Беседа в 3 ночи на балконе

Пробуждение от дремоты, в которую он впал именно в тот момент, когда его тёмная голова только-только коснулась мягкой подушки, у Джорджа случилось буквально через минут десять, чему он совершенно не был рад и был готов убивать всех, кто посягнул на его здоровый сон и возможный своеобразный отдых от той реальности, в которой нужно думать и решать все вопросы и проблемы по мере их поступления, а не тянуть до последнего и ухудшать положение. Телефон в кармане джинс неприятно продолжал жужжать и вибрировать, привлекая к себе уж чрезмерно излишнее внимание собственного хозяина — что ж, хотя бы источник его поднятия из миловидных грёз, в которых он искренне счастлив и имеет семью вместе с найденной родственной душой, улыбается до боли в уголках губ, теперь известен, осталось лишь разобраться с устранением причин и возвращение в кроватку обеспечено. Смартфон уже спустя нетерпеливую секунду находится в руке и разблокировка занимает чуть дольше времени, чем было обычно, ведь его сонный мозг, что ещё не до конца смог отойти от полусознательного состояния, в котором он хоть и находился в достаточном маленьком количестве времени, не смог полностью контролировать момент и глаза закрывались, хотели опять упасть в беспамятство. Это казалось долговременной пыткой с раскалывающимся черепом на две равные части, но и игнорирование казалось неправильным, не подходящим: а вдруг что-то максимально важное, требующее срочное вмешательство, а отсутствие реакции могло оказаться плачевным? Да и к тому же, как такового выбора у него уже и не было, ведь он уже проснулся, хоть и клонило обратно в сон. Стоит разобраться с этим как можно скорее; на гаджете высветилось последнее сообщение, пришедшее с неизвестного номера, что как раз-таки и вывело того из такой приятной неги. Здравствуйте, мистер Дэвидсон! Ваша доставка в виде рабочего стола и матраса должна прийти с минуты на минуту, наша машина с работниками уже в пути. Приносим извинения, если мы оторвали Вас от дел и не предупредили про точное время прибытия. Всего хорошего и спасибо, что купили товар в нашем магазине, надеемся на последующие заказы! Вот же чёрт, как он мог забыть о такой важной новости! Дэвидсон нисколько не был готов как минимум из-за того, что на нём из одежды была если только пижама нежно-розового цвета с милейшими, подходящими прямо под весь его образ, зачастившими маленькими мухоморами, рябившими буквально на каждой возможной части; на голове был полнейший бардак, где могла бы поселиться птица любого происхождения и завести потомство, сделав из парня дядю, который нужно было намочить лучше всего первоначально водой и расчёсывать максимально тщательно минут пять, не меньше. В любом случае, сейчас ему было плевать с высокой колокольни. Ему никогда не было важно с каким взглядом на него смотрят окружающие люди — с презрением, упрёком или непонятно откуда взявшимся изумлением и завистью, что внешностью он вышел очень даже неплохо, симпатичный в разносторонних ситуациях, — главнее всего в его жизни выступал конкретно собственный комфорт, без мнения каких-либо чудиков, являющихся его соседями, а сейчас ему нужно было банально встать с нагретой постели, спуститься к подъезду, около которого уже явно стояла машина, не зря же он услышал характерный звук торможения колёс с нетерпеливым бип с той же стороны, и забрать доставку, возвращаясь с ней к себе домой. План, конечно, хороший, но проблема была в другом — голова раскалывалась до такой степени, что хотелось взвыть побитой псиной и лежать, чуть ли не растворяясь в одеяле, сжимая пряди своих волос так, чтоб вся боль заимствовалась именно этой. Парень, очень лениво передвигая ногами, чуть ли не волоча миленький ковёрчик за собой, ибо поднимать их от пола явно придумали не для него, надевает первые попавшиеся в прихожей тапочки, коими оказались розовые, на несколько тонов ярче, чем его верхняя одежда, с пышным мехом как внутри, так и снаружи, и чуть ли не вылетает на лестничный пролет, когда за спиной слышится ещё один максимально агрессивный звук, похожий на самый первый, когда те рабочие только подъехали. Всё же, не хотелось заставлять их ждать, у тех могли быть и другие заказы, которые стоило бы доставить без задержек у таких, как он, да и уж слишком старенькие бабушки ругаться начнут, мол, ишь какая молодёжь пошла — сами вызывают к себе всяких, а после весь двор на уши ставят, а что ж если дети спят! Короче говоря, лучше ускориться для собственного блага и спокойнейшего продолжения житья в столь приятном районе. Не дожидаясь лифта, потому что тот явно столько же времени будет появляться на нужный этаж, сколько он пешком, без какого-либо перехода на бег, будет идти от нынешнего места проживания до того же магазина, в котором он и закупался мебелью, просто принимает решение спускаться самостоятельно. Уже