Again

— Это действительно он, капитан Куро? — Не очень-то он капитан, не так ли? — Да, я как раз собираюсь сделать его капитаном своего члена.       Голоса. Их было двое? Трое? Он не мог их видеть. Видеть. На этот раз ему завязали глаза. Ему нужно было двигаться, но тело его не слушало. Он снова был в постели. Он напряг свои конечности, пытаясь сопротивляться, только чтобы понять, что его руки были связаны за спиной. Кожаные наручники на его запястьях, руки скованы назад в неудобном положении. Вторая пара кожаных наручников была прикреплена выше к его предплечью, так что его локти почти соприкасались друг с другом. Это было неудобно. Это заставило его выгнуть спину. Боль в конечностях подсказывала ему, что он находился в такой позе гораздо дольше, чем предполагал.       Руки были на нем. Он подпрыгнул от прикосновения, издав тихий стон. Его голос был напряжённым, даже когда он пытался произносить слова, казалось, что он не издавала никаких жизнеспособных звуков. Он должен был сосредоточиться, он должен был умолять их не делать этого. Только не снова. Он бы сделал что угодно, если бы это означало, что его больше не будут так трогать. Он попытался ударить ногой, но руки схватили его за лодыжки удерживая его.       Он услышал смех. — Уодди знает? Капитан все еще борется. — Мы исправим это очень быстро.       Влажный горячий язык скользнул по его груди. Руки лежали на животе, большие пальцы впивались в бедра. Его сосок втянулся в рот. Он закричал. Ему стало жарко. Жарко. — Готова, шлюшка? Но… — Он готов. Нет. — Посмотри на эту маленькую тугую задницу. Пожалуйста. — Выглядит ебабельно. Пожалуйста, остановитесь. — Думаешь, мы могли бы вместить в него двоих? Что? — Это сучка справится с этим. Нет. — Нет, не надо!       Они не слушали. Они никогда не слушали. Он устал, он так устал. Как плавание под водой, как движение сквозь туман. Он забыл слова. Он не мог формировать мысли. Но он знал, он знал, что не хочет этого. Этого. Пожалуйста, боже, только не это. — Остановитесь!       Его ноги были широко расставлены, он чувствовал, как руки сжимают его голени, грубо держат, разводя. Палец коснулся его нижнего отверстия, затем вошел внутрь. Он вскрикнул от вторжения, чувствуя, как по его лицу текут горячие слезы. Он снова заплакал, его тело дрожало в этих грубых руках. Палец не был нежным, вскоре к нему присоединился второй. Он захныкал, чувствуя напряжение. Они не пожалели смазки, не в этот раз. Они разрезали его внутри, толкая, растягивая, разрушая. Что-то начало скапливаться глубоко в его животе. Горячая, отчаянная потребность в освобождении. Он знал, что ему становится тяжело. Комната наполнилась его ворчанием и развратными стонами.       Они перевернули его, снова поставив на колени. С закинутыми за спину руками у него не было возможности поддержать себя. Его голова была вытолкнута в чей-то пах. — Соси это.       Ему в лицо ткнули членом. Он попытался отодвинуться, но чья-то рука схватила его за затылок. Он не мог бороться с этим. Другая рука скользнула по его груди, пальцы нашли его сосок. Они сильно скрутили его.       Его крик был возможностью засунуть член ему в глотку. Он заткнул рот. Была боль, слишком сильная боль. Он хотел уйти, отправиться в то место, куда он шёл, когда боль была слишком сильной. Гигантский член пробился ему в глотку, не давая ему доступа к воздуху. Он почувствовал, как это ударило по горлу. Его захотелось рвать, он почувствовал, как его грудь вздымается, тело содрогается. Он слышал их смех. — Не можете взять член, да, капитан? — Мы больше не боимся вас. Больше? Больше?       Эти люди были… они были… его командой. Когда он был… капитаном до того как попасть в эту комнату. Они сорвали повязку с его глаз. Он знал, кто они такие, его глаза широко раскрылись от ужасного узнавания. Когда-то они были членами экипажа Пиратов Чёрной Кошки. Он был их капитаном. Он приказал им… умереть.       А теперь он был их игрушкой для секса.       Он почувствовал, как руки хватают его за задницу, раздвигая ягодицы, обнажая дрожащую дырочку, уже натянутую из-за их пальцев. Нет.       Гигантский член одним быстрым толчком ворвался внутрь него. Он кричал, его тело содрогалось от боли, его горло сжималось вокруг члена во рту. Он чувствовал, как будто делится на две части. Он чувствовал себя таким полным. — Бля, он тугой.       Его насильник начал вытаскивать. Он скулил, как раненый зверь. Он чувствовал каждый мучительный дюйм мужского члена внутри себя. Мужчина почти полностью вырвался, прежде чем снова войти. Его насильник нашел ритм. Член в его заднице почти заставил его забыть о том, что был во рту. Он пускал слюни, не в силах контролировать свой язык или движения рта. Но это не имело значения. Мужчина у его головы схватил его за волосы, боль была вторична по сравнению с той, что у него в заднице.       