Cold Roses

Когда Омен проснулся посреди ночи, его горло странно першило. Он был на миссии в России, и он со своей командой залёг в заброшенном бункере на точке. Омен время от времени просыпался в течение ночи, и в последний раз он почувствовал маленькую бархатистую вещицу глубоко в горле. Поднявшись из своего спального мешка и пробравшись в ванную, он откашлялся и выплюнул в раковину бутон голубого цветка, покрытый кровью и слюной. «Это такая глупая шутка?» — с раздражением думает он. Его команда прекрасно знала, что он — последний, кого стоит пранковать. Призрак посмотрел на себя в зеркало, стянул капюшон и рассмотрел тёмную фигуру перед собой. Он открыл свой рваный острый рот, исследуя нечеловеческие зубы и фиолетовую бездну, что была его горлом, и заметил, что она была в крови. «Какого хрена?» Наклонившись к зеркалу, он заметил что-то зеленое, что торчало из его гортани. Омен резко вздохнул, увидев это, и тогда осознал, как же больно дышать. Он обхватил свою шею, чувствуя инородный объект в ней, и решил, что в жизни не ощущал такого дискомфорта. Тук, тук, тук. Стук в дверь вернул его в реальность. Он закрыл свою пасть и натянул капюшон. С рыком он включил кран и смыл кровь с раковины. Он быстро развернулся, приоткрыл дверь и увидел за ней обеспокоенную Сейдж, смотрящую через щель. — Омен? Ты в порядке? Я услышала твой кашель. Наверное, ты здесь простудился. Я знала, что надо было заставить тебя надеть куртку! — прошептала Сейдж с жалостью в голосе, её карие глаза смотрели с сожалением. Призрак просто молча стоял, решая про себя, рассказывать ли Сейдж про то, что с ним произошло. Она точно знает, что нужно делать, она же всё-таки целительница… — Просто кашель, ничего серьёзного, — тихо сказал он, открывая дверь в ванную и проходя мимо Сейдж. Ему пришлось подавить ещё один кашель, из-за чего горлу пришлось не очень хорошо. Сейдж на это не купилась. Она выставила ногу перед Оменом, блокируя путь. Она сложила руки вместе, как она делала всегда, создавая зеленую сферу лечения, протягивая её тиммейту. Она направила энергию Омену, который просто смотрел на Сейдж в ответ. — Благодарю, Сейдж. Мне лучше. Отдохни, я буду начеку. — говорит он, изображая облегчение. Она улыбнулась, и они разошлись — Омен пошёл к окну, Сейдж же вернулась к остальным. *** Прошло два дня с тех пор, как Омен обнаружил целый бутон розы в своём дыхательном проходе. Было шесть утра, он уже на базе чистил зубы, как вдруг согнулся над раковиной с яростным кашлем. Он схватился за края, чтобы поддержать себя, и зубная щётка со стуком упала на пол. Белая зубная паста превратилась в красную, и Омен с ужасом наблюдал, как на сливе расположилась синяя роза, вся в крови. Когда он прополоскал рот и пришёл в себя, он взял цветок и помыл его под водой. Омен держал нежное растение в своих когтях, поворачивая его и внимательно изучая под флуоресцентным светом ванной. — Оно вышло из меня? — в смятении пробормотал он. Омен не из тех, кто легко поддается панике, но сейчас он был довольно близок. Он вышиб дверь ванной и пулей помчался к своему телефону на столе. Открывая браузер, он тихо проговорил то, что печатал в поисковой строке. «Почему я кашляю цветами?» Результатов было много, и большинство из них — на японском. Он раздражённо вздохнул и листал, пока не нашёл статью на английском. «Болезнь Ханахаки — это болезнь, причиной которой является неразделённая любовь, во время которой дыхательная система пациента заполняется цветами. Заболевшие откашливают лепестки или даже целые бутоны цветов. Единственное, как