Я хочу собрать осколки твоего сердца воедино

Жаль не справлюсь я с этим сейчас

Казуторе казалось, что он не заслуживают всего этого. Даже не то, что не заслуживает, не достоен, если быть точнее. Не достоин этой жизни и прощения близких друзей тоже. За столько лет своего можно сказать существования, он был знатно потрепан. Ханемия даже вспоминать не хотел события его подростковой жизни — глаза на мокром месте, ведь вспоминать это до слез больно. Когда Казутора выходил из тюрьмы, то был уверен, что его будут ненавидеть абсолютно все, кто раньше был с ним знаком. Он бы принял это как должное, ведь по сути это то, чего он заслуживает. Но, когда он встретился с парнями из Тосвы никто не полез в драку, все смотрели как на блудного пса. Ну или на ребенка, что вернулся в семью. Ведь именно так чувствовал себя Ханемия, когда ребята пропустили вперёд Майки, а тот просто взял его и обнял. Казутора чувствовал себя тогда маленьким безащитным мальчиком, которого схватили на месте преступления и пытались не ругать. хотя, если подумать, так оно и было, к сожалению. В тот день, когда он вышел из тюрьмы, Казутора впервые за долгое время заплакал

Находить себя только в кровати усталым Самого себя не прощать

Все напоминало ему о Баджи, абсолютно все, что он мог увидеть. Даже его длинные волосы, которые в данный момент лезли в глаза. Да, он отрастил их в память о лучшем друге, но сейчас… сейчас просто не хватает сил их отрезать. Казалось, что отрезав сейчас их, он отрежет что-то важное для самого себя, не просто пряди длинных волос, которые даже из хвоста выбивались и противно щекотали лицо и шею, а что-то более важное. Потому каждый день Ханемия ругался, расчесывал и собирал в небрежный пучек, который на работе ему переделывал Мацуно. Чифую. Это имя вызывало много вопросов у Казуторы, и даже спустя месяцы он не мог найти на них ответов. Парню хотелось знать почему после Манджиро Чифую был первым, кто предложил пожить у него, а Ханемие хоть и было жутко неудобно, стыдно и, казалось, это же чувство стыда съест его изнутри, пришлось принять приглашение. Он просто не мог пойти к Майки, что он скажет когда останется с ним один на один? Казутора убил его старшего брата, а после и лучшего друга. Тут вообще могут помочь слова что ему жаль и «прости»? Как вообще можно было ему предложить остаться у него?! Чем Майки думал?! Почему… почему к нему так добры. он ведь не заслуживает этого

Забываться и вспоминать тут же

Ненавидеть себя каждую минуту — Хей, Казу, с тобой все хорошо? Холодная ладонь прикоснулась к его щеке, а после ко лбу. Ханемия не сразу понял, что это не рука брюнета была такая ледяная, а просто его бросило в жар из-за мыслей о жизни. Мацуно вглядывался в его лицо очень внимательно и кивок со стороны друга,видимо, не сильно убедил его, ведь рука продолжила ощупывать лоб, пока сам Ханемия не убрал руку, держа в своей. — Да, все хорошо. Задумался просто, — он отпустил руку Чифую и, повернувшись в полуоборота, что-то искал. — Кстати, у нас корм для породистых кошек закончился. И приходила женщина с утра- — Да-да, тут знаю. Принесет своего хорька вечером для осмотра, она мне уже звонила. Тогда пойду в кладовку за кормом, в чем проблема, — Мацуно улыбнулся, но только потом заметил недовольный и скептический взгляд жёлтых глаз. — Что? — Знаешь ли, можно было бы и дослушать. А вообще корм у нас закончился окончательно, если ты не заметил. У нас вчера последнюю купили, — Чифую хотел уже что-то сказать, как перебили уже его с явным упрёком. — вот только кричать и возмущаться тут не надо. Я тебе ещё две недели назад говорил, что оставшиеся пачек хватит, о какая неожиданность, где-то на неделю с хвостиком — Ну видишь, хватило на целых две — Мацуно! Иди заказывать, иначе разозленых покупателей я скину на тебя. — Ты и так это делаешь. И со