Его трахнули с обоих концов. Пара нашла свой ритм, входящий и выходящий, сопровождаемый его отчаянным приглушенным хныканьем. Он все еще плакал, слезы текли по его лицу, смешиваясь со слюной и спермой. Он не знал, когда это закончится. Его отверстие становилось настолько гладким, что создавало ужасные хлюпающие влажные звуки, эхом разносящиеся по комнате. Он слышал их смех, их ворчание от таких быстрых, таких сильных толчков бедрами. — Чувствую себя чертовски хорошо. — Хорошая сучка, да?       Человек впереди вышел. Слюна капала из его отвисшего открытого рта. Хотелось рвать, но ничего не выходило.       Пальцы опустились к его отверстию, запихиваясь рядом с уже находящимся там членом. Когда палец убрали, член остался внутри его подергивающейся дырочки. — Да, в эту шлюшку поместятся двое.       Его оттолкнуло назад, сила тяжести тянула его вниз, пронзая еще глубже, колени больше не давали поддержки.       Но фигура приблизилась к его передней части, он мог видеть твёрдый, полный член мужчины, просачивающуюся сперму, смешивающуюся с его собственной слюной. Нет. Его дырку уже заполнили члены, они не могли. Они не могли. Они не могли.       Его схватили с колен, слегка приподняли, второй член выстроился, задевая первый… Затем его потянули вниз.       Было так туго. Он почувствовал, как что-то внутри него разорвалось, когда он был растянут до предела. Он чувствовал себя таким невероятно полным. — Нет… А-ах… Ах!       Они сказали, что он издавал сексуальные звуки. Что он был хорошей шлюхой для капитана. — Ой, блять. — Что такое? Пожалуйста, пожалуйста… — Он там истекает кровью. — Хех, это означает, что мы действительно сломали его. Это… это больно. — Бля, я не хочу, чтобы мой член был залит кровью. — Мы можем заставить его убрать её.       Он был ничем иным, как дыркой, которую нужно было заполнить. Его вздохи и стоны казались такими развратными, такими горячими. Это сводило его с ума. Он умолял прекратить, но его тело кричало иначе. Оба члена терлись внутри него, задевая глубокие нервы, толкаясь внутрь и наружу, обнаруживая другой отвратительный ритм. Он знал только боль, но грань между этой болью и удовольствием начинала стираться. Стало жарко. Он не хотел этого, но чувствовал, что это ожидало его. Они вошли в него, и он тоже, все сразу.       Тошнотворная слизь потекла из его задницы, ноги были расслаблены, и он устал. Такой устал. Его собственный член был жалко вялым.       Они бросили его на пол. Его голова кружилась. Его конечности, всё ещё скованные, ударились о твердые деревянные полы под резким углом. Больно.       Они схватили его за волосы, направив его лицо к ближайшему члену, испачканному спермой и кровью. Его кровью. Он все еще чувствовал, как что-то выходит из его дыры, неспособное закрыться после вторжения двух членов. — Приберись.       Он не мог им отказать.       Он поднял голову, раскрыл губы. Отвратительный вкус наполнил его рот, сперма и кровь, его собственная… кровь. Они приказали ему его вылизать. Они приказали ему проглотить. Он сделал это.       После того, как одно было сделано, следовало другое. Он чувствовал лишь запах секса, но теперь в комнате был запах дыма. Дым и алкоголь.       Кто-то подошел к нему близко, схватил одну из его рук оставив синяк. Он захныкал, слишком слабый, чтобы вырваться.

Они потушили об его руку окурок. Последнее ощущение жгучей боли заставило его снова вскрикнуть. Больно. Больно. Это даже не был секс, это не было служение, это была просто боль. Они просто хотели причинить ему боль.       Снова смех.       Когда они закончили, они оставили его на полу.       Было темно. Так темно. Пол был твердым, изо рта на пол стекала слюна. Он не знал, плачет ли он ещё. Боль казалась притупленной. Дверь вновь скрипнула после долгого молчания. — Бедный котёнок. Ты проглотил язык?       Он услышал ее голос. Он знал ее откуда-то, не помнил откуда. Она была фигурой над ним. Он не знал, что он должен был сделать. Его тело дрожало от инстинктивного страха. — Удивительно, сколько люди готовы платить, чтобы трахнуть кошку.       Трахнуть. Платить. Деньги. Трахнуть. Деньги. — Нет…       Слово прохрипело у него изо рта. Его губы были липкими от спермы и крови, его горло болело от того, что член на члене проталкивался глубже. Нет. Это было единственное слово, которое он мог сказать. Он говорил это так много раз, он умолял, он умолял. Нет. Нет, потому что он этого не хотел. Нет, потому что он был напуган. Нет, потому что он ничего не мог сказать. — Вновь. Нет. — Ты, блять, послушай меня, шлюхан.       Она схватила его с пола, удерживая за воротник. — Это твоя работа, трахаться. Клиентам наплевать, говорите вы да или нет. На самом деле, многие из них сочтут это чертовски сексуальными.       Ошеломленные глаза вновь показывали страх. Осознание того, что это его судьба… на всю оставшуюся жизнь. — Так что давай, пожалуйста, кричи своим чертовски сексуальным голоском. Тебя всё равно трахнут, и это все, на что ты годен. Это все, на что ты годен.       Ее последние слова эхом отозвались в его голове. Она бросила его обратно на кровать, простыни пахли спермой, потом и кровью. Вновь. — Нет.       Дверь открылась. Фигуры заполнили комнату. Вновь. — Нет, пожалуйста… Вновь.       Его крик эхом разнесся в темноте.