можно излечить эту болезнь — получить взаимность в любви. Инфекцию также можно удалить с помощью операции, однако тогда чувства пропадут навсегда. Также из-за операции пациент не сможет больше когда-либо влюбиться вновь. Если человек не выберет один из вариантов, или же его чувства останутся безответны, то он в итоге задохнется. Тип цветов может показывать тип любви. Слово Ханахаки происходит из японских слов хана (花), что значит «цветок», и хакимас (吐きます), что значит «тошнить». Случаи разнятся от недель до месяцев, обычно не заходя далее, так как пациенты часто умирают.» Омен в ужасе пролистал статью, интересуясь, кого он вообще мог полюбить. Как это возможно? Он же не человек. Он переполнил свой мозг в поисках ответа, и вдруг начал кашлять, закрывая рот одной рукой, а другой держась за край кровати, падая на колени. На деревянный пол упала капля алой крови, а за ней последовали зелёные листья и синие лепестки. — Чёрт… — прошипел он, смотря на беспорядок из крови и слюны. Затем он вспомнил, что было написано в статье по поводу операции по удалению цветов и её последствиях. Его чувства пропадут навсегда, и он никогда больше не сможет влюбиться. *** — Да, я знаю эту болезнь. Я многих уже вылечила от неё… — мечтательно говорит Сейдж. Омен сидел напротив нее, слушая ее со скрещенными на груди руками. — Окей, что ж, мне нужно, чтобы ты меня исправила. Прямо сейчас, — прорычал призрак с ноткой срочности в голосе. — Ты же осознаешь последствия, верно? Не хочешь ли ты сперва попробовать изложить ей свои чувства? — отвечает Сейдж с улыбкой на лице, сложив ладони вместе. — Любовь — это прекрасное чувство. Почти все, кого я лечила, жалели об этом в последствии. — Я не знаю, кто это, — усмехнулся Омен. — Ну, это должен быть кто-то с работы, да? Не думаю, что ты разговаривал со многими женщинами вне неё, — говорит целительница, повернувшись спиной к Омену, пока она роется в аптечке. Омен нахмурился. — Сейдж, я… без понятия, кто бы это мог быть, — признаётся он. Он невольно почувствовал себя маленьким и жалким. Она повернулась к нему лицом, как всегда выражающим лишь благие намерения, и протянула небольшую баночку с таблетками. — Парень это или девушка, у тебя есть тот, кто дорог твоему сердцу. Найди его, Омен. Только тогда я смогу помочь тебе — если твои чувства не примут, я тебя излечу. Хоть она и говорила честно, Омена сильно огорчили её слова. — Ты не понимаешь, любовь — это обуза. Я не человек, как вы все, и мне это не нужно. Это просто бремя. Сейдж нежно промычала. — Омен, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя ничтожно. Я верю, что ты заслуживаешь света. Омен встаёт и уходит, хлопая дверью за собой. Таблетки так и остались забытыми на койке. *** На обеде Омен рассеяно ковыряется в своей еде. Он тыкал вилкой кусок мяса, наблюдая, как остаются дырки, через которые просвечивает белая тарелка. Внезапное появление человека сбоку от него заставило его оторвать взгляд от еды, и он увидел, как на него смотрит его лучший друг. — Эта курица уже мертва, Омен. Не нужно терзать её ещё раз, — посмеялся Сайфер, положив руку на плечо Омену и садясь рядом с ним. Омен не ответил, но замер от прикосновения друга. Информатор заметил это и медленно убрал руку с плеча призрака. — Эй, ты в порядке? Ты так не делал с тех самых лет, когда я только начал тебя доставать, — заметил он, поднимая свой стакан с водой, отпивая из него. — Я… — Омен поворачивается к Сайферу, что наклонил голову в недоумении. — …ты…? — продолжает он, крутя стакан в ожидании. — Ханахаки, Сайфер. У