Беседа в 3 ночи на балконе

      Вечер проходит относительно обычно, без каких-либо происшествий — брюнет заваривает себе крепкий кофе, от которого, будем честны, язык слегка вяжет и образуется неприятный комок в горле, усаживается на мягкий серый диван и включает случайный канал ради того, чтоб хоть как-то занять себя, наполнить данные часы каким-то несущественным делом, даже если оно не имеет большого веса. Картинки с волшебной электронной коробки грозятся слиться в единую мешанину цветов, из-за чего Джордж чуть не проваливается в сон, прямо на этой не совсем удобной для сна мебели, но насильно оставляет свои глаза раскрытыми и делает большой глоток напитка, обжигающий все внутренности приятной негой, разливающейся так медленно и мучительно по всем венам, доходя прямо до мозга. Это несколько помогает проснуться его организму, так что он продолжает своё бесцельное времяпровождение в компании какого-то забавного шоу, что служит больше фоновым шумом, чем он и правда вникает в странные ситуации и старается проникнуться к персонажам, что достаточно часто совершают опрометчивые поступки и после страдают из-за своих же необдуманных действий.       Вскоре кружка остаётся полностью пустой и её ставят с тихим стуком керамики на стол в гостиной, что находится буквально в нескольких сантиметрах от дивана, на котором и располагается Дэвидсон. Парень потягивается, тем самым разминая затекшие от неопределенного количества времени нахождения в одной позиции конечности, и громко зевает, поднося ладонь ко рту. Плечо неприятно заныло, напоминая о себе и о сегодняшнем утреннем инциденте — боль ушла на пару мгновений благодаря успокаивающей прохладной мази, но после данный эффект сошёл, возвращая того в осознание ситуации. В голове просто не укладываются все те мысли, которые быстрыми темпами проносятся в его черепушке, с силой надавливая на виски и отдавая в причинное на теле место. Каким образом, даже через все слои одежды, инфекция, если таковая вообще имелась, проникла на кожу? Какую такую заразу переносил тот самый незнакомец, что даже спустя препараты оставалось стойкое чувство, что та самая стычка на улице произошла от силы пару минут назад, ведь плечо отдавало болью снова и снова, заставляя до крови закусить губу, дабы не взвыть в голос?       Джордж, на секунду переводя взгляд своих карих глаз на экран телевизора, на котором была какая-то глупая реклама, особо его не интересующая, вновь возвращает внимание на конечность; он задирает рукав своей нежно-голубой футболки таким образом, чтоб увидеть покраснение и слегка особенно выпирающие участки кожи. Ситуация нисколько не улучшалась, а только набирала обороты в обратную сторону и парень был готов биться в панике, записывая на листок свои предсмертные желания и завещания: а если эта штука смертельна, расползется по всему телу и медленно будет убивать его своим существованием? А он даже не знает, что это! Брюнет, сам для себя, отрицательно мотает головой, всё же отводя такие размышления от себя подальше, ведь тогда и сам воришка не прожил так долго. На вид тот парень, кстати, по крайней мере по телосложению походил на двадцатилетнего, хоть и из-за накидки и последующих элементов одежды сказать было сложно, да и лица, как-такового, он не видел. Дэвидсон не был особо уверен почему за все эти несколько часов, что он находился в собственной квартире, все его мысли вновь и вновь приводили его к этому подозрительному типу в маске, может с этим связана некая… загадочная аура, что топает за ним по пятам и заворачивает абсолютно всё возможное окружение? Теория, надо бы сказать, достаточно интересная, так что парень для самого себя решает, что именно из-за этого он и размышляет над всем этим.       Когда мысли превращаются в ничто, пустой звук, который не улавливает даже сам обладатель, он решает, что пора подняться с насиженного места и вымыть чашку, заодно посмотреть что там всё ещё осталось в холодильнике, не повесилась ли там мышь от отсутствия пропитания, чем можно было бы перекусить и ему самому — живот напоминал о себе с помощью относительно громкого урчания, что просто невозможно было игнорировать. Джордж слишком резко поднимается с места, стараясь не упасть на мягкую мебель обратно, ведь в глазах резко темнеет и есть шанс того, что тот грохнется либо обратно, либо стукнется головой об какой-нибудь неровный угол, скорее всего заработав себе ещё одно сотрясение мозга или что-то в этом роде. Правда, на удивление, боли в голове не чувствуется вовсе: затылок явно неплохо приложило при падении на асфальт, аж искры полетели, он уверен в этом на все сто процентов, но ощущение разбитости ни в коем случае не было, как и какого-либо напоминания в виде синяка или серьёзного ушиба, а единственным доказательством того, что это не было каким-то бредовым сном или воображением его больного мозга — чёртов ожог, по-другому это он назвать не может. Зрение неспеша приходит в норму, так что он небольшими шагами, захватив в одну руку кружку, отправляется на кухню — там парень