спустя несколько мгновений он стоял прямо перед дверью в подъезд, из последних сил толкая её для открытия — все ресурсы и адекватная дыхательная система были оставлены на быстром шаге, перелётами через несколько ступенек одновременно и попытками не влететь носом в стену. Вахтёрша странно на него подглядывает из-под своих больших чёрных очков, с толстыми линзами, но по итогу всё равно делает вид, что бо́льшее количество её внимания сосредоточено конкретно на каком-то журнальчике; неизвестно, что казалось для неё более неприятным и вынуждающим делать такой осуждающий взгляд в его сторону: прекраснейший наряд с огромным количеством складок с не менее красивым оформлением и идеальной укладкой волос, в которую уже можно приглашать погостить птенчиков, или шум с улицы, как раз-таки теперь вон причина данного беспорядка на горизонте появилась. Может быть, ну чисто теоретически, ему всё-таки стоило бы переодеть хотя бы верх на что-то более адекватное, плевать он хотел на обувь — даже водитель с грузчиками начали улыбаться, но старались кашлем прикрыть свои попытки не засмеяться во всё горло, на весь квартал и ближайшие к нему; тот специфично смотрел на них, приподнимая одну бровь и скрещивая руки на груди, теперь уж точно делая из себя маленького мальчика лет одиннадцати, которого решили послать вынести мусор в домашней одежде, а по дороге ему повстречались все возможные одноклассники. В любом случае, ему до сих пор было не было дела до того, как на него реагировал другой народ, сейчас ему было очень приятно благодаря внутреннему небольшому меху на пижаме, что одновременно умеренно согревало его и доставляло приятное, слегка щекочущее ощущение на месте соприкосновения ткани и его бледной кожи. Брюнета не один раз называли смазливым или хрупкого телосложения, с отсутствием мускулов и некоторыми женскими чертами лица, пытаясь таким образом оскорбить или унизить, всё же парень должен быть мужественным, постоять за самого себя и добиться свою девушку, по обычным стереотипам каждого второго в недалёком мире. Первое время это, несомненно, било его по самооценке, заставляя его переосмыслить жизнь и пытаться стать тем самым идеалом, а после просто… отпустил ситуацию на самотёк, привык к таким высказываниям и не реагировал никак. Ему нравилось быть самим собой, ему нравилось собственное тело, которое просто было миниатюрнее; ему нравились изгибы собственного тела, его гибкость, выпирающие вены, рёбра и ключицы, которые так изумительно смотрелись с молочным оттенком кожи; ему нравилось собственное лицо, обрамляемое тёмными густыми волосами, что завивались на кончиках в разные стороны, делая его хоть и неопрятным, но живым, ниспадающей чёлкой прямо в глаза и закрывающей изредка обзор, заставляя его слишком часто поправлять их. Всё это — он, его индивидуальная личность, сформировавшаяся с самого начала и подвергающаяся изменениям по сей день, если он самостоятельно этого хочет, так для чего ему меняться ради каких-то там придурков, не для самого себя и личного развития в той или иной области, которые считают его женственным из-за данных факторов, хотят видеть его в виде какого-то перекаченного мужика? Ориентировка на тело, внешность и другие вторичные абсолютно не имеющие значение фрагменты, является последним, что и правда имеет вес, но, увы, в нашем мире это нередкое явление. Британец не относился к такой категории, ему искренне нравилась душа, взаимоотношения и характер, нежели что-то такого формата. Конечно, за эстетикой можно наблюдать и восхищаться, превознося её на вершину всех возможных идеалов красоты, восхвалять огромные бицепсы и кубики пресса, но есть ли в этом смысл, если человек будет дерьмовым? Вероятно, из-за этого у Дэвидсона и были заоблачные стандарты для даже временной девушки, с которой он мог бы повстречаться от нескольких месяцев до пары годов, всё-таки нахождение родственной души не всегда становится реальностью. Водитель, что был явно слегка умнее других двух работников, которые в этот момент до сих пор очень плохо сдерживали смешки по поводу внешнего вида паренька в пижаме и разгружали из фургона нечто, или по крайней мере делали вид этого, так как он первый отошёл от этой забавной с какой-то стороны ситуации, хотя Джордж не мог понять этого — человек просто вышел в домашней одежде на пару мгновений, с этого нужно что-ли сразу умирать со смеху; мужчина облакачивался одной рукой на руль, таким образом обеспечивая себе достаточно сомнительную опору, но в принципе разве могло быть по-другому, и ей же щипает себя за переносицу, скорее всего из-за тех двух идиотов, и до потемнения в глазах зажмуривая веки. Один из них — блондин, с максимально подстриженной шевелюрой, с голубыми глазами, улыбается во все тридцать три зуба; форма в виде тёмно-синего комбинезона была неплохо так испачкана в каких-то чёрных