Туманная радуга

После того как Мидория зашёл за дверь своего подъезда, Шинсо с довольным видом развернулся и побрёл в сторону дома. Оставалось пройти пару домов, одну детскую площадку, где они постоянно гуляли в детстве, обойти небольшой минимаркет — и вот, впереди уже виднеется его дом, самый далёкий в этом районе. Хоть идти от остановки и далековато, зато здание — настоящая мирная гавань. Посторонние звуки сюда не доходят, а из окна его собственной комнаты открывается прекрасный вид на ночной город. Но уже за минимаркетом в голову Шинсо прилетает что-то тяжёлое — удар мгновенно выбивает почву из-под ног, и парень неловко падает на колени. Он промычал от боли и прижал руку к голове, поднимая взгляд, — на ладони остался кровавый отпечаток. Над ним стоял человек с прикрывающим голову чёрным капюшоном. Шинсо в ужасе раскрыл рот, увидев, как незнакомец замахивается во второй раз, но не успел издать ни звука: вырубился мгновенно. Обмякшее тело незнакомец поволок к припаркованной рядом машине и бросил в заранее открытый багажник. Мужчина внимательно огляделся и не спешил уезжать. Достал из кармана плаща пачку сигарет с зажигалкой, закурил, опираясь о машину, и внимательно следил за окном минимаркета — убеждался, что никто не обратил внимания на происходящее. Не заметив ни одного заинтересованного лица, сел за руль. Фонари в этом квартале замкнуло ещё позавчера, и до сих пор их никто не починил. Повезло. Вряд ли кто-нибудь видел это похищение — в здешних многоэтажках, казалось, все давно привыкли к мирной жизни и не ожидали криминала у обычного минимаркета. Машина завелась и тронулась. Хитоши Шинсо похитили. Нагло. Легко. В собственном дворе, рядом с домом. Прямо у всех под носом… И больше его никто не видел. Парень медленно поднял веки. Тело ныло. Он приподнял голову, чтобы осмотреться, — от долгого сидения с опущенной вниз головой затекла шея: раздался характерный хруст. В висках болезненно пульсировало, внутри клубился тревожный страх. Он был прикован к большому стулу: руки по бокам скованы специальными наручами, ноги плотно упирались в пол и тоже были закреплены. Шинсо растерянно огляделся. И вот тогда до него дошло — что-то не так. Он не там, где должен быть. Где я?.. Помещение было светлым и стерильным. Напротив стоял пустой стул, рядом — стационарный столик на колёсиках с кучей пробирок, ампул и нераспечатанных шприцов. По телу мгновенно прокатилась дрожь осознания, и вдобавок дала о себе знать полученная рана на голове. Меня похитили! Взгляд цеплялся за всё в этой комнате: за ослепительно белые стены, за одну из ламп на потолке, которая мигала и этим нервировала, за две высокие двери со стеклянными вставками, сквозь которые просматривался коридор — стены там тоже были светлыми, но на порядок темнее, чем здесь. Сердце застучало как бешеное, когда мозг наконец сложил полную картину: он похищен, он прикован — а значит, с ним собираются сделать что-то против его воли. За дверью мелькнули несколько силуэтов в белых халатах, которые совершенно не обращали внимания на одиноко сидящего Шинсо. Это что, больница? Может, со мной что-то случилось и мне хотят помочь?.. Нет же! Меня ударили, и теперь я здесь! Мне точно никто не собирается помогать. Чёрт! Парень попытался выбраться: расшатывал наручи, дёргался и ёрзал, но ремни, которыми была пристёгнута его грудь, не давали свободы движений. Он уже не мог понять, сколько времени прошло. Люди всё ходили и ходили за дверью, а он с каждым мгновением только злился и боялся всё сильнее. Злился — потому что ничего не понимал, и именно поэтому боялся. Крепко стиснув зубы, подал голос: — Ау! Кто-нибудь! Помогите! Внимание внезапно захватил тёмный объект, который Хитоши заметил боковым зрением. Точно. В самом дальнем углу комнаты висела маленькая панорамная камера. Шинсо уставился прямо в неё. Он был готов ко всему. Точнее, он был готов к тому, что сюда наконец придёт хоть кто-нибудь — и выслушает от него тонну оскорблений. Он собирался поругаться и уйти домой. Он ещё не имел понятия, что дома в привычном понимании для него больше не существует. Зато это прекрасно знал доктор Кюдай Гараки, направлявшийся к двери. Завидев человека, Хитоши почувствовал внутри лёгкое облегчение. Вот ты и попался! Сейчас-то ты меня и отпустишь отсюда. Доктор медленно и деловито вошёл в комнату, сразу направился к Шинсо и надел на него специальную защитную маску, главной задачей которой было лишить Хитоши голоса — его самого опасного оружия. — Что вы делаете?! — недовольно запротестовал парень. Доктор резво застегнул маску на голове парня, который недовольно вертел ею, и присел на стул напротив. С демонстративной злобной улыбкой достал из ушей беруши и убрал их в карман. Доктор был немного зол на Даби: тот проигнорировал просьбу надеть маску на парня заранее — пришлось заниматься этим самому. — Ты правда думал, что я дам тебе вот так вот просто воздействовать на себя? Здесь я говорю, а ты — слушаешь. Слушаешь и внимаешь. Маска полностью блокировала любые звуки, которые Шинсо пытался издавать, — будь то крик или неприязненное шипение. Парень ощутил полную беспомощность. Тело не в его власти, голос не в его власти. Он окинул доктора ядовитым взглядом, собираясь выслушать всё, что ему сейчас навесят на уши, — другого выбора всё равно