обязательно займётся попыткой найти еды на ужин, да и позвонит наконец-то родителям, уж слишком давно от них не поступало никаких вестей. Если уж так подумать, то он и сам виноват в ухудшении связи: произошёл большой завал на работе, из-за чего времени не хватало не то, что на сон, так и дышать удавалось через раз, поэтому приходилось сидеть до самой поздней ночи, когда самый адекватный человек будет нежиться в кроватке, в уюте и тепле, исправлять и переправлять мелкие прихоти заказчика под предлогом «срочности». И ладно бы, если бы за это платили хоть немного больше! Бывали и такие ситуации, когда ты выкладываешься в оформление или любое другое задание полностью, без какого-либо остатка, а люди по ту сторону экрана не только не оценивали весь этот труд, над которым он старался не один час и даже не два, так и снижали положенную ему сумму денег.       Брюнета выводили из себя случившиеся истории, но что поделаешь — что было, то и было, самое главное, что он не позволит больше таким ситуациям возникать в его жизни, уж слишком много нервов и сил приходится отдавать для того, чтоб доказать свои права и что он достоин оплату собственного труда, его ручонок и графического планшета, что живёт уже на последнем издыхании. Он, всё же стараясь отойти от той достаточно понятной злости, включает кран и с горем пополам, спустя пару минут и заледеневших фаланг левой руки, настраивает его на нормальную температуру для ополаскивания чашки. Разводы, от данного кофепития, бесследно пропадают с керамики, хоть внутри она давно уже не чисто белая — всё-таки этому предмету не менее нескольких лет, до такой степени он дорожит и оберегает вещицу; последние капли стекают из чаши прямо в слив, так что уже спустя мгновение сама чаша располагается в верхней полке шкафа, которая так удобно расположилась буквально над раковиной. Парень вытирает остатки влаги с рук об свою же футболку, забивая на висящее полотенце прямо перед носом, будто в этом есть какая-то разница! Он, вообще-то, в своей собственной квартире, хоть и поселился он сюда не так давно, но уже успел привязаться к наконец-то его собственному уголку, где не мешают какие-либо полудурки с общежития, что бегают из одной комнаты в другую и ищут огнетушитель, ведь особо умный решил пожарить пельмени, и имеет полное право распоряжаться вещами так, как он захочет.       Недавно купленный телефон легко помещается в руке и юноша старается не промазать по нужным буквам, когда вводит пароль для разблокировки (смысла для неё, конечно же, нет, но ради личного спокойствия и удовлетворения привычки на автомате вводить что-либо прежде чем зайти в какое-либо приложение из списка скачанных) и в контактах ищет номер своей матери, сражу же заприметив его из-за небольшого количества контактов. Даже если и были деловые звонки, он нечасто сохранял их — это люди на пару-тройку дней, которые и вовсе не заинтересованы в нём, как в человеке, и вскоре затеряются, когда он закончит работу. Всё же Джордж нажимает на кнопку контакта своего родителя и слушает мучительно долгие гудки, готовые в тотчас свести его с ума, вот до какой степени они давили на его мозг, заставляя думать, что с его родными могло что-то случиться или они попросту не хотели общаться с ним из-за долгого отсутствия вестей с его стороны.       — Добрый вечер, дорогой, — из динамика раздаётся мелодичный голос миссис Дэвидсон, успокаивающий уже начавший волноваться мозг парня, так что последний издаёт относительно громкий выдох облегчения; он облакачивается спиной на столешницу, перекладывая весь вес на неё, что находилась так к стати буквально в шаге в бок от раковины, свободную от телефона руку расположив на твёрдой поверхности ради опоры. Брюнет чуть ли не с головой окунается в воспоминания, когда женщина в далёком детстве рассказывала разнообразные сказки и мифы для того, чтоб её сын уснул, провалился в царство Морфея с красивыми продолжениями тех же самых рассказов. Большинство он искренне, даже если будет напрягать все возможные извилины своего мозга, отвечающие конкретно за эту функцию, не вспомнит и единственной истории, столько времени прошло, что запомнить всё это и держать в черепе просто невозможно. Юноша, пропадая на секунды в своём сознании, даже забывает ответить, так что его мать продолжает, — Как ты, солнышко? Ты пропал на несколько дней и мы хотели на днях позвонить тебе, чтоб узнать, как ты там. И ты явно определил нас в этом плане, позвонив раньше. Как прошло новоселье, как район?       — Привет, ма. Помедленнее, я не успеваю переосмыслить всю свою жизнь до этого момента, — он хихикает, когда та заваливает его вопросами, но тон собственного голоса скорее более мягкий и пропитан всей нежностью и любовью, что только и существовала в его сердце на данный момент, ведь он искренне скучал по такой домашней атмосфере и никоим образом не хотел казаться грубым по отношению к матери — она единственный человек, с которым он постоянно мог посоветоваться и получить поддержку или помощь, а не презрение или какое-либо осуждение. У них, на самом деле, были прекрасные взаимоотношения, которыми он дорожил настолько сильно, что это даже невозможно передать словами с предельной точностью до самых маленьких мелочей. Миссис Дэвидсон тихо смеётся в ответ, дожидаясь, пока сам сын соберёт свои мысли в кучу и предоставит информацию таким образом, каким он сам захочет, ведь насильно мил явно не будешь. Брюнет на некоторое время переводит свой взор на пейзаж на улице, совершенно забывая про телефонный разговор на те самые мгновения тишины в звонке: дерево с сиренью, стоящее буквально у их многоэтажного дома, медленно распускает первые цветочки, а открытое настежь окно впускает приятные ароматы весны; солнце медленно собирается заходить за горизонт, окрашивая всё своим изумительным ярким жёлтым оттенком, придавая некоторый шарм всему, на что попадает эти весёлые лучики; птицы всё так же издают уже притихшие щебетания, дополняя всю картину весны за окном лишь своим существованием. Внимание вновь возвращается на телефон и человека по ту сторону, и он, наконец, продолжает говорить, — Новоселье прошло хорошо и спокойно, да и район неплохой, думаю, за пару дней уже выучу расположение всех ближайших магазинов. Сегодня, правда, произошёл некоторый инцидент, но ничего страшного. Простите, что долгое время отсутствовал — совсем завал на работе, да и сами понимаете, переезд, распаковка мебели и других предметов, столько ещё и докупить нужно было!.. Вот, недавно опять пришёл заказ с. ну, знаешь, нарисовать обнажённую фигуру парня для сайта, — он на мгновение прекращает свой диалог, чтоб усмехнуться своим же небрежно слетевшим с языка словам, одновременно заслышав цоканье женщины и её заливистый смех, — Ну а что? Платят приличную сумму, я что, зря анатомию учил на протяжении нескольких лет и шёл на графического дизайнера? Некоторые заказчики, правда, вообще такие наглые, тьфу, аж вспоминать не хочется. Ладно, как-то я отошёл от темы… Как Вы там? Как погода в Британии, как папа поживает? Мия всё ещё такая же несносная, как и была?       — У нас всё хорошо! Только Кот уже начинает сильно тосковать по тебе, ходит в твою комнату, нюхает оставшиеся вещи и углы, громко мяукая. Видимо тебя ищет, — тут же, даже когда Джордж не успевает закончить свою мысль, женщина молвит своё, а динамик, как назло, изредка обрывает или зажевывает буквы и слова, видимо связь начинает барахлить. Парень не мог осуждать её за то, что она буквально перебила его — ничего страшного, да и больше ничего существенного сказать он бы и не смог, это всё, что он хотел бы узнать на данный момент и тот факт, что она переняла всю ситуацию на себя, наоборот спасла его. Уголки его губ непроизвольно потянулись вверх, вспоминая своего пушистенького питомца — он не смог взять его с собой, не особо был уверен в перелёте и как бы его воспринял малыш, чего уж и говорить о самой квартире, для котёнка это было бы огромным стрессом. Пусть некоторое время побудет у родителей, там ему явно будет комфортнее, — Отца опять отправили в командировку, вроде на недели две, не меньше — какой-то крупный объект, с которым нужно справиться очень быстро, иначе по головке их кампанию не погладят. Сейчас, если судить про прогнозам погоды, начнутся сезоны дождей, как раз то, что нужно перед началом июня, а то потом не надышишься прохладой. Мия, кстати, закончила шестой класс! На удивление, она неплохо подтянула математику благодаря репетитору, а он говорит, что она достаточно умная девочка, которая способна на многое, если продолжит трудиться и не запускать себя. Мию даже классный руководитель похвалил за её старания и улучшения во многих предметах. А, ещё, я забыла спросить… Как твои друзья? Я помню, ты говорил, что Сапнап как раз живёт в том же городе, в который ты и решил переехать. Как он поживает, как его дела с фруктовой лавкой? И что за инцидент, про который ты слегка заикнулся? Знаешь же ведь, что можешь поделиться всем, чем захочешь! Ты, кстати, ужинал? Если не ошибаюсь, то у Вас как раз время подходящее.       Благодаря словам матери парень, наконец, вспомнил, что первым его назначением на кухне было не только мытьё посуды и диалог с родственниками о их нелёгкой жизни на родине, но и попытка найти нечто съестное в холодильнике. Несколько больших шагов и он уже стоит перед вышеупомянутым предметом мебели, волшебной прямоугольной коробке, что хранит в себе еду для того, чтоб та не испортилась, и закусывает губу, слегка хмурясь на представшую картину. Из питания осталось около двух яиц и прокисшее молоко, которое тут же хватают свободной рукой и закидывают в мусорку — вот ещё, не хватало ему отравиться. Джордж оборачивается через плечо на стол, даже печенья в специальной тарелочке не осталось, вот чёрт. Негусто, придётся собираться в магазин. Только когда проходит пару минут и со стороны миссис Дэвидсон слышится приглушённый голос девочки, хоть и брюнет не особо расслышал то, о чём та крикнула, он понимает, что всё это время так и не дал ответ на поставленные вопросы и не отреагировал словесно на повествование, а женщина всё ещё ждёт, когда её сын соберётся произнести хотя бы одну букву, тут не хватает если только перекати-поле.       — Сегодня было некоторое происшествие как раз в тот момент, когда я решил навестить его прямо в лавке — бездомный своровал охапку яблок, ну и я попался по дороге, из-за чего он и свалил меня на асфальт. Отделался лёгким ушибом, не переживай, — брюнет вздыхает, не договаривая про непонятный ожог в районе плеча, не хотелось бы слишком сильно волновать мать, и выходит из кухни, выключая свет, в голове вертелась мысль о том, что нужно по возможности закупиться продуктами на ближайшую неделю, иначе он так и будет голодать, — Сапнап, в принципе, в порядке. Это так-то ударило его по кошельку, но жить можно, — спустя минуту молчания всё же добавляет он, уже находясь в гостиной и натягивая толстовку чёрного цвета с красной полосой в середине поверх футболки — погода под вечер становится намного прохладнее, чем было утром или в течение дня, а простудиться сейчас ему никак не хотелось. В этом месте вообще температура колебалась только так, если посмотреть на прогнозы и проанализировать их. Вскоре он полностью готов к прогулке до ближайшего супермаркета, даже на секунду отвлекается от диалога с собственным родителем и заглядывать в карты ради его нахождения, чтоб не заблудиться.       — Оу, очень жаль Ника, я надеюсь, что всё наладится. С тобой и твоей головой точно всё в относительно нормально? Не дай бог, чтоб ещё сотрясение какое-то было, это же столько проблем будет! — комментирует ситуацию миссис Дэвидсон, издав тихий зевок, видимо, закрывая рот рукой, из-за чего и уловить данное движение можно было бы с трудом. Точно, как же Джордж мог забыть про разные часовые пояса и так надоедать матери, когда та явно могла бы спать и наблюдать за десятым сном! Он мысленно ударил себя по лицу за то, что забыл о такой немаловажной детали, — Ох, да, Мия передала тебе привет и по её словам хотела бы, чтоб на летних каникулах ты вернулся, она скучает по тебе не меньше, чем тот же Кот, — голос с той стороны становится более уставшим и притихшим, будто та вот-вот заснёт.       — Да, ма, всё в порядке, передай ей привет и от меня. Я постараюсь навестить Вас, как только смогу, знаешь как бывает — завал на работе, деньги ведь всегда нужны. Конечно, старушка, которая сдала мне эту квартиру очень добрая и понимающая, но и пользоваться этим не хотелось бы. А сейчас тебе стоит ложиться спать, время позднее, — брюнет прямо в этот момент надевает свои белые кеды и зашнуровывает их, зажимая гаджет головой на плече в надежде, что тот не упадёт и не разобьётся об пол — повторение историй, как с его прошлыми телефонами, что не проживали и дольше полугода, были бы не к стати. Ручка двери приятным холодом ощущается в ладони и он резко дёргает ей вниз, издавая лишний громкий звук, открывая и выходя на лестничную площадку; он закрывает свою обитель на ключ, чтоб никакой недоумок не решил залезть к нему в уютное от других людей убежище, — Мам, мне правда стоит идти в магазин за продуктами, так что я отключаюсь. Пока, люблю тебя!       Прежде чем он отключается от звонка, хоть и с некоторым нежеланием покидать образовавшийся уют диалога, он слышит ответные слова любви от своего родителя и его улыбка вновь растёт на лице — он правда искренне дорожит такими моментами спокойствия и умиротворения, когда можно пообщаться с родственниками и услышать, что они гордятся им и его продвижениями в работе, как проходит его день и многое другое. Он просто не мог не хранить это в глубине своей души и хотел оберегать всю эти идиллию.       Дэвидсон размеренным шагом направляется в сторону супермаркета, который он успел заприметить на карте ж, одновременно считая это подобием прогулки, из-за чего даже не торопился, наслаждаясь свежим воздухом и уже почти полностью опустившимся за горизонт солнцем; в нескольких словах — район был тихим, даже машин в каком-то смысле было меньше, по крайней мере шума от них. Вывески ближайших магазинчиков (достаточно примитивных в масштабах и не связанных с едой, к сожалению) мягко ложились на ухоженные черты лица юноши, хоть некоторые из них были уж слишком яркими, так что в связи с этим фактом тому приходилось щуриться или полностью прикрывать глаза, вновь вслушиваясь в далёкое резкое торможение колёс автомобилей, шелест листьев на распускающихся сиренях, а где-то и вовсе дети решили поиграть в мячик, если обращать внимание на уж чрезмерно громкие крики и визги за углом ближайшего пятиэтажного дома. Он не уверен, когда вся эта аура станет для него рутиной, но сейчас это слишком ново, странно и больше даже непривычно, хотя оно и понятно — парень прожил в Британии как-никак бо́льшую часть всей своей жизни, с самого рождения, а на данный момент появилась смена обстановки.       