разводах, въевшихся под корень и никогда уже не отстирающихся, — подходит ближе и без лишних слов протягивает бланк с ручкой для заполнения, что является просто неотъемлемой частью любой доставки, как ни крути. Брюнет быстро пробегается глазами по всем пунктам, заполняя конкретно те, на которых есть галочка и протягивает обратно уже заполненный вариант этому парнише, на что тот только кивает и возвращается в заднюю часть автомобиля. Спустя мучительные минуты, когда британец был готов уснуть в стоящем состоянии, наплевав на все эти глупые доставки и каких-то там людей, до такой вот степени пижама давала умиротворение и покой, клонила в ту самую дремоту, из которой его так нагло вытянули и заставили стоять и заполнять бумажки, оба парня вместе с грузом в виде двух коробок подошли непосредственно к железной двери, где и стоял художник, налегая своим весом на здание, ведущей прямо непосредственно в дом, вся компания в виде трёх человек заходит в светлое, благодаря лампам, помещение и проходят мимо сидящей женщины, что наконец отвлеклась от книжечки в своих ручонках и в недоумении взглянула им в след, именно к лифту. Приходится тесниться, как маринованные огурцы в небольшой запечатанной баночке, ведь бо́льшую часть пространства занимают конкретно коробки, да и сами работники внушительного телосложения, стоят и лишь разваливаются ещё больше, не оставляя даже и кислорода — Дэвидсону нужно буквально вжиматься в одну из ближайших к нему стен и в какой-то мере ему начинает казаться, что если он ещё немного на неё надавит, то обязательно пройдёт сквозь или вовсе сделает огромную дырень, а такая перспектива, на самом деле, ему не нравится от слова «совсем». Вскоре он начинает задумываться о том, не едут ли они вообще куда-то вниз: то ли сам лифт не выдерживает такого перегруза, что было бы очень даже логично, то ли работать стал ещё хуже и хуже с каждым приходящим днём, так до поломки и полной остановки на одном из этажей недалеко. — Эй, парень, тебе помочь со сборкой стола? Думаю, там будут некоторые проблемы, если ты никогда их самостоятельно не собирал, — подаёт через некоторый промежуток времени голос второй парниша, не выдерживая слишком напряжённую атмосферу, с очень густыми и, наверное, не менее мягкими, даже скорее пушистыми по наблюдениям со стороны, русыми волосами; он был несколько меньше по росту, чем первый, но это нельзя было сказать по поводу мышц — такой же накачанный, всё-таки это было очевидным и даже хорошим критерием по его выбору работы. Молчание затягивается и хочется высказать ещё какие-то фразы, даже повторяющие его поставленный вопрос, что так нагло проигнорировали, но лифт останавливается и оповещает об этом своих пассажиров, так что возмущение остаётся недосказанным, всё ещё ощущающимся вокруг всех них. — Нет, спасибо за предложение, но я буду вынужден отказаться, — с большим запозданием мямлит Джордж чуть ли не себе под нос, когда железные двери кабины отворяются и он может полной грудью вдохнуть запах свободы, так приятно разливающимся где-то там, у него глубоко в душе и оставляющий успокаивающие чувства, что он сможет вскоре оказаться в собственном обители, подальше от всяких странных личностей, и ступить на белоснежную, кое-где запачканную, правда, грязью с улицы, плитку на лестничном пролёте этажа, на котором он и живёт, спешно отдаляясь от тех юношей для достаточного места для вынесения коробок, не желая мешать данному процессу и после получить подобие выговора. Что ему бы там не предлагали эти работнички, даже если бы это было «бесплатной услугой за первую покупку в их мебельном», он уже для самого себя решил, что завтра посвятит себя полностью сборке вышеупомянутого предмета, хоть это может занять у него все сутки; ему хотелось доказать как минимум себе, что он способен на это дело в независимости от внешности и мускул — он не какой-то там маменькин сынок, который не может даже забить гвоздь в стену, дабы повесить на него какую-нибудь красивую и дорогую картину или приделать полку для книг. С небольшой заминкой, так как он искренне проворонил тот момент, когда они стояли с коробками в руках и непонимающе взирались по сторонам, и вернулся в реальность только от громкого показушного кашля со стороны шатена, он впускает юнош в квартиру, забивая на беспорядок в прихожей, да и те видимо не хотят как-то комментировать сложившуюся ситуацию, где они оставляют принадлежащие ему вещи прямо в самой середине комнаты таким образом, что даже закрыть вход в своё убежище даётся с трудом, и поспешно ретируются из личного пространства британца к лифту, оставляя его на самого себя и в компании приобретенных вещей. В принципе, по собственным логическим размышлениям, что длились в его голове от силы на протяжении нескольких секунд, в сборке стола нет ничего трудного, что могло бы его остановить от этой затеи, да и к