меня… ханахаки. Повисла неловкая тишина. — Поздравляю, наверное? — ответил информатор с фырканьем. — Я не знаю, что это, друг мой. — Это болезнь. Сайфер выплюнул свой напиток, расплескав воду по всему столу. Пару агентов в недоумении повернули головы к ним, а затем вернулись к своим делам. — Воу, погоди… Ты шутишь, да? — Сайфер повернулся к Омену, сканируя его лицо. Омен смотрел на него в ответ, позволяя себя прочитать. — Ты не шутишь. Это серьёзно? Стой, давай отойдем куда-нибудь, — марокканец встал, качнув головой в сторону выхода. Двое мужчин шли, пока не встали в незаметном углу здания, рядом с кладовкой. — Да, она смертельна, — медленно проговорил Омен. Он не видел, как лицо Сайфера выражало волнение под его маской. Он объяснил, что это редкая болезнь, появляющаяся от неразделённой любви. Он описал синие розы, удушение и лечение. — И… кто же это? — шепчет Сайфер, смотря в пол и держа руки в карманах. Омен лишь разочарованно вздохнул. — В том-то и дело, Сайфер. Я не знаю. Но ты мой лучший друг, и я надеялся, что у тебя будут предположения… Сайфер затихает. — Если же нет, то всё в порядке. Просто придется самому выясня-… — Погоди, — прерывает его Сайфер. — что насчёт… Вайпер? Ты дольше всех её знаешь. Омен начал думать. Он знал Сабину ещё до Валоранта, так что у них была своя история. С ней связано множество воспоминаний, но в большинстве своём — негативных. Призрак покачал головой. Сайфер вздохнул, словно от облегчения. Он снова попытался угадать. — Хорошо, тогда как насчет Рейны? У вас довольно жаркое противостояние, — сказал он, держа подбородок пальцами. Рейна… Очень сильна, но хаотична. Слишком несбалансированная. — Не думаю. — Рейз? Джетт? Сейдж? Скай? Киллджой? — пытается Сайфер. — Рейз с Джетт настоящие психопаты. Сейдж слишком невинна, Киллджой слишком задрот, а Скай… — …слишком дикая? — закончил за него Сайфер. Омен лишь кивнул. Они стояли в тишине, пока Сайфер пытался вспомнить ещё девушек, с которыми Омен знаком. Когда у него ничего не вышло, он заговорил. — Может быть… это парень? Он повернулся к Омену, а тот изо всех сил старался не встречаться взглядом с Сайфером. — Возможно. Я… никогда не любил, но не думаю, что меня волнует пол человека, — признал он, сползая по стенке вниз. Он положил руки на колени. Сайфер замолкает. Омен посмотрел на него и увидел, как тот смотрит в никуда, весь в своих мыслях. Они оставались в тишине несколько минут, пока Сайфер не заговорил. — Ах, я… Я был влюблен. Мы с Норой… — оборвал свою речь он, внезапно чувствуя неуверенность из-за своих слов. У Омена в душе что-то оборвалось при упоминании жены Сайфера. Тот как-то раз говорил, что был вдовцом, но никогда не говорил о ней. Призрак почувствовал лёгкую гордость за то, что друг перед ним открывается, но затем на него нахлынула волна ревности, когда тот понял, что Сайфер любил кого-то другого. — Это когда ты очень ценишь кого-то, стремишься быть с этим человеком. В романтическом контексте, обычно это один человек. И он важнее всего для тебя в этом мире, и ты всецело ему доверяешь, — Сайфер говорил с такой страстью, смотря вдаль и тщательно подбирая слова. — Ты всегда хочешь быть рядом, и готов на всё ради неё… чтобы защитить её… Его голос задрожал, а дыхание затруднилось. Омен это замечает и поворачивается к другу. — Сайфер… Мне жаль. Тебе не обязательно продолжать… Мужчина всхлипнул и глубоко вдохнул, подняв голову, чтобы поймать слёзы. — Всё в порядке, Омен. Просто… подумай, есть ли тот, кто попадает под это описание. — Он встал на ноги и направился к выходу. Когда