Сам магазин встречает Джорджа с распростёртыми объятиями и нельзя не отметить, что с помощью кондиционеров в самом здании обстоит приятная температура, которая не бросает из одной крайности в другую. Ну, может почти: становилось холоднее, а приборы продолжали остужать и без того прохладный магазин, но мы не об этом. Британец собирает все нужные продукты в корзину, что так услужливо (хоть и в маленьком количестве) стоят буквально у входа в супермаркет. Людей было не так много и скорее они ходили парами, нежели по одиночке, может быть и нахождение со временем играло роль, но британца сложившаяся ситуация нисколько не смущала, он здесь находится ради еды, а не для того, чтоб обращать внимание на всяких незнакомых личностей и знакомиться с кем-либо. В голове, если честно, не было ни единого плана или списка, что точно нужно приобрести — он просто складывал в корзину всё то, что привлекало красивой этикеткой или являлось стандартным для его обыкновенной жизни, как те же помидоры с огурцами, сыр или пельмени; на прилавке был расположен бекон по скидке и Дэвидсон, не слишком долго размышляя, скидывает несколько упаковок к себе, лишним не будет. Много чего, на самом деле, было ещё помещено в то, что он собирался купить, из-за чего юноша начал даже переживать, что не утащит всё в своих руках или стоило бы взять тележку, чтоб хотя б дойти до кассы. Кстати про неё: за ней стоит симпатичный невысокий парнишка с вьющимися русыми волосами, из которых выбивается на тон светлее прямая прядь, доказывающая наличие соулмейта и у него, наверное не старше лет восемнадцати, с лучезарной улыбкой во все тридцать три зуба, полностью готовый пробить продукты или помочь узнать ценник на какой-либо товар из его магазина; кассир достаточно шустро занимается своим делом, видимо, он давно работает в этом магазинчике.       Выходит Джордж из супермаркета с двумя полностью набитыми пакетами, которые с горем пополам держатся на последнем издыхании, стараясь не подвести их обладателя и не рухнуть прямо на асфальт на проезжей части, прямо под колёса какой-то новенькой иномарки. Британец даже не замечает в какой именно момент так стемнело, сколько вообще времени он провёл в том здании в поисках нужных продуктов, что можно было бы извести на сегодняшний ужин и завтрашний завтрак. Он не был слишком большим любителем готовить, даже в доме родителей он ел больше еды на вынос (если бы не готовка матери и её грозные взгляды, говорящие, что от подобного образа жизни можно заработать проблем с желудком), а сейчас он буквально почувствовал себя… взрослым и самостоятельным? Хотя менять привычки в виде вкусненькой домашней еды не хотелось, да и некоторые рецепты, изученные благодаря родителю, надолго засели в его черепушке, самый главный критерий для него состоит в том, чтоб не сжечь кухню. Закоулок, по которому он шёл, казался абсолютно незнакомым, хотя он был полностью уверен в том, что идёт в том же направлении. Как назло, проверить свои догадки по поводу дороги он не мог — телефон оказался в кармане джинс и если и доставать его, то нужно поставить все сумки на землю, ведь одновременно все действия сделать просто невозможно, ведь существует огромный риск разорвать и без того на соплях держащийся полиэтилен. Так что приходилось мирным шагом топать дальше вглубь тёмного переулка, молясь, что никакой полоумный кретин не захочет выскочить из-за какого-нибудь угла с ножом, забирая не только все возможные запасы, так ещё и деньги; свет заходящего солнца почти не проникал в эту местность, что пугало брюнета не на шутку — был шанс быть прирезанным буквально здесь же, а никто даже не заметит спорной ситуации и криков.       Опасения парня оправдываются именно в тот момент, когда он замечает подозрительного человека, который налегает на стену одного из домов, придерживая что-то в руке; ситуация была пугающей до дрожи в коленях, ноги и правда подгибались то ли из-за тяжести, то ли из-за испуга за собственную жизнь, так ещё и возможности посветить хотя бы фонариком, дабы разглядеть незнакомца, не было. Освещение данного места являлось до такой степени плачевным, что кроме наличия самой этой фигуры ничего более увидеть было просто невозможно; а Джордж, как истинный тупой, шёл дальше — ему нужно было добраться до дома, до уюта и тепла, он надеется, что этот тип не обратит никакого должного внимания на паренька в позднее время суток. В переулке. Так ещё и что-то держит в руке! Ладно, вполне вероятно у брюнета просто разыгралось воображение и на деле никакого силуэта прямо перед ним нет, или он просто излишне параноит без определенного повода.       