тому же там есть инструкция, прилагаемая к любому товару, по всей этой чепухе, что и с чем соединять для получения желаемого результата, главным было лишь разобраться в подаче пунктов, прописанных непосредственно в руководстве, следовать четко так, как в нём прописано без каких-либо лишних телодвижений. Он ни на мгновение не сомневался, что это будет трудно и забирать множество ресурсов и нервов, но лучше попытаться и прийти хоть к какому-то саморазвитию, приближению понимания даже через сотню гайдов, которые только можно найти в огромной сети интернета, чем продолжать чувствовать себя никчёмным и ни в чём не специализирующимся. Он хочет показать, что он стоит хоть чего-то в этом мире; может, он был уж слишком упёртым бараном, не видящим дальше собственного носа, раз отказывается от помощи и советов у тех, кто явно разбирается, ведь работают в подобной сфере не первый день, знают какая деталька к чему подходит, но это его особо не волновало — раз он взялся, то будет заниматься с этим до чёртового конца, до боли в руках из-за неправильной попытки прибить какой-то уж слишком назойливый гвоздь в двояком месте, где уж лучше смотрелся какой-нибудь клей, да и держалось бы очевидно лучше. Ну, может быть, он не уверен. На настенных часах, стрелки которых громко разрезали образовавшуюся тишину, неприятно капая на мозг и заставляя массировать виски с попыткой избавиться от головной боли, было около шести вечера, что заставило главного героя с хрустом в позвоночнике потянуться, чтоб размять затекшие суставы, и направиться с прихожей на кухню, святую всех святых, где он заглядывает в холодильник, где остались если только несколько продуктов питания, что даже на полноценный ужин и завтрак с утра хватит с трудом, а живот очень громко взывал к стандартной человеческой потребности; им было принято решение вновь направиться в тот самый супермаркет, располагающийся в минутах двадцати от его места проживания — можно закупиться на неделю вперёд, если он не будет так много заявляться к волшебному прямоугольнику с желанием перекусить чем-нибудь на ночь глядя. Он мог бы не есть на протяжении двух суток, если обеспечит себя большим количеством воды, которое будет являться заменой еды, заполняя желудок, но такая перспектива для него была не самой лучшей — не хотелось бы заработать себе расстройство пищевого поведения, тем самым схлопотав ещё больше проблем, что будут оседать на плечах, как какой-то груз, тянущий его прямо на самое дно, откуда ты просто не имеешь возможности выбраться или вдохнуть лишний, но такой необходимый, глоток свежего воздуха, так ещё и его прекраснейшие друзья могут переживать за него! Быстро переодевшись в более нормальную, подходящую для улицы и без каких-либо косых взоров в его сторону из-за вызывающих фрагментов, одежду, парень двинулся из квартиры в магазин, при это воспринимая всё это за подобие прогулки, которая была необходима организму для хорошего засыпания, да и была искренне нехватающей с его-то графиком работы. На всё про всё ушло достаточно маленькое количество времени, если судить по прошлым его вылазкам во всё то же место, но возможно это было связано с тем, что теперь он ориентировался в своём районе чуть лучше, выучил всю дорогу что туда, что обратно, да и в самих отделах в супермаркете не путался, не спрашивал у самих консультантов, стоящих на каждом углу и иногда до смерти пугая своих посетителей со своими внезапными появлениями, предложениями с акционными товарами из разнообразных сфер, где находится какой-либо раздел, который был нужен, даже прямо необходим из-за непонимания нахождения нужного предмета, для самого брюнета. Правда в этот раз не обошлось без некоторых достаточно неожиданных проблем, как минимум не в подобном случае и не от подобных людей — то ли ему показалось, то ли тот же самый миловидный на первый взгляд парнишка-кассир, про которого он говорил такие лестные слова в своём уме, когда лишь увидел его нахождение за прилавком, даже рассуждения по поводу его родственной души провёл, чисто случайно пробил некоторые продукты в его корзине по более высокой стоимости, чем были показаны перед его носом при выборе, но разъяснять ситуацию не стал, нужно ему ещё бегать по всему магазину с поисками всех ценников, чтоб доказать правоту в сложившейся ситуации, уж слишком много мороки будет из-за относительно маленькой копеечки. Хотя, возможно, он и сам проглядел даты окончания некоторых скидок, из-за чего планируемые расходы увеличились на то неопределённое число, но это было не критично; может, конечно, он и ошибался — этот паренёк просто не выглядел на злостного обманщика, что воровал деньги с карточки у какого-либо покупателя. Его внешний вид и всё то, что о нём можно по этому сказать — ангел во плоти, улыбается всё так же душевно, со спущенной до подбородка чёрной маской, из-за чего глаза