Кои

Когда первый шок прошёл, он взял телефон в руки, чтобы написать Джотаро, что резко почувствовал себя плохо и чтобы тот не волновался и шёл в школу. Джотаро ответил, что может прогулять и купить лекарства. «У меня всё есть, не переживай, я завтра уже буду в норме». Это была, конечно, жуткая ложь. Какёин понимал, что «норма» закончилась. Он прижал телефон к груди. Хотелось бросить всё и убежать подальше, но бежать было некуда. Родители не побегут с ним, максимум дадут денег на первое время. Снова будут смотреть «так». Да и смысл бежать, если всё равно найдут. Какёин не сомневался в словах Дио — тот всё о нём знал. Слёзы не прекращались, Какёин не бился в истерике, даже и не плакал полноценно, просто чувствовал как они катятся по щекам. Через какое-то время телефон вновь подал признаки жизни и это вновь был тот номер. «Пришли селфи». Какёин вздохнул и направил на своё лицо камеру. Стыдно, но не критично, задерживать выполнение не стоит. Посмотрев на результат, поморщился. Красные глаза и нос, прокушенная губа, мокрая растрёпанная чёлка, дорожки от слез и выражение лица ну очень жалкое. Дио понравится. Дио понравилось. Он написал «милашка» и Какёину пришлось бежать в туалет из-за резко подступившей тошноты. Освободив желудок, он на секунду подумал сделать ещё одно селфи прям так в обнимку с унитазом и усмехнулся. Плохо было буквально физически — помимо непроходящей тошноты, дрожали руки, морозило и невыносимо болела голова. Какёин спрятался под одеялом, чувствуя как в темноте и тишине мигрень немного отступает, но наступили мысли. Они буквально хлынули в немного остывшую голову чёрным потоком. Страх, отчаяние, злость и самое мерзкое и липкое — бессилие. Спустя ещё час Дио написал, что на сегодня Какёин свободен и что прогуливать школу нехорошо, так что пропуски будут считаться непослушанием. Какёин ответил «ок» и упав в постель, отключился до вечера. Джотаро принёс ему кусок торта из кофейни недалеко от школы. Какёин слабо улыбнулся, принимая угощение из тёплых рук. Джотаро коснулся его мокрого от холодного пота лба, выглядел действительно переживающим. От его заботы наворачивались слёзы, но Какёин впустил его в дом и, попросив просто о чём нибудь рассказывать, час слушал про медуз. Стало намного легче, захотелось всё рассказать и поплакаться на груди, он уже понимал, что Джотаро нормально отреагирует на его ориентацию, но на всё остальное… Он не хотел втягивать его во всю эту грязь. Он боялся, что семья Дио влиятельнее. Он боялся, что Джотаро больше не коснётся его, посчитав грязным… Нет, он боялся, что сам не даст коснуться себя, чтобы не испачкать. Он не заметил, что пока слушал и думал, успел прижаться к плечу Джотаро, а потом и вовсе уснуть на нём. Джотаро осторожно уложил его голову себе на колени, мягко, почти невесомо поглаживая. Проснулся Какёин у себя в кровати. На этот раз Джотаро не получится соврать, что он его туда отвёл, а не отнёс. Какёин прижал подушку к лицу в приступе стыда, потом убрал её и быстро огляделся. Он успел убрать все следы своей истерики и даже умыться, но всё равно переживал, что Джотаро поймёт. Настолько переживал, что спрятал телефон. Когда он его достал из тайника в непрочитанных были сообщения только от Джотаро. «Прости, что не разбудил, ты казался таким вымотанным, что я не смог. Надеюсь, что ты поешь что-нибудь, когда проснёшься, я оставил в холодильнике сэндвичи. Поправляйся». — Боже, Джотаро, перестань, нельзя быть таким, — Какёин вновь уткнулся лицом в подушку. Сердце разрывалось от любви и от боли. «Спасибо, прости за всё». Выглядело сухо, но иначе Какёин боялся вновь разрыдаться. На следующий день ему нужно было собраться и пойти в школу, будто ничего не случилось. Будто с утра ему не пришло сообщение с пожеланием доброго утра от Дио. На уроках казалось, будто все на него смотрят. Чужие взгляды вонзались как стрелы. Хотелось обернуться, но он сдерживался. Тошнота и головная боль вернулись, голоса людей доносились словно бы откуда-то из другой комнаты. Учителя слушать не получилось, мысли расползались, слова казались иностранными. В середине урока он отпросился в туалет и вновь прочистил желудок. На обеде он сел напротив Джотаро как ни в чём не бывало. — Спасибо ещё раз за вчера, хоть мне и жутко стыдно теперь смотреть тебе в глаза, — Какёин усмехнулся, что ж это было хорошее оправдание его потупленному взгляду. — Перестань, — Джотаро отмахнулся и протянул ему бенто, — ты ведь ничего не готовил, как я просил? — Да, спасибо, — он принял коробку и, отрыв её, улыбнулся — на него смотрели онигири с мордочками животных. — Вот поэтому я у этой женщины не беру обеды, — усмехнулся Джотаро, но вопреки своим же словам достал из сумки ещё одну коробку. — Не смотри так. Я просто решил, что одному есть тебе будет неловко. «Я люблю вас. Тебя и твою маму, " — пронеслось в голове Какёина, но он вовремя прикусил язык. Онигири были слишком милыми, а рядом с Джотаро было слишком спокойно, поэтому он смог съесть один, прежде чем пришло новое сообщение. «Что на обед? Пришли фотку». Какёин направил камеру на содержимое бенто, а на удивленный взгляд Джотаро, бросил: — На память, затупил, не сфоткал перед тем как съесть один… Следом за отправленным фото пришло другое сообщение «Мне не нравится, что только