Сайфер исчез из поля зрения Омена, на него сразу же нашёл очередной приступ. Он прижал руку ко рту, хрипя от боли, чувствуя, как в его руку что-то упало. Когда он посмотрел на руку, там было небольшое пятно крови и синие лепестки. *** С миссии в России прошло семь дней, и теперь Омен откашливает минимум три-пять бутонов в день. Он с отвращением смотрит на синие розы в мусорном ведре, пока он сам лежит в кровати. Если бы он знал, что любить — это чертовски больно, он бы ни за что не влюблялся. И самое худшее в этом? Омен понял, кого он любит, и с этим человеком он никак не может быть вместе. Помяни черта, вот и раздался стук в дверь. — Омен, я тут подарочки принес! — напел Сайфер. Омен застонал, зарывая свою голову в подушку. Его виски пульсировали. Дверь открылась, и из неё появляется Сайфер с чашкой кофе в руках. — Тёмная обжарка. Чёрный. Всё как ты любишь, — сказал он, поставив чашку на прикроватную тумбочку. Омен не мог не улыбнуться — мужчина действительно хорошо его знал, иногда даже лучше, чем он сам. Веселье на лице Сайфера сменилось тревогой, когда он заметил окровавленные розы в мусорке. Он вздохнул, проведя рукой по своим темным волосам. — Ты уже понял, кого ты любишь? — он сел на кровать рядом с Оменом, повернувшись к нему лицом. Омен лишь прорычал в ответ, что Сайфер принял за «да». — Отлично, кто это? Тебе стоит скорее признаться, — он натянул слабую улыбку. — Я… не могу, — шепчет он. — Он… этот человек любит кого-то другого. — Ох… Омен, мне так жаль. Это ужасно, — прошептал Сайфер, выпрямляясь, скрещивая ноги. Он потянулся за чашкой кофе. — Вот, выпей. Омен поднялся, позволяя Сайферу направить чашку к его рту. Когда они закончили, Сайфер дает её Омену в руки. — Розы, значит? — сказал Сайфер, смотря в корзину. — Я никогда не видел реальных синих роз… — Видимо, худший вид цветов для этой болезни. Я чувствую шипы с каждым вдохом, — пожаловался Омен, потирая горло. Сайфер резко вздохнул, представив ту боль, что испытывает его друг. — Розы… очень популярны в Марокко, — мечтательно сказал он. — У Норы был целый их сад… Как только Сайфер упомянул её, Омен почувствовал резкую боль глубоко в лёгких. Он закашлялся, практически пролив кофе, в попытках впустить в лёгкие воздух. — Эй, эй, спокойно, — нежно успокаивал его Сайфер, взяв кофе и поставив его назад на столик. Он наклонился ближе к призраку, поглаживая его спину, пока тот активно откашливался в мусорную корзину. Его горло горело. Он чувствовал вкус крови, а запах цветов заполнил все чувства. С каждым вдохом боль становилась сильнее. Он попытался задержать дыхание, но, когда он вдохнул вновь, стало только хуже. Он чувствовал себя отвратительно. Вытерев кровь со рта, он посмотрел на то, чем его только что стошнило — там была целая роза, со стеблем, листьями и всё такое. Яркий синий цвет иногда смешивался с кровавым, практически образуя фиолетовые пятна. Заостренные шипы были покрыты кровью, а стебель поломан. Сайфер стоял в чистом шоке, широко открыв глаза. — Чёрт, Омен. Это плохо, очень плохо. Тебе становится хуже. Нужно пойти к Сейдж-… — Нет, — прорычал он могильным голосом. Он подавил очередной приступ кашля, вместо этого издав сдавленный звук от боли. Сайфер не понимал, почему Омен отказывается идти к Сейдж. — Почему? Я не хочу, чтобы ты умер, ты мой лучший друг, — шипит он, положив руки на плечи Омену. «Глупец, в этом и проблема. Мы просто друзья…» — Я не пойду к Сейдж, — возражает Омен. — Разве ты не хочешь операцию? — нахмурился Сайфер. Омен замолчал, подтверждая подозрения Сайфера. — Ты… не хочешь