— Два ликёра, пожалуйста!

Тонкий кончик пера легко и плавно скользил по бумаге, оставляя за собой ровный бордовый цвет, лишь иногда поднимаясь, чтобы начать новое слово или просто оставить знак препинания. Прям как сейчас, только эта точка была последней. Горделиво улыбнувшись, владелец окинул взглядом проделанную работу, вчитываясь в буквально каждое слово, наслаждаясь красотой — никто другой и близко не сделал чего-либо подобного, лишь он, самый лучший король Ромео, способен на такое! И девушки не должны оставаться в стороне: именно они и служили основным источником вдохновения — словно безграничный, всевечный генератор чистой, искренней любви, их правитель вряд ли бы написал большую часть всех тех стихотворений и даже коротких романов. И он был готов пойти на очень, очень многое, лишь бы удовлетворить. Чем он, впрочем, и занимался практически всё время. Эстетные пальцы схватили наконечник покрепче. Вот, в конце письма теперь имя и подпись. Взгляд сам цепляется за имя наилучшего друга, а воспоминания с времяпровождением в королевствах друг друга — там нет этих совершенно ненужных и занудных клонов, — и по ощущениям он поднимался уже на высоту самого Рая, прям как каждую ночь, когда засыпал вместе с самыми приближёнными дочерями Евы (если уж сравнивать, то полностью!), каждый раз, когда считал лепестки всеразличных цветов, глядя на ночной небосвод вместе с самыми близкими людьми или просто наслаждался всеми аспектами жизни с Феликсом. Всё же, Ромео всегда считал, что смысл жизни заключается в получении от неё удовольствия, так что жил соответствующе, что бы там не говорили — у него есть он сам, девушки, его личный Эдем, самый лучший в этом мире друг, в конце концов! И главное — дерзать и использовать все шансы и возможности. От подобных мыслей Король Черви горделиво улыбнулся. Он действительно неповторим, в чём ежедневно убеждался сам. Пара острых, резких движений, и розовый лист бумаги, роза и другие декорации оказались в конверте, а он сам запечатан знаком сердца и двух перьев — символ Вероны, — взгляд спустя — на всей этой красоте оставлен невесомый поцелуй. Через несколько часов письмо передадут девушке, работающей в королевском дворце и почтальоном и гонцом, не знающей, что она — одна из четырёх людей, что видят все те послания. Ещё немного, и оно окажется в руках Вальта. Но почему-то Ромео не торопился исполнять этот привычный цикл, что незаметно приобрёл оттенки рутины и обыденности; по крайней мере, неуверенно смотреть — даже пялиться — и вертеть письмо в изредка пробивающихся на дрожь руках — не исполнение его. И всё же, Король Черви впервые приглашал своего союзника куда-либо, тем более в такое место, в таком контексте, и в подобном формате!.. Слегка пожалел о поцелуе. Но какая сейчас разница? Проигнорировав каждое возникшее сомнение, наоборот — уверенно подозвал своего гонца, а после передачи письма с вестями о встрече и ухода девушки… нет, не начал просто сидеть и ждать — хотя, ждать и нечего — и та минутная нерешительность, к счастью, не вернулась. После того, как отдал послание, Ромео тут же направился к главному выходу из дворца, и, минуя аккуратные улочки и аллеи, что словно сошли с картинки, направился к одному зданию. Он, воодушевлённый важным делом, гордо игнорировал всю сказочную красоту своего королевства, не считая чарующей Луны в форме сердца — вспомнилось, как он со своим союзником придумали сделать свои дневное и ночное светила в форме узнаваемых символов их самих и своих государств, конечно же, идея пришла в голову самому Королю Черви, ведь никто другой и не додумается до подобного! — вспоминать о своих великих достижениях можно всегда. Но мысли прервала показавшаяся крыша строения. Он уже здесь. «А теперь настал час, когда Я, как самый лучший друг, испытаю каждый дюйм и сантиметр, а самое главное — ту комнату.»