смехом достал рабочий телефон, чтобы, как надеялся Казутора, позвонить и заказать корма, скрылся за дверью. Как только темная макушка пропала за дверью, Ханемия вновь погрузился в свои мысли. Посетителей сейчас не было вообще, потому что середина недели, да и с открытия прошло всего пол часа, потому людей с уверенностью можно ждать к одиннадцати, что значит через полтора часа. — Все! Я договорился, — со стороны кладовки послышался радостный голос Мацуно и на лице парня улыбка появилась тоже. Чифую был прекрасным человеком, мало того, что он предложил пожить у него, так ещё и на работу позвал и научил всему. Казуторе правда было неловко, он не понимал за что все это и разве Чифую не должен был его ненавидеть, в принципе как и Майки? Казутора правда не понимал такой доброты к себе. От этого хотелось выть и плакать. Чифую и Баджи были близки, это можно заметить просто глянув на них. Кейске давал свои волосы заплетать и чуть ли не мурчал, когда тонкие пальцы Мацуно проходили сквозь длинные пряди. Также Чифую часто можно было заметить в одежде Баджи, Казутора так и не понял сам парень их отдавал или Мацуно просто тырил, но факт оставался фактом — толстовки и прочая одежда Кейске медленно, но верно переходила в гардероб блондина. И Ханемия ещё долго мог перечислять привычки этих двоих — посиделки с лапшой напополам, покупки любимой манги Мацуно, посиделки у кого-то из них дома, ночёвки, совместные разборки против местных гопников, помощь с домашкой — и это ведь только то, что застал сам Казутора, а список наверное был ещё больше. Ханемия правда не знал, встречаются ли эти двое, но симпатия друг к другу у них явно была, и видели ее абсолютно все, конечно же кроме этих двоих. Но казалось, что не будь кровавого хэллоуина, то они были бы вместе. И от этого факта хотелось вновь плакать. Между самим Казуторой и Чифую тема Баджи была не то чтоб под запретом, они ее просто не поднимали. Только однажды Чифую пришел домой раньше обычного и заметил длинноволосого на балконе с сигаретой в руках, явно не первой из пачки, и в горьких слезах. Первые минут пятнадцать они молчали, Мацуно просто подошёл, сел рядом и стал на ближайшее время подушкой для слез Почему вы так добры ко мне… Я не заслуживаю жизни… Лучше бы если умер я, а не Баджи. почему майки, Шиничиро он ведь… Чифую, почему? Обрывки фраз еле доходили смыслом до парня, но что-то он понять да смог. Горько усмехнувшись, Чифую погладил парня по голове и развернул его голову к себе. — Все заслуживают жизни, Ханемия, — длиноволосый ощутимо вздрогнул в тот момент, Чифую впервые назвал его по имени. — Да ты много ошибок сделал в прошлом, но на то оно и прошлое, верно? Давай вставай, заболеешь ещё. Ну-ну не плачь, повторяю, все совершают ошибки. Ты не злодей и не плохой, ты просто не нашел себя тогда. — Отгул возьму, ничего страшного, — сигарета вновь оказалась у него во рту, только вот долго там не продержалась: Мацуно быстро ее забрал и закурив сам с усмешкой сказал: — Только в твоих снах. Больной будешь ходить, и будешь с тем щенком, которого я нашел позавчера, вместе чихать. Вы с ним похожи кстати. Ханемия тихо засмеялся, вспоминая того потрепаного животного, который со страхом смотрел на поситетелей, других животных и на Мацуно, который собственно его и нашел. Ну если так подумать, то они и правда похожи. — Может возьмём его к себе? — Хочешь? Казутора двухмыслено пожал плечами, не давая четкого ответа, но было бы не плохо. Ему не было бы так одиноко, когда Мацуно уезжал куда-то на несколько дней и Ханемии приходилось оставаться одному дома. Чифую подозрительно на него посмотрел и зашел домой. — Хей! Выйди из квартиры с сигаретой, Мацуно! Из квартиры послышался недовольный голос. — Чифую. а кто тебе сказал, что я нашел себя сейчас? Чувство будто я проживаю не свою жизнь… Недосказанное имя