прекращать любить, да? — вздыхает он, подходя к мусорке. — Неужели этот человек стоит того, чтобы погибнуть?! Посмотри, до чего это довело тебя! Сайфер достал из мусорного ведра розу, рассматривая её в руках. Она была невероятно насыщенного синего цвета. Он вздыхает, аккуратно потирая руками стебель. — Синие розы… Их не существует в природе. Они выражают невозможное, недостижимое… — произнес он, повернувшись спиной к другу. Омен лишь с горечью смотрел на него. — Я не представляю жизни без этого человека. Одной смертью больше… — прямо сказал Омен. Сайфер лишь покачал головой, положив розу на пол и направившись в сторону двери. — Пожалуйста, Омен. Сделай операцию, или признайся в чувствах. Только не умирай при мне. Когда дверь закрылась, Омен почувствовал знакомое першение в горле. *** Прошло двенадцать дней с тех пор, как он впервые откашлял цветы, и у Омена случился припадок во время миссии в Венеции. Он в одиночку скрутился в лодочной, пока из него летели лепестки за лепестками. Снова непреодолимый запах цветов не даёт сконцентрироваться ни на чём другом. Ароматные, невесомые… но в то же время окровавленные и жестокие. Его капюшон не был надет на него, руками он поддерживал себя, стоя на коленях, пытаясь не упасть окончательно. На фоне слышны были взрывы и перестрелки, от которых голова разболелась лишь сильнее. Словно голова была забита хлопком. Медленно он предпринимал попытки встать. «Они сражаются… Чёртовы клоны… Я нужен им… Соберись, Омен», — умолял он себя, дрожа всем телом. Омен почувствовал, как его глаза горят, как к глазам приливают слёзы. Он это ненавидел. Ненавидел каждую часть этого. Кашель, приступы, чертовы цветы, кровь, боль, то, как Сайфер смотрел на него, словно на хрупкое создание, за которым надо следить… Зрение помутнело. Он еле видел перед собой. Ярко-синие лепестки контрастировали с землей. Он хотел наступить на них и втоптать в грязь, пока они не перестанут быть синими. Призрак не услышал звук быстро приближающихся к нему шагов. Он понял, что рядом с ним человек, только когда к нему наклонились и взяли в руки. — Омен, Омен, ты в порядке? Смотри на меня. Глубокий вдох. Сабина. Она зашипела, увидев на полу окровавленные розы. Её яркие зеленые глаза помрачнели. — Как долго? — спросила она, роясь в сумке в поисках бутылки воды. Она направила её ко рту Омена, помогая ему отпить. — С России, — отвечает он, позволяя химику налить воду ему в горло. Ему всё равно, что Вайпер видит его чудовищное лицо — когда он стал таким, она была рядом. Вайпер остановилась, проигрывая в голове последние несколько недель. — Айсбокс — эта миссия была почти две недели назад. Ты обращался к Сейдж? — спросила она, поджав губы. Омен лишь кивнул, изо всех сил пытаясь подавить кашель, зарождавшийся в его теле. Он дрожал, словно лист на ветру. Он просто был благодарен, что она, видимо, знает про такую болезнь. Не придётся ничего объяснять. — Что ж, жаль это сообщать, но нам приказали отступить. Приказ Брима с базы. Рейз достаточно задержала клонов, чтобы мы смогли сбежать. Брич и Сайфер ранены, так что надо уходить. Ты можешь встать? Услышав имя опорника, Омен почувствовал что-то в своей трахее. — Сайфер ранен? — пробормотал он, неуверенно вставая на ноги. — Дай мне увидеть его. Он отчаянно пытается подавить синюю розу в себе. Вайпер быстро вскакивает вместе с ним, поддерживая его руками. Она издает цокающий звук. — Несерьёзно ранен — просто рука сломана. Когда мы вернёмся на базу, ты обязательно признаешься ему. Если каким-то образом это не взаимно, я заставлю Сейдж