******

Радостные мгновения где-то растворялись, превращая всю цепочку событий в какую-то кашу, путая мысли и чувства: вроде час назад с дикой скоростью неслись на американских горках, которые Ромео без зазрения совести перенёс и в этот мир; секунду назад тонули в горячей воде, в которой словно растворяешься вместе с теми странными, но приятно пахнущими, шариками; а когда-то давно никак не мог решить, какой оттенок розового моднее и больше подходит королю государства, но одно было известно точно — всё это тонуло в чистом экстазе. Становилось всё равно — было лишь здесь и сейчас, и это «сейчас» так прекрасно и идеально. Всё было таким… Нереально захватывающим. Абсолютное удовольствие. У Валета Черви появилось сильное ощущение, что его король именно это и чувствует большую часть времени, и, даже если он действительно прав, то все те эмоции не так уж и отличались от его собственных — в конце концов, они одной масти. И всё же, он совсем не против — странно быть против, если ты с превеликим удовольствием поддержишь и постараешься понять, что испытывает друг. Почему-то это казалось таким важным. И показать свои чувства взамен. И помочь испытать их. И… — Моё солнышко уже определилось с тем, что будет брать? — сладкий тон голоса выбил из колеи своей неожиданностью, а тёплый мягкий взгляд, брошенный после, уж тем более. От такой резкости вдруг стало жарко. Феликс, опомнившись, постарался принять прежний спокойный вид — пусть и получалось из рук вон плохо, — и начал быстро листать короткое меню, перечитывая строчки по пару раз, но сконцентрироваться и уж тем более выбрать что-то одно казалось чем-то невозможным. Самым наилёгким решением оказалось просто назвать какое-то случайное то-ли пирожное, то-ли какой-то «эклер» — как он там назывался? — и просто чай, что союзник оценил. А Валет просто запомнил, что они нравятся его Королю. Как только девушка, принимающая заказы во дворце ушла, Ромео снова повернулся к другу, с действительно заинтересованным спрашивая: — Сладенький, а ведь я так и не узнал, цитирую: «Как у тебя дела» и «Что нового». Раз уж у нас есть столь прекраснейший шанс поговорить об этом, — светло-карие глаза быстро окинули взглядом просторное помещение, словно парень действительно хотел, чтобы об этом, казалось бы, простом разговоре, знали лишь они двое, лишь два союзника и лучших друга, — Почему бы не воспользоваться им? — И Валет не мог отказать, с энтузиазмом начиная рассказывать о всех событиях последней недели: от более общих и связанных с самим государством, как, например, скоро придётся изменять форму королевства, треугольник, из-за роста населения, как и более личных: взять хотя бы в пример то, как Франц чуть не застукал своего короля за перепрочтением всех тех немаловажных писем — пусть и пришлось оправдаться тем, что Феликс якобы «Хотел подучится грамматике», чему собеседник поверил разве что на словах, — и многом, многом другом, заставляя червовых то весело смеяться над ситуацией, то устраивать короткие дискуссии. И ведь Ромео слушал. Очень внимательно слушал. Не нарушали ощущение и редкие шутки и комментарии, так органично вписывающиеся, а речи его Вальта всё не прекращались и продолжали течь, точно вода. И ведь было в этом что-то. Причём, для обеих сторон. И даже когда тема разговора ушла куда-то далеко. И когда уже Король Черви взял на себя роль рассказчика. Друзьям казалось, что оппонент и забывает сказанное спустя секунду, и всё безвозвратно отпечатывается в памяти, оставляя такую лёгкую, идеальную и спокойную атмосферу, которую оба не забудут, но разве не в этом вся красота подобных, казалось бы, бессмысленных разговоров? Все запоминают лишь основную информацию и вызванные беседой эмоции, всё лишнее тут же испаряется водой в жару. И союзники, судя по всему: от самих слов, до языка тела и отдаваемых чувств, пользовались этим вовсю. Всё снова