слегка закрываются и это выглядит до такой степени замечательно и изумительно, что такому обслуживанию, кстати, достаточно быстрому, грех не оставить положительный комментарий, может даже поможет этому юноше. Всё-таки, смотрелся он и правда молодо, не старше восемнадцати — интересно, что привело его в подобное заведение, к тому же на столь нудную работёнку? Может быть проблема была в плохих взаимоотношениях с родителями, из-за которых пришлось бы съехать и начать самостоятельную, взрослую жизнь; может быть у кого-то из его родственников были серьёзные заболевания и препараты стоили недёшево, заставляя ещё такого маленького мальчишку идти по собственному желанию зарабатывать, помогать финансово своей семье; может быть он хотел просто сделать подарок кому-то из семьи, вероятно это была и его же соулмейт, но занимать деньги у них же не хотелось, ведь дарить вещицу, купленную на его же сбережения, было бы просто каким-то кощунством и несправедливостью. Вариантов было, хоть отбавляй, так что конечного и поистине правильного мы не узнаем никогда, мы можем даже продолжить список дальше и всё ещё быть столь далёкими — Джорджу не посчастливилось бы узнать эту личную информацию у незнакомца, да и прямой необходимости не было, всего лишь глупейший интерес и любопытство, будто он вновь маленький ребёнок только познающий окружающий мир, это лишь его рассуждения и доводы, которые забудутся спустя пару мгновений, как только он выйдет за пределы помещения с огромными сумками в охапку. Мысли брюнета в этом самом положении, после их пробуждения впервые за этот бренный вечер, будто навёрстывая все возможные часы, что они потеряли в результате своеобразной спячки, блуждали от каждой мелочи до какого-либо серьёзного инцидента, что мог бы произойти через несколько лет или уже давным-давно произошёл в прошлом, какими бы его мотивы или цели, над чем думали их инициаторы и многое другое такого же формата; всё свелось к тому, что при переходе через дорогу его чуть не сбил легковой автомобиль, опасно издав громкий звук сигнала и приглушённую нецензурную брань со стороны водителя, а неловкие шаги заплетали ноги до такой степени, что он чуть не потерял контроль и здесь, с огромнейшей удачкй не влетев в асфальт носом и не выронив ни единый пакет из собственной хватки. Сначала рассуждения Дэвидсона привели его к собственному коту, оставшегося в Британии, его серебристая шёрстка с более светлеющим оттенком в виде разнообразных узоров и линий осталась в его мозгу навсегда, не собираясь никогда покидать его серую массу, каким он был ласковым по отношению к нему, как мило животное мурчало ему буквально под ухо, а как часто он будил его в последние года учёбы, просто-напросто запрыгивая на его живот, продвигаясь ближе к лицу, и расхаживая, таким образом пытаясь поднять нерадивого хозяина на ранние пары. После он вспоминает некоторое недоумение в перемешку с огромной радостью, необычайно крепкими объятиями и мокрой белой футболкой Сапнапа, что он так добродушно в тот день измазал в собственных соплях и слёзах, но никто даже не упомянул об этом, дабы не разрушать такой комфортный для всей компании момент — когда он только сошёл с самолёта в нынешнем городе, то его несколько минут просто тискали его лучшие интернет-друзья, что было достаточно взаимно, так как ему тоже искренне хотелось показать привязанность к этим двум через прикосновения, с которыми он был знаком порядка несколько лет! Это остаётся в его черепушке, как самый счастливый момент в его жизни, хоть его там чуть ли не свалили на кафель, всё-таки не каждый день у тебя появляется возможность повстречаться с людьми, что находятся от тебя на расстоянии целого океана и сам перелёт стоит просто бешеных денег, так что. Он правда ценил всё это. Из дум британца выводит хлопающий звук, будто ты ходишь в каком-то слизне или непонятной жидкости, что наводит на более пугающие мысли, из-под ног, коим оказалась лужица; он наконец решил окинуть взгляд на окружение и понять, что место, в котором он сейчас непосредственно находился — это переулок, где он в первый раз смог без каких-либо претензий поговорить с Дримом и прийти к какому-никакому компромиссу и продвижению во взаимоотношениях в целом! Было желание поздороваться и вновь начал диалог с какой-нибудь банальной фразы, после чего уже слушать всякие глупости со стороны собеседника и, сдерживая самого себя от смеха, потому что это и правда было чем-то, что способно в мгновение ока поднять настроение с самого минимума на максимальный показатель, называть его придурком, и именно вот такими были их стычки, но для парня это казалось больше забавным и волнительным, чем могло быть, ведь никогда, встречаясь с каким-либо другом, таких эмоций не было. Хотелось узнать больше о его прошлом и настоящем, не отравился ли он какой-нибудь едой, не попался ли за