вылечить тебя. Её взгляд был полон решимости, а чёрные волосы развевались на ветру. У Омена не было времени спросить, откуда она знает, что это Сайфер, так как она уже тащила его к остальным. *** Уже четырнадцать дней, как Омен узнал о существовании синих роз, и он пришел в медотсек к человеку, которого любит. Как только Сайфер увидел Омена, он встретил его широкой улыбкой и поднял вверх руку в гипсе. Эта рука была зафиксирована в Г-образной форме, и на ней красовались рисунки других агентов. Омен увидел улыбку Сайфера и немедленно захотел исторгнуть из себя целый сад, но ради своего друга он сдерживается. — Сейдж считает, что лучше руке дать зарасти естественным путем с дополнительной помощью её силы, — сказал марокканец, проводя пальцами по углублениям в гипсе. — Эта чертова копия Рейны — она и близко не так страшна, как наша Рейна. Омен согласно промычал. Сайфер потянулся к столику сбоку от себя, взял чёрный перманентный маркер и протянул его Омену. — Давай, я попросил их оставить тебе место, — усмехнулся он. Омен посмотрел на маркер в чужих руках и повиновался. Он открыл колпачок, и Сайфер наклонился к нему, разрешив написать на нём. Он написал своё имя большими черными буквами на пустой поверхности. Осмотрев подписи остальных агентов, он заметил, что они ещё оставляли небольшие рисунки. Почувствовав, насколько блеклая его подпись по сравнению с остальными, он начал рисовать. — Не знал, что ты у нас художник, Омен! — интрига в голосе друга и его мечтательный взгляд наполнили тело Омена странным ощущением — но, скорее всего, это цветы растут в его дыхательной системе. Он тщательно прорисовывает волнистые линии, что скручивались в спираль, образуя собой бутон из лепестков. Работая над стеблем, он выделяет на нём шипы. Такие же стебли он чувствует с каждым вдохом… Сайфер без слов смотрел, как рисует Омен. Он добавил листья с симметричными венками на них. Омен решил, что он закончил, и убрал руки. Они вдвоём смотрели на довольно реалистичный рисунок целой розы. Призрак никогда не был художником, но вид роз четко отпечатался в его глазах. Всё, что он нарисовал — именно то, что выходило из его горла. — Роза…? — спросил информатор слегка дрожащим голосом. Омен не увидел лицо, выражающее осознание в ужасе, так как он падал. Стул перевернулся, и Омен упал прямо на пол со сбитым дыханием, словно кот, пытающийся отрыгнуть комок шерсти. Перед тем, как потерять сознание, он услышал, как Сайфер зовет Сейдж. *** Прошло пятнадцать дней с тех пор, как он впервые закашлял, и вот он просыпается в чужой кровати. Как только он попытался сесть, сильная рука медленно надавила на него, укладывая обратно. Это был Сайфер, сидящий на стуле рядом с нечитаемым выражением лица. — Нет, не надо. Отдохни, — шепчет он. Омен вздохнул. Он смотрит в потолок. В воздухе повисла мрачная атмосфера. — Почему я не в медотсеке? — наконец спросил он, всё ещё смотря в потолок. — Я попросил Сейдж дать мне позаботиться о тебе… — сказал Сайфер, застенчиво почесывая затылок. — Хорошо, — кивнул Омен. Последовала некомфортная тишина. Наконец Сайфер повернулся к Омену. — Когда ты собирался сказать мне? Призрак моргнул в недоумении. Сайфер встал со стула и указал на свой гипс. Омен опустил взгляд и увидел розу, которую нарисовал вчера. Его сердце замерло. — Это-… Омен, боже, ты… это я, так ведь? — мокрые глаза смотрят под капюшон Омена, пытаясь определить его эмоции. Омен не позволяет это сделать. Догадка Сайфера подтвердилась молчанием его друга. Он глубоко вздыхает, немедленно отворачиваясь, почёсывая