превратилось в полную утопию. Где лишь они оба, ибо никого больше и не надо было. Не замечают пришедшую девушку, что, немного постояв, но всё же ушла, оставив на белоснежном столе заказанное. Прервал все те волшебные ощущения Феликс, в порыве эмоций ударивший по деревянной поверхности, заставляя тарелки и чашки чуть ли не подпрыгнуть. После, неловко переглянувшись, союзники в уже гробовом молчании принялись за еду, что было несвойственно для их масти, особенно для Ромео — всё же, это действительно странно настолько сильно увлечься обычной беседой. Даже не заметить изменившийся ритм сердцебиения, и то, насколько вдруг повысилась температура. Валет Черви редко испытывал всё это. Да и, если честно, практически не попадал в подобные ситуации, вгоняющие в краску, лишь рядом с своим Королём, но без всяких смущающих ситуаций, что, наверное, неудивительно, учитывая, что они оба одной масти, да ещё какой! Остаётся лишь безответное и до бесконечности банальное «Испытывает ли он то же, что и я?», ответ на который Валет рискнул попытаться узнать у самого Ромео. Феликс осторожно поднял взгляд на него: непривычно задумчивый и немного блуждающий взгляд, лёгкий и такой красивый румянец, явно не собирающийся посмотреть на друга в ответ, но во всём остальном такой же старый добрый Ромео, которого он знал буквально всю свою недолгую жизнь: с начала создания, до сейчас, когда он сидит за одним столом с лучшим другом, стараясь разобраться с чувствами и съесть хотя бы половину десерта — от всей этой недо-драмы кусок в горло не лезет, а вроде немного проголодался. И снова Валет Черви задумался, и на этот раз настолько, что из потных ладоней едва не выскользнула прохладная вилка. Передумав и решив оставить это на потом, Валет просто забыть об этом, сменив мысли на более позитивные и представляя все вероятные и невероятные будущие события этого дня, и тут он резко вспомнил о том таинственном здании. Феликс снова повернулся к другу и уже собирался открыть рот, чтобы спросить о нём, как Ромео внезапно встал из-за стола, демонстрируя, что завершил трапезу, аккуратно положил пару монет в качестве оплаты — за ним поспешно повторил и союзник, только со своей валютой — и, словно завершая цепочку действий, сам возбуждённо посмотрел на своего Вальта. Тот снова повторил за ним. — Ну что, дорогуша, теперь пойдём ко мне? — ответный кивок, и они уже шли по широкой лестнице, сам собой завязывался очередной разговор, заставляя собеседников в который раз тонуть в мыслях и ощущениях, слаще мёда. Никто не заметил, насколько стремительно червовые дошли до нужной комнаты, где они и проведут остаток дня, обмениваясь мнением и просто мыслями, изучая цветочную коллекцию Короля Черви, устроив битву подушками и подтягивая грамматику Вальта, который уже успел пожалеть, что ляпнул именно это, и просто убивая время всеми возможными способами. Но всё хорошее должно заканчиваться, давая новым событиям продолжать увлекательное приключение, что люди именуют «Жизнь».

******

Внезапно сквозь полупрозрачные шторы пробилась тонкая полоска света, принося с собой в комнату ещё больше розового, причём намного более насыщенного, чем днём. Оба одновременно повернулись к нему, и, словно это дало некую команду, за ним начали появляться и другие лучи всех оттенков, на потолке и стенах заиграли редкие солнечные зайчики. Валет Черви, растерявшись, лишь крепче сжал ладонь союзника и посмотрел тому в глаза, задавая немой вопрос, параллельно думая о том, что он определённо не должен сейчас считать блики и оттенки в глазах друга. Ромео, кинув короткий взгляд на балкон, лишь улыбнулся и, словно нехотя, слегка потянул в сторону двери. И в тот же миг до его Вальта дошло: это не просто какие-то проблески света — взошла Луна. Ведь наступила ночь. Где-то вдалеке зажглись огни одного здания, коему сейчас исполнялся лишь третий день.

Пора…