу после женщина перевела взгляд на остальных детей. Средние тут же показательно набросились на ужин, всем своим видом демонстрируя, что им пока рано выходить из-за стола. Шото в силу возраста ещё не был так сообразителен, но и ему хватало ума молчать и не отсвечивать, поэтому Рей решила сосредоточить своё внимание на старших мужчинах семьи. Вовремя. Дверь седзе резко распахнулась, демонстрируя всё ещё тормозящего ребёнка, что тут же проворно заскочил внутрь и с грохотом задвинул дверь за собой.       - Освободи пространство для письма. - Тут же дала новое указание Рей, - на первых занятиях мы с тобой будем заниматься самым тяжелым видом тренировок, - мама говорила непривычно тихо, степенно, заставляя вслушиваться, внимать каждому слову. Впрочем, даже так её тон не скрывал некоторого веселья, предчувствия хорошей шутки, - будем учить тебя шевелить мозгами.       - Что? - Хором спросили все домочадцы. Даже Шото, хоть он и, явно, не сообразил о чём речь.       - Мышление, анализ, саморефлексия. - Менторским тоном начла перечислять Рей, - начнем с этого и будем добавлять по мере развития.       - Но зачем? Мне нужно тренироваться, чтобы стать самым сильным! - С искреннем возмущением вскликнул Тойя, не замечая лёгкого кивка головы папы. Герой был явно согласен с сыном.       - Ооо, значит ты хочешь стать героем с девизом: "Сила есть ума не надо"? - Насмешливо и в тоже время жестко пресекла она его возмущения. - Если хочешь, то может сразу лбом все стены пробивать будешь, - уже откровенно издеваясь заявила женщина, взмахивая рукой, - раз в голову ты только ешь... Пожалуйста! Иди, тренируйся до отупения. А я посмотрю, даже руки потом помогу обработать. - Всё ещё буравя сына жёстким взглядом, закончила женщина. Чтобы, кто не говорил, но за годы брака и разговоров за ужином обо всём, кроме боевой стороны геройки, она усвоила: успешный и сильный герой - это не синонимы. На рейтинг влияет очень много не связанных с боем вещей.       - Н-не надо, - тем временем всё же смог выдавить Тойя, обида и стыд захлестнули его с головой, - я буду заниматься. - Он, наконец, сел за стол и открыл тетрадь, доставая ручку. Мама глубоко вздохнула, переключаясь со словесной порки, совмещённой с некоторой эмоциональной накачкой, и настроилась на нужный лад.       - Чтобы исполнить мечту нужно пойти с самого начала. С постановки цели. Напиши на первой странице, что ты хочешь. - Произнесла женщина, тут же переключаясь на невероятно вкусно лежащий кусочек огурца.       - Что я хочу? - Неуверенно переспросили её через пару секунд, будто не понимая вопроса.       - Да, - она мягко улыбнулась, стараясь приободрить сына. В конце концов, все часто теряются на самых простых заданиях. - Просто напиши свою цель, мечту.       - Тойя, - не смог не вмешаться Старатель, видя затык сына, - у тебя это, естественно, стать... - Начал было мужчина, но был быстро остановлен щипком жены в бок.       - Энджи, - зло зашипела она на него, - сейчас я спросила не тебя, а Тойю, не мешай.       - Я хочу стать героем номер один. - Четко и уверенно сказал Тойя, наконец поняв, что от него хотят.       - Хорошо, так и пиши, - махнула Рей рукой в сторону тетради, а после внимательно наблюдая за тем, как Тойя внимательно выводит иероглифы.       - Хорошо, - хлопнув в ладоши, как только сын оторвал взгляд от тетради, Рей продолжила, - а теперь давай разберёмся в твоей мечте. Начнем с легкого: напиши мне, кто такой герой. Полностью распиши, как тебе удобно. Если хочешь, можно даже по пунктам.       - А зачем?       - Как зачем? - Нарочито удивилась женщина, - ты же должен максимально точно представлять, кем в итоге хочешь стать. Так что давай, - она неопределенно махнула рукой в сторону листов, показывая, где должно быть его внимание, и развалилась по Энджи вместе с остальными детьми. Конечно, стоило убрать всё со стола, но, сказать по правде, никто не хотел особо уходить поэтому почему бы не устроить семейные обнимашки прямо на татами?       Мама лениво играла с братьями и сестрой, создавая тончайшие фигурки изо льда с помощью причуды, что тут же испарялись, стоило тонким язычкам пламени коснуться их. Невероятная красота, завораживающая. На самом деле, Тойя тоже хотел бы присоединиться к остальным, но не мог. Не только из-за задания, но и из-за ожогов. С малых лет тренируясь с отцом высвобождать максимальную мощь пламени, мальчик и подумать не мог, что когда-нибудь папа будет использовать её так тонко, просто чтобы поиграть с огнём. Чтобы вызвать улыбку мамы.       Игра огня и льда, еле слышный перезвон фигурок и тихие, на грани слышимости слова, складывающиеся в колыбельную. Мягкий, тягучий голос, мама всегда напевала что-то в хорошем настроении. Вглядываясь, вслушиваясь, Тойя сам не заметил, как забыл про задание, залюбовавшись, а после и вовсе поплыл, засыпая прямо на столе.       Сквозь сон он услышал мамин голос:       - Энджи, отнеси Тойю в кровать, он, похоже, с непривычки совсем умаялся.       Недолгое ожидание спустя, его аккуратно подняли руки. Большие и горячие, папины. Тойя постарался незаметно втянуть носом воздух, чтобы почувствовать этот запах, папин: копоть, сандал, гарь и цитрусы. Папа всегда пах как герой, как тории у храма, как мамин смех под лучами солнца. Тойе часто не хватало этого запаха. Его положили на кровать.       - Спи.       Сплю.