голову. — Я ничего не могу поделать, Сайфер. Я даже не знал, что вообще такое любовь, пока ты не объяснил мне. Тогда всё и сошлось, — начал он, — но твоё сердце принадлежит другой… Омен прервался из-за очередного приступа, крепко схватив простыню. Сайфер инстинктивно достал ведро сбоку от кровати и держал его перед Оменом, неловко хлопая его по спине, пока тот с отвратительными звуками выплевывал из себя растения с кровью. Когда он снова выпрямился, то заметил грустное, жалостное выражение лица Сайфера. И чертовски возненавидел это. — Не… не смотри на меня так, Сайфер. Мне не нужна твоя жалость, я не какая-то больная зверушка, за которой нужно ухаживать, — призрак смахнул с себя руку Сайфера. — Ты мой друг, конечно же я забочусь о тебе-… — Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТВОИМ ДРУГОМ! — взорвался Омен, изумив этим их обоих. Сайфер глубоко вздохнул, закрывая глаза, внимательно подбирая слова. — Тогда что ты хочешь, Омен? «Операцию, я просто хочу операцию», — кричит его разум. Но тёмная бездна в груди Омена, где должно быть его сердце, кричит о другом. Он положил руку на грудь, чувствуя ускоренные удары, и закрыл глаза. Его сердце предательски говорит, что хочет быть с Сайфером, и это ощущение словно неправильное. Эти чувства до стыдного человечны. Он хочет обедать с ним в столовой каждый день, как они и делают. Он хочет слушать неспешное пение Сайфера на арабском, пока тот работает над своими гаджетами, читая при этом книгу, как они иногда проводили ночи. Он хочет убивать клонов и защищать радианит с Сайфером на его стороне, во всеоружии, как и всегда являясь неостановимой парой на каждой миссии. Он хочет смотреть на Сайфера без маски целыми днями — такой вид мог лицезреть лишь он за закрытыми дверьми. Но он также хотел делать то, что друзья не делают. Держать руки Сайфера в своих, потирая своими забинтованными пальцами костяшки пальцев. Накрыть его рот своим, прекрасно понимая, что поцелуй от Сайфера растопит вечный лед в его душе. Чувствовать дыхание Сайфера на своей шее, пока тот распластался под ним, закатив глаза в блаженстве. «Я не могу любить», — подумал Омен. — «Я не способен.» Но вот он в любви, что убивает его. — Когда я потерял свою семью, я дал обещание, что больше никогда никого не полюблю, — говорит информатор, всхлипывая. — Затем ты это рассказываешь?! — прорычал призрак. — Не нужно сыпать мне соль на рану. — Ты правда меня любишь? — Сайфер уверенно берет лицо Омена в свою неповрежденную руку, немного приближая свое лицо к нему. Омен нервно взглотнул. — Да, — ответил он. — Скажи это, Омен. Мне нужно это услышать, — потребовал Сайфер, взгляд устремлен на полосы Омена. Он совершенно не понимает, почему Сайфер поступает с ним так жестоко — заставляет признаваться в любви, когда она не взаимна. Он вздохнул с поражением. — Я люблю тебя, Сайфер. Глаза Сайфера заблестели, но Омен не знал, что это могло значить. Возможно, ему показалось, но они словно приблизились друг к другу… Сайфер наклонил голову с грустной улыбкой на лице. Его выражение лица, казалось, могло убить Омена на месте. — Мне так жаль, — голос Сайфера был тихим, будто он скулил. — Не важно… что ты не любишь меня. Я сделаю операцию, — Омен берёт Сайфера за руку и уводит её от своего лица. Но другой мужчина лишь пододвигается ближе. — Нет, ты меня неправильно понял. Не то чтобы я не любил тебя — я просто не могу. — И какая вообще разница? Омен снова почувствовал что-то в своём горле. Он потянулся за ведром. — Просто я никогда не думал, что во мне появится это, — начал