я говорю. Ты должен отвечать мне словами. И каждое утро желать доброго утра, а на ночь — спокойной ночи. И если понял пришли аудио «да, папочка». «Я не один». «Я знаю». Какёин быстро осмотрелся вокруг, но никого не нашёл, посмотрел на фото — и понял, что сам вручил Дио палку, которой его бить. На фото была тень и кусок кеда Джотаро. Какёин зажмурился и зажал кнопку голосового. «Да, папочка». Голос был такой, будто он сейчас расплачется. Это было недалеко от правды. Джотаро мгновенно поднял на него голову и уставился расширенными глазами. — Эээ, у нас такие шутки… дружеские с Жаном… Ты ведь помнишь Жана… — Помню, — Джотаро выглядел и говорил настороженно. — Вы, видимо, действительно близки? Какёин вздрогнул. Джотаро явно намекал, что это не похоже на дружбу и выглядел при этом… расстроенным? — Да, но чтобы ты там себе не придумал, мы просто друзья, — пробормотал быстро Какёин. Звучало странно. Странно было, что Джотаро подумал о них как о паре так легко и просто, будто Жан был девушкой. — Я ничего не подумал, — фыркнул Джотаро, но выглядел довольным. Какёин улыбнулся. Рядом с Джотаро даже Дио не казался такой болезненной раной. Но Дио был не раной, а мерзким паразитом, живущим в ней и кусающим каждый раз, когда Какёин забывал о нём. «Это же тот с портрета? Не думаю, что ты там много друзей завёл. Как думаешь, что он сделает, когда узнает?» «Ты обещал никому не рассказывать, если я буду слушаться». «А ты будешь слушаться, Нори? Тогда можешь может сфоткаешься пока дрочишь в школьном туалете?» «Ты совсем больной, зачем тебе это? " «Не груби мне, Нори. Но ладно, не будем торопиться. Не забудь пожелания на ночь». На следующий день Какёин шёл в школу с ещё большим ужасом. Не верилось, что Дио так просто простит ему вчерашний отказ, но в школе было тихо и обычно. Никто не тыкал в него пальцем, не орал и не кидался в драку. На обеде вновь пришло сообщение с просьбой сделать селфи. Какёин сделал. «Так вы как голубки каждый раз на крыше вдвоём обедаете? Может, он тоже педик? Мне такое, конечно, не нравится. Твой первый раз будет моим, Нори, ведь так?» Какёин чувствовал, что сам себя загоняет. Дио не делал ничего сумасшедшего и мерзкого, как он ожидал. Он правда никому не говорил. Он даже ничего серьёзнее селфи не просил. Какёин не понимал, что происходит, и оттого чувствовал себя ужасно. Джотаро каждый день интересовался его самочувствием и спрашивал не стоит ли Какёину показаться врачу — видимо он действительно плохо выглядел от всего этого стресса. Потом Дио попросил сфоткать себя после душа. Какёин не хотел добавлять ему компромата на себя, но страх, что на этот раз он прощён не будет, победил. Он зачесал потемневшие от воды волосы назад, чтобы было сложнее опознать его и закрыв телефоном лицо направил камеру на зеркало, в котором отражалось его мокрое исхудавшее тело. Проверив фотографию, он нажал отправить и тут же закутался в полотенце и спрятался от собственного отражения. Смотреть на себя после такого не хотелось. И всё же, пока вытирался, он вновь оценил свой впавший живот и выступающие коленные чашечки. Если он не начнёт нормально питаться и хотя бы дома заниматься, то вскоре у него не будет сил даже ребёнка от себя оттолкнуть, не то, что живущего в качалке Дио. Он нервно выдохнул. Его сильное тело не раз спасло его полгода назад, но он совсем не заботился о нём после. Он отправился на кухню и приготовил себе кашу, как при простуде. Больше он без присутствия успокоительного Джотаро съесть не мог. Он взглянул в телефон — Дио не отвечал. Какёин наделся, что тот не устраивает массовую рассылку с этой фоткой. Впрочем, ещё через пару минут телефон ожил — Дио прислал фотографию на которой был планшет с открытой фотографией Какёина, а поверх планшета — густые белесые капли. «Неплохо, но если ещё раз закроешь лицо — накажу». Какёин смотрел на присланную фотографию с каким-то странным для себя спокойствием. — Ты просишь у меня селфи и нюдсы, на которые дрочишь, а так же заявляешь, что должен быть первым, кто меня трахнет… Ты влюбился что ли... Ох... Какёин замер, ошарашенный своими же словами. Боже, это было так очевидно, но тогда, когда тебя ежедневно избивают, понять это сложнее, чем когда просят желать доброго утра. Какёин рассмеялся. Он уже не понимал, что чувствует. Смех плавно перешёл в истерический плач. Не такого влюблённого парня он ждал. Не таких «ухаживаний». Не такого первого раза. Какёин закинул голову, вытирая слёзы. Стало интересно, что будет если он начнёт проявлять интерес к Дио самостоятельно. Пришлёт ли тот компромат на себя. Вместо этого он написал: «Неужели ты устроил весь этот пиздец, потому что побоялся спросить не хочу ли я с тобой переспать? Приревновал к другу по переписке? Испугался своего влечения? Испугался моего отказа? Ты такой трус, Дио. Хочешь меня трахнуть, просто приди и сделай это. Я устал от тебя». Он нажал кнопку отправить и откинулся на стуле. Скоро должны были вернуться с работы родители, ему не стоило попадаться им на глаза в таком виде — о, он уверен, что выглядел сейчас хуже трупа. Он чувствовал, что внутри что-то сломалось. Не хотелось больше лить слёзы, было плевать, что подумают одноклассники, было плевать как на него будут смотреть родители. Хотелось… Ничего. Больше ничего не хотелось.