По мере приближения у Дэвидсона в голове складывалась картинка в голове, всё же небольшой свет был, да и глаза от долгого нахождения в темноте привыкли — по телосложению тот силуэт похож на юношу или даже взрослого мужчину, если учитывать рост под метр девяносто, если не больше, на голову накинут капюшон, а сама одежда выглядела поношенной и стертой в некоторых местах, как, например, на штанинах, и… Эта маска с глупым смайликом, смотревшая на брюнета будто насмешливо, нагнетающе! В некоторых местах та полностью казалось серой, а нередкие царапины даже добавляли возможные истории, которые, будем честны, могли бы быть слишком глупыми и детскими, даже больше невероятными для бездомного. Вот как могла появиться та, что чуть ли не пересекает всю рожицу от левого точечного глаза прямо до правой стороны улыбки? Может, подрался с кем-то? Вариантов было до такой степени много, что можно даже о них не догадываться, а они всё будут и будут добавляться — в этих исходах можно плавать до такой глубины, пока не задохнешься от нехватки кислорода, будь это океан. Он даже продумывает, как этот незнакомец сидит перед каким-нибудь костром и рассказывает таким же несчастным, как и он сам, похожие рассказы, завлекает в самую чащу событий, будто он сражался с каким-то неимоверно огромным монстром, а после легко отпуская, отмахиваясь, будто это какая-то надоедливая букашка или донося своим слушателям истинную причину её появления. В любом случае, да, этот парень… Тот, который утром стащил из лавки Сапнапа столь сочные, явно только недавно собранные и выставленные на продажу, плоды яблок, так и большинство из них потеряв по дороге и сбивая невинных людишек, коим и являлся британец собственной персоной; в руках этот таинственный мальчишка держал ничто иное, как украденный фрукт, видимо устраивая своеобразный ужин, хотя таковым его назвать максимально сложно — всего лишь парочка таких не сможет заполнить живот так же, как обычная сытная, например, лазанья. Только тогда, когда силуэт придвигает плод ко рту и издаёт громкий хруст, означающий, что приличный кусок яблока находится уже во рту питающегося, до парня доходит — сама керамическая маска отодвинута на левый бок, обнажая всю правую часть и непосредственно губы, иначе бы тот вовсе не мог бы заняться трапезой.       — Хей ты! Ты ведь сегодня стащил из лавки парня с белой банданой на голове яблоки?! Зачем ты устроил весь этот погром? — на повышенных тонах проговаривает Джордж, но тут же об этом жалеет по понятным причинам: он находится на тихой тёмной улице, рядом с бездомным, у которого непонятно что может твориться в голове и если учитывать непонятное происхождение ожога на его плече, то тот явно может навредить ему! Он даже в случае чего обороняться не сможет, в руках же находятся глупые пакеты с едой, так необходимые ему для пропитания. Хотя, в каком-то смысле он подписал себе смертный приговор, общаясь с такой выразительностью с человеком, способности которого он не знает, как и его самого в принципе. Вышеупомянутый, кстати, дёргается и поворачивается в сторону своего импровизированного собеседника, роняя недоеденный фрукт на асфальт и быстрым движением поправляя керамику таким образом, чтоб его лицо полностью не было видно, будто это что-то уж слишком личное и недоступное другим.       — Боже, чувак, тише, — тот в панике, соответствуя своим небрежно брошенным словам, жестикулирует своими достаточно хлипкими загорелыми руками в чёрных беспалых перчатках и подходит на несколько шагов ближе. Данные действия со стороны незнакомца не приносят и капли доверия, заставляя Дэвидсона вжаться головой в приятную ткань собственной толстовки и отходить всё дальше к стене, пальцы уже сводит от нагрузки сумок, вот же. И юноша, будто умея читать мысли чужого человека, отстраняется на безопасное расстояние и расставляет ладони в примирительном жесте, мол, не буду я тебя трогать, больно ты мне сдался, — Давай спокойно поговорим, обсудим всё? Вот, например, как тебя зовут? — тот задаёт вопросы, и его голос дрогает, видимо от неиспользования его на протяжении некоторого неопределённого времени, и наклоняет голову набок, как какое-нибудь заинтересованное животное, впервые в жизни увидевшего человека или какого-то другого зверька, хотя приводить примеры можно было бы бесконечное количество раз. Британец всё же шлёт всё к чертям и протягивает тихое «Джордж», будто боясь собственного голоса и его последствий после первых предложений, сказанных в пылу агрессии, и наблюдает, как плечи его неожиданного собеседника расправляются в относительном спокойствии. Блондин (несколько прядок ниспадали из-под капюшона, позволяя брюнету оценить оттенок волос — это было нечто, напоминающее грязный блонд) разминает плечо и тихо шипит, — Приятно познакомиться, Джордж! Меня зовут Дрим, — вышеупомянутый приподнимает бровь в немом недоумении, что тут же ловит его новый знакомый и цокает, всегда и каждому нужно разъяснять эту информацию, — Ну кличка у меня такая в этих кругах! Между прочим, мне очень даже нравится.       — Невежливо, вообще-то, игнорировать чужие вопросы, которые напрямую касаются и тебя. Разве тебя не учили этому, а. Дрим? — делая акцент конкретно на последнем слове, тот глядит на нарисованные точки и чувствует себя в меньшинстве: даже если собеседник и делал вид милого и дружелюбного парня, что не против завести новых друзей, он явно мог за один быстрый рывок настигнуть британца и приложить холодный металл к горлу, вгоняя его полностью в нежную кожицу и упиваясь криками о помощи и ничтожными попытками выбраться из крепкой хватки рук. Тот не двигается, не собирается исполнять план, хоть и достаточно бредовый в некоторых фрагментах, который так тщательно продумал в голове брюнет. Со стороны бездомного не следует никакого ответа, что даёт подсказку, что следовало бы вновь задать интересующий его момент, — В плане… Зачем ты украл яблоки? Ты ведь мог заплатить за них, не так уж и много они и стоили. — Да верну я ему эти деньги! — огрызается вдруг Дрим, складывает руки на груди и поворачиваясь боком к собственному знакомому — видимо, рассматривает проволоку, слегка освещённую стоящим где-то недалеко фонарём, и размышляет о смысле бренного существования в данной вселенной. Так тому и быть, если ему нужно время для продумки ответа или как преподнести это будет правильнее всего, то Джордж не будет отвлекать его, всё-таки ни к чему хорошему это явно не приведёт, только покажет его с нетерпеливой стороны, да и только. Голос, который до этого был похож на громкий и озорной в некотором плане, стал более поникшим, да и язык его тела говорил за себя, ему было некомфортно говорить или вспоминать о сложившейся ситуации, — Когда жизнь станет легче, тогда и верну.       Хоть Дэвидсон и не видел выражения лица своего собеседника, но он точно понимал, что жизнерадостного выражения, горевших в энтузиазме глаз у него не было на данный промежуток времени, ведь он надавил на ту самую точку, которая являлась максимально личной. Он лез не в своё дело, за что он обязательно должен извиниться, но любопытство было превыше всего. В черепушке, спустя мучительную миллисекунду, что-то щёлкнуло, точно! Этот юноша не был похож на какого-то старого заядлого алкоголика, так какого черта он делает здесь, в этом месте, докатился до стадии воровства? До какой стадии его помотала жизнь, раз какой-то мальчишка должен опускаться на такой уровень? Ладно бы, если бы человек не осознавал своих действий, гнался бы за огромными деньжищами, а он просто хотел… выжить и не умереть с голоду. — Эй, слушай. Извини за резкость и такие грубые вопросы, но ты же молодой совсем, если судить по комплектации. Может, конечно, это связано с тем, что ты живёшь на улице и как-такового нормального пропитания у тебя нет, но… Как ты пришёл к этому? Почему ты оказался здесь? — с небольшой смелостью произносит Джордж, всё ещё вглядываясь в фигуру напротив: он, в явном непонимании, разворачивается обратно к знакомому, видимо возвращая свой интерес к вероятному продолжению их диалога. Как бы то ни было, даже если рассказ не будет долгим, он ставит пакеты на асфальт рядом со своими кроссовками — он устал стоять с этим лишнем грузом, когда нужно будет уходить, тогда и вернёт припасы в обе руки и пошагает в сторону своего дома, ничего плохого не приключится.       Наступает неуютное, заползающее в самые укромные места в сознании, молчание, где-то достаточном расстоянии от места, в котором находились эти двое, прозвучала сирена то ли полиции, то ли скорой помощи, это не являлось чем-то важным; тишина давила, Дэвидсон хотел уж было полностью извиниться вновь за предоставленные неудобства, схватить сумки обратно и уйти подальше, не напоминать об личном глупом поступке, будто он имеет на это право. Он уже был уже готов на все сто процентов промямлить наскоро составленные в уме несвязные предложения по поводу полученного момента, как его обрывает жест от Дрима — он вытягивает руку вперёд, молча, жестом, прося того остаться на нынешнем месте и дождаться речи из его уст. Парень съеживается на месте, ощущая, как теперь его прожигают взглядом, но не двигается, прислушиваясь к немой просьбе бездомного. — На деле, это немного долгая история, но постараюсь преподнести это в кратком содержании, так сказать, — блондин испускает уставший вздох, его тон не столько грубый, сколько понурый и одновременно серьёзный, помещая одну из ладоней на плечо и массируя данный участок тела. Вполне возможно, что это действие успокаивает начавшие шалить нервишки, вспоминать о несладкой жизни не хотелось от слова «совсем», — Родители строгие были, заставляли беспрекословно следовать их указам и учиться на отлично, по итогу выгнали из дома со словами «зарабатывай на жизнь самостоятельно, раз такой умный», а я тогда даже с профессией не определился, только-только со школы выпустился. Нашлись друзья, которые так добродушно разрешили помочь с жильём на некоторое время, жил с ними и в виде платы по дому помогал, думал, найду какое-нибудь недорогое жилище хотя б на одну комнату, работу с относительно адекватной зарплатой, чтоб всё это содержать… Нашёл решение в виде одного личного хобби, но и это не задалось, неинтересно видите ли, — тот презрительно фыркает на свои же слова, переводя дух с крика души для заключительной части, — Друзья на постоянной основе не смогли меня содержать, да и я их не виню, так что пришлось искать альтернативу. Приехал в этот город, думаю, начну жизнь с чистого листа! Как раз в объявлениях видел, что требуется работник, да и квартиры дешёвенькие, может с кем-нибудь договорился бы, что плату внесу буквально сразу после аванса… Ограбили меня на первом повороте, короче говоря. Там было от силы несколько купюр на что-нибудь съестное, да и какие-никакие вещички. А самое главное — и документы стащили, никто мне работу одобрить без них не сможет, чего уж говорить о жилье! С родственниками контакт не поддержать, как бы я ни пытался, вычеркнули они меня из своей жизни. Вот и живу я здесь, — он разводит руку в сторону, как бы показывая свои подобия владений, — в этом районе, на этой улице, в этом переулке. Хоть и сыро иногда, но не жалуюсь, могло же быть и намного хуже.       