сворованные вещи вновь, оказать хоть небольшую материальную помощь в виде маленькой суммы денег или еды, может пересечься глазами вне этой глупой маски, оценить весь возможный спектр зелёной радужки; будем честны, у Джорджа слишком много хотелок, связанных конкретно с этим бездомным, что размножались в геометрической прогрессии каждую миллисекунду. Ему просто хотелось, чтоб в ту минуту, когда они встретились в переулке, на улице была солнечная погода, вся эта арка была освещена с обоих сторон и главным экспонатом перед ним находился сам знакомый — оголённые глаз, выглядывающий из-под чуть отодвинутого набок аксессуара, приятным свечением мерцающий от позади стоящего работающего фонаря и не менее изумительные пухлые губы, показавшиеся зубы с заточенными клыками, хоть и несомненно грязные из-за отсутствия возможности для поддержания гигиены, надкусывающие столь сочный плод яблока. Да, он несомненно, до дрожи в коленях, скучал по этому оболтусу с грязно-блондинистой шевелюрой, что обязательно влезет в ещё какую-нибудь двоякую ситуацию и, о боже, если брюнету дадут выбор между помощью и игнорированием, то он обязательно пойдёт и окажет любую услугу, о которой его только попросят. Было в нём что-то загадочное и увядающего, как цветок в слишком знойный день без наличия столь спасительной влаги и прохлады, что тянуло к себе, дабы узнать все тайны и сокрытые скелеты глубоко в шкафу. Именно из-за этого он сейчас так внимательно и старательно, чтоб не упустить и малейшего движения, всматривается в темноту этого места, но встречает лишь тупое разочарование — ни намёка на живую душу, что даёт тому зелёный свет для продолжения движения в сторону дома. Его нынешняя и, наверное, теперь уже постоянная, если он не найдёт вариант лучше или квартирантка самостоятельно не выставит все вещи за дверь, обитель встречает юношу приятной прохладой, образовавшейся благодаря работающему кондиционеру — температура медленно начала набирать обороты и под ночь, чего уж говорить про палящее весь день солнце, готовое сжечь тебя, и все другие живые и не очень организмы, полностью и превратить в одну лишь горстку пепла, а в помещении так вообще была отвратительная духота; были надежды лишь на то, что прогнозы синоптиков были верны и спустя несколько дней пойдёт новая волна прохлады, спасительный глоток воздуха в этот раскалённом подобия ада, хоть и выраженная в виде продолжительных ливнях… Это в любом случае намного лучше, чем задыхаться от обжигающего лёгкие воздуха, не так ли? Распаковка собственных покупок в магазине проходит тихо и спокойно, за окном даже с горем пополам можно расслышать позднее чириканье птичек и разъезжающих по проезжей части машин, видимо спешащих с дневной смены обратно в умиротворение своих домов, где они наконец смогут расслабиться в приятной неге тишины и покоя, без всяких разъярённых и грубых начальников, которым не понравилось, что в отчёте могла не стоять точка; все продукты были аккуратно разложены по полочкам, без какого-либо смещения — порядок был не так важен, ведь теперь он жил один и никто бы не отругал его за образовавшийся бардак, это уже было похоже на обычную привычку. Было принято оставить полноценную готовку на утро, когда он сможет проснуться после неплохого количества сна, набраться новыми силами и ресурсами, чтоб начать новый день, и посвятить себя этому занятию в течение некоторого времени, чтоб полностью не угробить свой организм фастфудом, иначе вся бы его семья не особо обрадовалась факту того, что он с таким пренебрежением относится к такой немаловажной теме. А на данный момент он остановился на кипятке из электронного чайника, что был предусмотрительно включён буквально сразу же, как только он зашёл в квартиру, чтоб не затрачивать слишком много времени, и сомнительной лапше быстрого приготовления, которую он тотчас раскрыл и залил только что вскипевшей водой, прикрыв другой тарелкой для сохранения тепла в предмете; нужно было подождать от силы минут пять или чуть больше, для получения нужного результата, именуемого готовым своеобразным блюдом, так что парень остался стоять около столешницы и дожидаться окончания процесса, да и делать что-либо другое не хотелось, вдруг ещё забудет. Единственная мысль, что горела в его черепушке ясно, как погода в безоблачный день с лучезарным солнышком, и грела его душеньку изнутри, — стандартная потребность во сне, ведь весь вечер его то и дело фигурирует вокруг, да около, но всякие мешающие факторы, похожие на разнообразные магазины и товары из них же, буквально запрещают возобновление возвращения в мягкий уют собственной постели с уже новым матрасом, что хоть и не лежал на кровати конкретно в этот момент, но в течение некоторого промежутка времени вот-вот окажется там, он позаботится о своей спине, что уже начинала болеть от неудобного материала, и царство Морфея, которое