Сайфер. — Способность вновь полюбить. Но когда я пришел сюда, я встретил всех вас, всех наших друзей… Омен просто слушал его, опустив лицо в ведро, чувствуя металлический вкус. Лепесток за лепестком, лист за листом, сколько же крови он терял? Глаза словно вот-вот вывалятся из черепа. В ушах звенело, голова была в тумане… -… и тогда я встретил тебя, и я-… Стой. Стой. Просто остановись. Не надо. Прошу. Не надо лгать. Не ври мне. Я того не стою. Дыхание Омена стало хаотичным. Он наклонился, начал хрипеть и кашлять, хватая ртом воздух. Вся комната вертелась, зрение помутнело, он умирает… — С-Сейдж, — выдавил из себя он. — Н-нужна Сейдж… операцию… — Ты можешь просто ВЫСЛУШАТЬ меня, Омен?! Посмотри на меня. Посмотри на меня. Тебе не нужна Сейдж. — он положил руку Омену на грудь. Сайфер пододвинулся ещё ближе. Считанные сантиметры разделяют их лица. Омен увидел сияние в глазах Сайфера, его решительный взгляд, словно тот собирается сделать что-то важное. Он слышит его сердцебиение, чувствует запах его яблочного шампуня… Сайфер поднял руку и стянул капюшон Омена. У призрака не было сил сопротивляться. Омен почувствовал себя голым. Ему стыдно. Наверняка информатор уже знал, что у него под капюшоном, но сейчас он мог видеть всё под светом ламп. Шрамы, тени, искажённые формы… его чудовищная форма. И Сайфер просто улыбнулся. Он наклонил голову и напал своими губами на его. Его глаза закрыты, и он делает это с такой страстью. Омен замер в неверии. Это тепло… То, что он хотел сделать, но что не делают друзья. Омен не понимает, что происходит, но его это не волнует. Кошмар в горле просто не ощущался. Всё, что он чувствовал — это то, как в нём тает лёд. Сайфер сильнее надавливает на него, заставляя Омена медленно опуститься в кровати. Больше, чем кровь и розы, он чувствовал сладкие губы Сайфера. На вкус словно мёд. Пахнут пряностями. Омен лежал на кровати, опираясь на локти, пока Сайфер был сверху него и творил волшебство своим ртом. Его мысли путались, а сердце бешено стучало — в хорошем смысле. Он просто поверить не мог, он в жизни не чувствовал ничего настолько яркого. Он горел так, что и Феникс не мог бы сравниться с ним. Когда Сайфер наконец разорвал поцелуй, их губы соединила ниточка слюны. Омен глубоко вдохнул, словно никогда не пускал воздух в легкие, и ему было хорошо. — Как… ты себя чувствуешь? — спросил Сайфер, переводя дух. У Омена в голове словно что-то замкнуло. Призрак сидел с лучшим другом на нём, пытаясь осознать произошедшее. — Послушай внимательно, — начал Сайфер, приложившись лбом ко лбу Омена, смотря ему прямо в глаза. — Я дал то обещание, да, и из-за него не смог принять те чувства, что так давно имел. Я думал, что смогу так жить, но если их принятие спасёт тебя… — Что ты хочешь сказать? — наконец произнес Омен. Во рту у него пересохло. — Я хочу сказать, что я люблю тебя, Омен. Ana ouḥibouka. Он не понял последнюю часть, но предположил, что это то же самое по-арабски. Омен просто закрыл глаза и улыбнулся. Он засмеялся. Это гортанный звук, как и всё, что исходит изо рта Омена, но это приятный звук. Он не видит триумфальное выражение лица Сайфера, когда он впервые увидел счастливого Омена. Они так и сидели здесь, рядом друг с другом, улыбаясь до ушей. *** Сейдж с серьёзным выражением лица подошла к двери Сайфера. Она пришла, чтобы провести операцию над Оменом. Как только она занесла руку, чтобы постучать, она услышала смех с другой стороны. Она прислонилась к двери. Два друга разговаривали, смеялись, получали удовольствие. Она улыбнулась. Её помощь не потребуется.