История явно не из лёгких, да и рассказывал парень так эмоционально, что не было похоже на ложь, если бы Дэвидсон выносил такой же груз на своих плечах — он был уверен, что не смог бы с этим жить и нескольких часов, загнулся бы в первом же месте, без своих милых и чудесных родственников, что поддерживали его постоянно. Он был зависим от этого внимания, любил и был готов отдать самого себя, чтоб такие отношения всегда были между членами всей семьи. Хотелось утешить бедолагу, протянуть хоть какую-никакую руку помощи, не бросать же здесь его, по крайней мере без возможной еды — яблоко уже минут двадцать валяется на асфальте, полностью кишащее всякими мелкими тварями, так что он бы насильно отобрал у собеседника его из руки, если бы он поднял его с земли. Он потянулся к оставленным пакетам, но тут же наткнулся на малюсенький коричневый комочек шерсти, своими огромными милыми глазками сверля в человеке чуть ли не дыру. Конечно, такой расклад был несколько неожиданным. Раскраска этой малышки была удивительно необычной, с элементами множества цветов, что делало её похожей на озорную хищницу, которая готова вот-вот броситься в догонку за какой-нибудь мышкой или голубем, зашедшим на территорию, где господствует именно она. — Ты, конечно, извини, меня искренне тронул твой рассказ и мне жаль, что такая несправедливость произошла с тобой, но… Эта кошка твоя? Просто она возникла из неоткуда, — Джордж старается сделать свой голос как можно мягким и невесомым, без какого-либо упрёка, ведь он и правда сожалеет, это можно прочесть в его глазах с предельной ясностью. Бледная рука гладит малышку по разноцветной шёрстке, задерживаясь больше всего на голове и за ушком; та выглядит относительно чистой и опрятной, будто не она является постоянной жительницей улицы, так что он даже не уверен, а правильный ли вопрос он задал Дриму. — Вот же чертовка, — вышеупомянутый хихикает, наблюдая за всем со стороны и подходит чуть ближе, не боясь, что таким образом он спугнет своего нового приятеля. Брюнет поднимает свой взгляд с котёнка, хоть и руку он нисколько не убирает, а только сильнее зарывается в неё, на человека перед ним, с недоумением приподнимая бровь, — Это Патчес, прибилась ко мне некоторое время назад, вот и выживаем в этом суровом мире вместе. Она нечасто подпускает к себе незнакомцев, которых она видит в первый раз, раньше только я был удостоен такой чести. Что ж, добро пожаловать в клуб особенных.       Они мельком соприкасаются руками друг к другу, пока гладят малышку, но тут же неловко отводят пальцы, дабы не смущаться слишком сильно. Блондин, когда британец всё же отстраняется от кошки и заглядывает в свои сумки для нахождения чего-то определённого, хватает ту на руки и та удобно устраивается, утыкаясь своим миниатюрненьким носиком прямо в накидку. Дэвидсон вытаскивает упаковку бекона и несколько булочек, тут же втискивая данные предметы в руки новоиспеченного приятеля — ему плевать, если тот будет брыкаться, он насильно накормить его хлебобулочными изделиями, а малютке оставит ломтики мясца, та уж точно колебаться не будет. — Спасибо?.. — несколько смутившись произносит Дрим, рассматривая предметы в своих руках, не каждый день он встречал добродушный народ. Джордж отмахивается от этого, как от мухи, напоследок погладив кошку, собирается уходить в предположительно сторону собственного дома, как тот снова подаёт голос, — Давай хотя бы ради благодарности помогу донести пакеты? Они выглядят тяжёлыми, — Патчес, почуяв неладное, спрыгивает с руки хозяина и идёт по своим кошачьим делам, а брюнет лишь кивает в знак согласия.       Вот так они и идут до дома — один рассказывает одну бредовую историю, в существование которой второй даже и не верит, но делает вид, что это самое правдивое, что можно было бы услышать. Прогулка лёгкая, буквально воздушная, не такая, как было само начало их взаимоотношений. Британец даже не замечает того, что плечо с ожогом от утреннего столкновения не горит от любого телодвижения, как было раньше, может даже к лучшему: возникло бы ещё больше вопросов в ненужный момент, когда единственное, чего хотелось — хвататься за живот и смеяться над глупой шутейкой, брошенной со стороны Дрима. Джордж бы не подумал, что сегодняшний день принесёт столько перемен, что он сможет найти друга в том, кто его буквально свалил с ног. Малышка Патчес шла следом, наблюдая за тихими словами «надеюсь, что мы встретимся чуть позже» со стороны Джорджа и тихим писком закрывающегося подъезда за его спиной, дождавшаяся нормального питания.