уже явно заждалось его со всеми этими хлопотами, с новыми невероятными историями и не менее захватывающими сюжетными поворотами, а может даже больше странными и непонятными, заставляющими весь дальнейший день находиться в прострации в попытке переосмыслить всю свою жизнь с ног до головы, будто находя подтверждению тому, что это не являлось реальностью и вряд-ли случится в ней. Невольно брюнет чуть не впадает в состояние дремоты, корпусом приближаясь к столешнице, расположенной достаточно ниже его самого, и располагая на ней локти, а уже на них укладывая голову с уж слишком распушившимися тёмными волосами, ниспадающими и щекочущими прямо открытую кожу на предплечьях; принимает он адекватное стоячее на двух ногах положение только через пару мгновений, когда спина начинает ныть из-за неудобных сгибов тут и там, да и неподалёку находящийся пластиковый контейнер решает распространять горячий воздух по всему ближайшему пространству. Еда, на удивление, оказалась намного лучше, чем он мог себе представить в первые моменты, как только он забросил несколько таких пачек в корзину, находящуюся в руке — конечно, это не было похоже на шикарную подачу блюда со всеми почестями и возможными специями, делающими необычайно прелестные улучшения в самом качестве и вкусе, но приступать к трапезе было очень даже неплохо, не отравился неизвестными ингредиентами и живот не тянуло неприятными ощущениями спорченного кушанья, если бы оно таковым оказалось; желудок, наоборот, был даже не против такой пищи, хоть она являлась очень даже вредной и именуемой ленивой, ведь адекватный человек решил бы затратить больше ресурсов, но получить более съестной ужин, наконец почувствовав наполненность. Всё же, такие необязательные мысли, которые просто захламляли мозг Дэвидсона и никак иначе, были ни к чему, питание закончилось, оставив того с сытостью, чему он искренне был рад, а пустой пластик был отправлен в мусорное ведро, оказавшееся как раз-таки за углом, за холодильником, что стоило бы в ближайшее время выкинуть, но сейчас мы не будем заострять внимание на такой детали. Хозяин комнаты поспешил ретироваться в ванную, находящуюся дальше по относительно широкому коридору, правда выглядевшим достаточно скупо и пусто, если не учитывать стоящих коробок в самом конце, дабы заняться собственной необходимой гигиеной, пока не решил бы, что живот ему врёт и было бы очень к стати накормить самого себя ещё какими-то съестными вкусняшками, что были специально взяты для такого случая ближе к вечерам или ночам, ведь не раз сталкивался с такой проблемой — занимался делами по дому или работой, а пожевать чего-то очень сильно хотелось. Вышеупомянутая комната встречает британца с небольшой прохладой и не менее холодной белой плиткой, но это нисколько того не останавливало — организм быстро привыкает к работающему кондиционеру, который он по глупости забывает иногда выключить, убеждённый, что он должен быть постоянно включён из-за невозможной жары и духоты, вытекающей конкретно из первой части. Да и, у тому же, в Британии всегда была похожая погода, когда холод захватывал по самое горло, не выпуская из своих мёрзлых лапок — в какие-то дни лета, чаще всего в районе середины июля или августа, если бы повезло, приходилось кутаться в недавно приобретённый на рынке голубоватый плед, что был усеян разнообразными и яркими орнаментами, создающими атмосферу увлеченности в нахождении всё новых и новых существ, никогда не похожих по описанию и происхождению на каких-то реальных животных, или построек из этих странных клякс, на случай повторения таких же ситуаций из года в год, наливать кружку горячего шоколада, первый глоток которого постоянно обжигал рот из-за неосторожности, и наблюдать карими глазами за особенно крупными каплями воды, разбивающимися об окно в его комнате и издающими такой громкий, но не менее мелодичный и клонящий в сон, звон в ушах. Может быть, по наличию большого количества слякоти и неприятным подъёмам по утрам, когда хотелось лишь залезть с головой в мягкую ткань, продолжая краем уха слушать новую версию песни от природы, что так старательно отбивала ритм о крыши и стекла, не забывая про листья стоящих неподалёку деревьев и многие другие предметы, что могли создавать свой индивидуальный звук благодаря столкновению ливня с ними, ему нравилась такая пора, если она не означала простуду и какой-нибудь бронхит с осложнениями — отсутствие суеты на улицах, преимущественно тихие часы в течение всего дня, лишь редкие людишки, облаченные в свои дождевики или чёрные, ничем не примечательные, зонтики, об которые продолжали разбиваться несколько тысяч капелек за один только выход. Люди, на деле, часто были просто пустыми, без каких-либо отличительных черт как в характере, так и в одежде: поставленные стандарты красоты, к которым пытались прийти самыми различными