повисло в воздухе. Из квартиры долго не было слышно ни голоса, ни шороха, будто кроме него никого и не было, но скорее всего брюнет просто зашёл в спальню. Тяжело вздохнув, Казутора потянулся к пачке, но с сожалением увидел, что сигарета которую с собой забрал парень была последней. Черт, нужно будет идти в магазин. — Ой, — холодные руки обвили его талию, а подбородок упал на плечо. Горячее дыхание опалило его шею, вызывая мурашки, — Чифую. — А Баджи, да? — ответ был не обязателен, Мацуно и так знал ответ, — я понимаю тебя. Ты ведь знаешь, я пилотом хотел быть, но из-за Кейске… открыл зоомагазин. Я ни в коем случае не жалею, эта работа приносит мне удовольствие, просто. все напоминает о нем. — Ты любил его? Чифую молчал долгих три минуты. — Да? Скорее да, чем нет. Он был чем-то родным для меня, понимал с полуслова. Знаешь, это наверное называют родственными душами. Мне было больно терять его, я плакал долго, он снился мне даже в кошмарах. Это продолжалось на протяжение нескольких лет, я уж думал с ума сойду, — Казутора напрягся в его руках, и Мацуно провёл рукой по животу. У обоих заслезились глаза, — Все делают ошибки, даже убийство — ошибка молодости. Он мог выжить, Казутора, мог. Но пырнуть себя ножом было его идеей, нам остаётся только принять его выбор. — Он сделал это ради- — Да, — оба поджали губы, прекрасно зная, что это было сделано, чтобы парни простили Ханемию. Даже в последние минуты жизни он думал о близком друге, — Я ненавидел тебя ..сердце Казутора упало в низ — Не мог видеть тебя. Твои длинные волосы напоминали мне его, понимаешь. В первый раз я даже перепутал вас, черт возьми. В тот вечер он приснился мне, я обнимал его во сне, но понимал, что на самом деле он давно мертв. Плакал, обнимал, просил вернуться, говорил что вновь хочу посидеть с ним на крыше школы, но прекрасно понимал. Я видел как Майки относится к тебе, а раз уж Майки, тот кому ты причинил больше всего боли, простил тебя и даже предложил жить у себя, то чем хуже я, верно? В первое время совместного проживания я продолжал видеть в тебе Баджи. Понимал, что вы разные люди, но стоило тебе повернуться ко мне спиной, как его имя вылетало с моих уст. Прости, я знаю что причиняю тебе боль этими словами, но думаю тебе надо это знать. Но спустя время совместного проживания я начал привыкать к тебе, и злость постепенно уходила. Я начал понимать тебя, а после испытывать отвращение к самому себе. Мне нужно было понять тебя, ведь все понимали нас и наше отношение к тебе, но тебя видимо никто так до конца и не понял. Ты ведь был ребенком, ребенком который хотел сделать приятно лучшему другу, а в итоге. События того дня, когда он вместе с Баджи пошли красть для Сано байк, всплыли в голове. Неожиданное появление Шиничиро, их непонимание и незнание что делать, и дубинка которая так (не) вовремя попалась ему на глаза. Тогда он думал, что умрет вместе со старшим Сано, он так хотел чтобы тело переставало бледнеть, что он просто слабо ударил и темноволосый просто упал в обморок. Как же он хотел чтобы это было правдой. Но тогда Казутора понял, что чудес не бывает. — Я. — лёгкий поцелуй в волосы заставил его задрожать всем телом и замолкнуть. А Чифую продолжил: — Ты ведь только вышел с тюрьмы, думая что все будут тебя ненавидеть. Но нет, многие ждали твоего выхода, и Майки тоже. Он не ненавидит тебя, даже если и помнит события того дня, он любит тебя и дорожит, Казу. Я тоже, — Чифую усмехнулся, — за эти месяцы проживания ты стал для меня очень близок, могу даже сказать, что дорог, очень дорог, Ханемия. Видеть твои слезы мне морально больно, я не хочу, чтобы ты думал, что не нужен. — Ты все ещё видишь во мне его? — произносить имя не хотелось. Чифую молчал. И Казуторе казалось что неловкостью и тишину мол было ощутить. — Нет. Мне больно это осозновать, но пришло