не было. Хитоши замер в вынужденном внимании. — Меня зовут доктор Гараки, и, будь уверен, мы подружимся, — мужчина потянулся к столику, выливая на руки немного антисептика. — Шинсо Хитоши, восемь дней назад исполнилось пятнадцать лет, только что окончил среднюю школу без каких-либо уклонов, проживал в городе Мусутафу в районе Нехуро Ока, в доме номер 43/7; в семье — мать, отец, бабушки по обеим линиям и дедушка по отцовской; причуда — «Контроль разума», или «Промывка мозгов». Кивни, если согласен. Шинсо не шелохнулся, не желая отвечать незнакомцу. Чёрт. Всё верно. У них точно недобрые намерения. Что же мне делать?! Где герои, почему меня никто не спасает?! Чёрт! — Что ж, отвечать не обязательно, я просто рассказываю тебе о твоей прошлой жизни, Хитоши. — Прошлой?! — воскликнул Хитоши под маской, но наружу этот вопрос так и не вышел. — Великий гений однажды сказал мне, что хочет перезапустить этот мир. Что ему необходима очистка и полный контроль. Что люди совсем распустились; что они не заслуживают своих сил и не умеют ими пользоваться; что законы стали необоснованно глупыми и устаревшими. Я говорю это всем поступающим сюда. Почему? Потому что каждый имеет право проститься со своим прошлым. Отныне тебя ждёт новая жизнь, Хитоши Шинсо. Новая, удивительная жизнь с заранее назначенной миссией, жизнь без колебаний и детских проблем. Ты был отобран для важной цели — как и другие тебе подобные. Отныне ты — новый Хитоши Шинсо. С прошлым тебя будут связывать только имя и внешность, но ты никогда не вернёшься к прежней жизни. Вас всех ждёт великое будущее, вы несёте в себе великую миссию… Великую миссию — изменить этот мир! Доктор злорадно наблюдал, как ужас отражается в отчаянных фиолетовых глазах. Хитоши морщил лоб и со всей силы рвался с места — доктора это только веселило. Он набрал в первый шприц содержимое синей ампулы и вколол его резким сильным движением. Первый укол — чтобы разморить и успокоить сознание. Шинсо почувствовал головокружение, полностью размяк и понял, что вот-вот потеряет сознание, — но оно всё никак не уходило. Он продолжал пассивно наблюдать, как мужчина берётся за следующую ампулу и новый шприц. Нет… Не надо… Пожалуйста! — Нет! Нет! Нет! — протяжно кричал он в свою маску, которая не пропускала ни единого звука. Второй укол — чтобы накрыть дурманящим омутом, покрывающим память серой пеленой. Хитоши растерялся. Он смотрел по сторонам и ловил ощущение дежавю ежесекундно — мозг едва справлялся с нагрузкой, сознание балансировало на грани отключки. Где я? Что я тут делаю? Что всё это значит? Я уже был здесь когда-то? Голова сейчас взорвётся… Третий укол — чтобы следующие слова чётко въедались в долгосрочную память опустошённого сознания. В меру гипнотизирующий укол. — Слушай внимательно следующие слова и запоминай, мальчик мой. «Я — Хитоши Шинсо. Мне пятнадцать лет. Я был взращён в этой Обители истины, чтобы следовать положенной заранее цели — освобождению мира от зла человеческих причуд. Я — часть моей команды. Я помогаю правильным людям. Я буду слушаться своих хозяев. Я буду следовать своей цели до самого конца.» Голос доктора был властным и твёрдым. Он повторял это раз за разом, пока от усталости Шинсо не закрыл глаза. Четвёртый укол — чтобы закрепить полученную информацию, — вводился прямо в костный мозг, со спины Шинсо, заставляя его взреветь от адской боли под маской, с остатками всех сил. Кроме того, его разрывала иррациональная обида — что его лишили даже права на крик. Полная беззащитность. После этого болезненного укола в уголках глаз Шинсо выступили слёзы. Всё кружилось, летело из стороны в сторону; образ Кюдай Гараки постоянно смещался в пространстве. Тошнило, крутило внутри, трещала голова. Ещё немного — и всё. Сознание плакало, глядя на эту знакомую и одновременно незнакомую комнату, на хитрое лицо, которое не переставало повторять одно и то же. «Я — Хитоши Шинсо. Мне пятнадцать лет. Я был взращён в этой Обители истины, чтобы следовать положенной заранее цели — освобождению мира от зла человеческих причуд. Я — часть моей команды. Я помогаю правильным людям. Я буду слушаться своих хозяев. Я буду следовать своей цели до самого конца.» Эта информация не въелась в голову достаточно глубоко, пока Хитоши не начал бессознательно бубнить под маской: — Я… Хитоши Шинсо… мне… пятнадцать лет… я был… взращён… Процесс двинулся. Пятый укол — чтобы парализовать тело, оставив работать одно лишь сознание. Содержимое шприца мгновенно заставило тело задрожать. Сначала Хитоши чувствовал, будто тысячи микроигл вонзаются в нутро и расходятся по всему телу вместе с кровью. Затем пришло приятное покалывание онемения, а за ним — полное облегчение. Доктор снова и снова повторял свои слова. Снова и снова — пока Шинсо не перестал подавать какие-либо признаки бодрствования, в котором он всё ещё находился. И только тогда доктор вколол шестой укол — снотворное, под которым парню предстояло проспать двое суток, чтобы мозг успел переварить и усвоить полученную информацию, ничто не мешало ему работать на самом функциональном — подсознательном — уровне. И такую беспощадную процедуру проходил каждый ребёнок, оказавшийся здесь на своей новообретённой принудительной миссии — в этой Обители истины. Каждый, кто больше не мог вернуться домой. И кто их там ждал.