способами, не всегда заканчивающимися хорошо, буквально большинство населения на этой бренной крутящейся планете, просто для впечатления какого-либо индивидуума; журнальчики с модой, говорящие, что те или иные предметы в вашем гардеробе устарели и Вас будут воспринимать за неопрятного человека, просто из-за того, что этот пиджачок имеет не какой-то розовый или тигровый оттенок, а обычный строгий синий. Тебя могли осудить просто за то, что тебе захотелось идти в том, в чём тебе комфортно и это не было бы сенсацией в нашем-то мире, это всего лишь ординарная жизнь! Вода остужает не только само бледное, как сама смерть для такого солнечного города, в котором каждый второй с достаточно загорелой кожей, лицо, с виднеющимися синяками от недосыпа и долгого нахождения за компьютером под глазами, что уже искренне устало от этих колебаний температур в самих комнатах по мере перемещения из одной в другую, но и мозг, возвращая его обратно к реальности и функционированию, ведь он выпал на добрые минуты, количество которых точно не назовёшь, а уже в течение них и работал кран с водой, расходуя несколько лишних литров; щётка с пастой очерчивает каждый зуб, не пропуская и одного мимо себя, а после эта белая пена оказывается в водовороте и быстро исчезает в самой раковине вместе со струёй воды. Волосы Джорджа, что на самом деле были достаточно длинными и отросшими, так что ничего удивительного в этом не было, совершенно случайным образом попадают под ещё вытекающую жидкость, когда он решает ополоснуть лицо полностью, и некоторые пряди существенно намокают, представляя из себя полнейший ураган хаоса, но это не является чем-то максимально важным, на чём стоит заострять собственное внимание дольше миллисекунды — на часах, наверное, семь или около восьми, он не собирается уже выходить на улицу или встречать званных гостей, для которых необходимо выглядеть с невероятной ухоженностью, так что высохнут через пару минут. Когда с водными процедурами закончено, а полноценный душ был оставлен на следующий день, тот рукой нащупывает висящее не так далеко полотенце, и принимается вытирать остатки влаги на лице. Это не занимает и минуты, так что вскоре предмет был отложен на его законное место, а взгляд Дэвидсона цепляется за его же отражение в зеркале, которое смотрит измученным взглядом и с явными намёками на усталость из-за тяжёлого дня, с отсутствием какого-либо отдыха на протяжении нескольких недель, но… Подождите! Британец тянется рукой для того, чтоб протереть собственной гладкой и мягкой ладонью по зеркалу, чтоб не было никаких неточностей или галлюцинаций в его сонной голове — среди его природно тёмных волосах, отливающих красивым медовым оттенком благодаря освещению в данной комнате, расположена блондинистая прядь, которая уж слишком сильно выбивалась между остальными, прямо на макушке ниспадала на переднюю часть, прямо к чёлке. Тот на мгновение прикасается, тянет или просто пропускает между пальцами, разъединяя её на волосинки, и всякими возможными образами старается изучить её, понять её происхождение — она выглядит так неплохо, так прелестно, будто она всегда должна была быть в этом месте, дополняя весь его сформулировавшийся образ за несколько лет его жизни своим обычным существованием, это просто выглядело естественным; а после его взгляд скользнул ниже, буквально на зрачки — один, как обычно, был его настоящим, карим, с красивыми крапинками чистого жёлтого, чуть ли не золота, а второй… второй начал обретать, по его наблюдениям и более тусклому оттенку жёлтого в его понимании, зелёный цвет. В каком-то смысле, он испытывал огромную радость в перемешку с волнением, роем все возможным бабочек в животе от предвкушения — именно такими ведь были моменты, когда ты обретаешь родственную душу, не так ли? А с другой стороны… это было пугающим и отталкивающим, почему какая-то судьба решила, что у неё есть право вмешиваться в его собственный темп, почему он должен любить того или иного человека? Да и он не припоминает наличие какой-то девушки с таким изумительным оттенком глаз и волос, он не уверен, что смог даже пересечься с ней где-нибудь в людном месте, разве там не нужен был прямой контакт с соулмейтом? Именно с такими противоречивыми чувствами, которые гоняли его из крайности в крайность, но больше было конечно же недопонимания сложившейся ситуации, так как в его голове всё ещё не укладывался факт того, что так называемая игра по поиску родственной души началась, он направился в собственную кровать, куда первоначально переместил новенький матрас — излишне убивать свой организм старым и неуютным не хотелось, так что было принято решение тут же быстренько изменить их расположения и отправить прошлый в коридор, где ранее располагался только недавно купленный. Неудивительно, что после такого насыщенного событиями дня он тут же забылся во сне.