время. Баджи это прошлое, — его левое плечо слегка намокло и Казутора повернул голову в сторону Чифую, видя как тот склонил голову к его плечу и плакал. Горькие слезы и всхлыпы продолжались, а Ханемия не знал, что сказать. Его сердце разрывалось на сто маленьких осколков. Своим действием много лет назад, он сломал не одну судьбу. Неожиданно руки на его талии сжались, притягивая к себе. Из губ Казуторы вырвался неуверенный писк. — У меня к нему привязанность, Казу. Он всегда останется в моем сердце, наверное, как первая чистая влюбленность. Но сейчас в моем сердце появляется место ещё для одного человека. — А? Его развернули к себе и быстро поцеловали в губы, так же быстро отстраняясь. Ханемия рефлекторно облизнул губы, чувствуя соленый привкус слез на губах. Мацуно все также продолжал обнимать его, только смотря в другую сторону. Этот взгляд нельзя было назвать грустным, он был убитым. Единственное, что придавало Ханемии хоть немного сил это лёгкий румянец на щеках парня, что показывало его смущение. — Будет слишком ванильно сказать, что ты мне нравишься? Я хочу быть с тобой, не просто как сожитель, а как родной для тебя человек. Я хочу собрать твои разбитые осколки сердца воедино. Глаза неприятно заслезились от эмоций. Казутора развернулся в объятьях, обвил шею юноши руками, пряча лицо в чужой шее. — Пожалуйста собери, Мацуно, не оставляй меня. Чифую улыбнулся, поджав губы. Возможно сейчас он по-настоящему счастлив. *** — Чифую, черт тебя дери, Мацуно, ты так и не заказал корм!!! Сколько тебя просить? Я чуть со стыда не помер, когда люди на меня волком смотрели С кухни послышалось копошение, а через пару секунд и смех. Похоже Мацуно что-то готовит, раз не выходит встречать, да и по звуку ножа об стол понятно, что режет. — Прости-прости, хотелось посмотреть на твое злое личико. Да ладно тебе, не злись. Но злость Казуторы быстро сдувается, когда он оказывается дома. Действительно, не злись. Как просто это было сказано, конечно, это же не на Мацуно смотрело человек двадцать пять за пару часов недовольным взглядом, потому что видители нужного корма нет, а их кошки не едят ничего другого! Так зачем спрашивается приучали к такому. — Тц, получишь когда нибудь за это. Кстати, — голос парня стал радостнее и от этого растрёпанная макушка Чифую высунулась из кухни с явным интересом. Улыбка стала ещё шире при виде такого парня, с дурацким хвостиком и в его одежде, — того щенка все же забрали, представляешь? Попросил Такемичи меня заменить на часик второй, пока сбегаю за едой в соседнюю кафешку, прихожу, а его нет. Конечно он так подозрительно радостно на меня смотрел, когда говорил что его забрала старушка, что я- Голос оборвался на полуслове стоило ему открыть дверь в спальню. Губы задрожали и Ханемия поднес руки к глазам, чтобы сдержать слезы. На их с Чифую кровати спал щенок. Тот самый щенок, про которого он только что рассказывал. Тот самый, которого Чифую подобрал однажды и про которого они говорили тогда на балконе. Сзади подошёл Мацуно и облокотился на дверной косяк, наблюдая. — Ты его забрал, Мацуно, — Казутора тихо подошёл к кровати и присел на корточки, чтобы быть с животных на одном уровне. Щенок открыл глаза и испугавшись, отпрянул. Парень рассмеялся и попытался погладить его, и кажется животное понял кто возле него, потому с радостью приняло ласку, — Как назовем? Или мы его уже как-то назвали? Не помню. — Мы ведь его так и не назвали в зоомагазине, да и я решил оставить для тебя. Выбирай. Казуторе потребовалось пару минут, чтобы определится. Он выбрал имя как только Чифую закончил предложение, остальное время он размышлял стоит назвать так собачку. — Эд. Мацуно застыл и немигающим взглядом наблюдал за Ханемией, который гладил питомца по животу — Эдвард значит, хорошее имя Теперь в их квартире есть живое упоминание о нем