Хокстеттер

      Уже пошел сильный дождь, а Вик только пришла в себя. Она посмотрела на ноги и увидела, что на них нет тех джинс. «Бля, они ещё и джинсы с меня стянули»! — подумала девушка, едва понимая, что происходит.       На ней осталась лишь та серая длинная футболка, белье и рюкзак. Кеды, видимо, тоже забрали. Вики закинула на плечи рюкзак и начала осторожно подниматься наверх. Девушка шаталась, голова кружилась и гудела.       Наконец, поднявшись, Вик босиком пошла по дороге, где волялись осколки, мелкие камушки и веточки. «Хоть рюкзак не забрали»       Прохожие, проходящие мимо, то посмеивались, то перешептывались, что якобы Вик ненормальная. Матери своим детям закрывали ладонью глаза, а Вики только шла и тихо плакала. Иначе она не умела. — Тебя автобусом сбило? — бросил насмешку какой-то парень. Вик это ещё больше расстроило и ей пришлось ускорить шаг.       Зайдя в дом, девушка увидела отца, читающего газету, брата, лежащего на диване, который вышибал, севшим на спинку дивана мух своей зелёной линейкой, мать, моющую посуду. — Привет, я дома. — нехотя и протяжно поздоровалась Вики со всеми домашними.       Отец не среагировал и продолжил читать новости. — Привет. — ответила миссис Хокстеттер и сразу же посмотрела на дочь. — Ах, что с тобой? Кто побил тебя?       Патрик тоже посмотрел на сестру в недоумени. — М-мам, давай без этого?       Вик ушла к себе в комнату, а Патрик встал и последовал за ней. «Били, словно не бабы, а мужики». — пронеслось в голове у Вик.       Миссис Хокстеттер, обтерая ладони полотенцем, проводила дочь взглядом.       В комнате, скинув с плеч рюкзак, Вик легла на кровать, свернувшись в три погибели. Через секунду заходит Патрик. — Кто тебя избил? — без церемоний начал он. — Так, никто. — ответила девушка безо всякого желания с кем-либо говорить.       Патрик злел прямо на глазах из-за того, что его же сестра ему ничего не рассказывает. — Так, либо ты мне говоришь, кто тебя избил, либо я разнесу всю эту комнату на хрен! — прикрикнул он. — Грета Кин и Салли Мюллер. — Значит, Грета. Ага. — Патрик отвёл глаза в бок, скривив губы. — Раздевайся.       Вик удивленно посмотрела на брата. — Послушай, я твой братик, и я хочу тебе помочь. Если ты не сделаешь то, что я тебя прошу, я очень сильно расстроюсь. А ты знаешь, что бывает, когда я расстраиваюсь. — весьма спокойно продолжил Патрик. — Давай, покажи, куда тебя ударили?       Вик зажмурилась и опустила плечико футболки. Из раны текла кровь. Патрик улыбнулся и медленно приблизил своё лицо к её ране. С чмоканьем он врезался губами в кровоточащую рану и начал пить оттуда кровь, словно пиявка. Вик испугалась подобных действий, которые доставляли немало дизкомфорта. «Ты нелюдь! Тебя нельзя назвать человеком»! — эти слова Вик произнесла у себя в голове, хотелось сказать ему.       Патрик отпрянул от раны. Он достал какую-то мазь и, подняв футболку, намазал ею бока Вик. Такая «трапеза» ему очень понравилась. — Вот молодец, детка! — радостно промямлил он. — Ты с ума сошёл? — А что? — Ты тогда изнасиловать хотел меня. — Нет. Я проверял твою реакцию. — Патрик закрутил крышечку мази и ушёл.       Вики решила переодеться в домашнюю одежду и начать расследование по газете.       Девушка начала перечитывать статью о пропаже мальчика. Она не отличалась особым умом, но думать тоже умела. — Такс.        «Возле ливневого стока была обнаружена лужа крови. Решили, что мальчик просто утонул».       Вик отмечала ручкой все значимые факторы, но что-то не сходилось — Бред собачий! Надо поискать что-то другое.       Вик поднялась на чердак и начала искать старые книги, связанные с Дерри. Её прадед этим занимался. После часа поисков Вик нашла военную сумку с мужскими вещами. В сумке лежала, помимо всякого барахла, книга , посвященная полной истории Дерри, 1893 года выпуска. — Ммм, подойдёт.       Также в боковом кармане сумки Вик нашла странный корень, похожий на имбирь. — Может, прадедушка оставил что-то про этот корень? — Вик начала копаться в сумке. Вик попалась маленькая записка с записью «Матурин». — Видимо, это про тот корень. — решила Вик и начала читать:       «Матурин — корень, помогающий впасть в транс на некоторое время. Матурин поможет увидеть прошлое».       Вик, дочитав, достала книгу, открыла оглавление. Почти что сразу Хокстеттер попался раздел «Странности Дерри».        « В 1738 год исчезло всё поселение... 1962 год — взрыв на заводе и прочие детали». — Странно все это. — Вик закинула книгу обратно в сумку, а корень решила оставить. — Сама я тут не разберусь. — Вик, спустившись в дом, отыскала на кухне тёрку и маленький пакетик. — И мой прадед этим занимался? — натерев корень, Вик закрутила пакетик и бросила в отверстие в стене. Выкидывать не стала, вдруг пригодится.       08:30 на часах. Вик договорилась встретиться с Генри на мосту. Вик уже собиралась выходить, как дорогу к преградил Патрик. Опять. — Ты куда? — Мы с Генри договорились встретиться. — Вик и не думала скрывать свою встречу с Бауэрсом от брата, в этом не было смысла. —Что? Мне не послышалось, ты с парнями идёшь гулять? — Нет, только Генри. Успокойся. — Вик попыталась его успокоить, но, видимо, на него ееные слова не произвели желанного впечатления.       Патрик вытащил ремень из брюк, не отводя глаз от недоумевающего взгляда сестры, и со всей силы шлёпнул Вик по лицу пряжкой. Вся щека моментально побогровела, наливаясь кровью, появилась бордовая ссадина. На второй размах Вик среагировала и прикрыла лицо руками, не замечая, как пятится назад в свою комнату. — Лучше не выводи меня! — Патрик разошелся не на шутку.       Вик отскачила в угол, но, к несчастью, это была плохая идея. — Ну, давай, покажи, как любишь меня.       Патрик с дури набросился на сестру. Хокстеттер разодрал Вик правое бедро, а затем схватил, словно котенка, и силком потащил за собой. — Отпусти меня! — вырывалась Вик, но четно. Хватка Патрика оказалась стальной.       Доведя сестру до лестницы, под которой находился Богом забытый подвал, Патрик открыл дверь и силой толкнул Вик. Девушка покатилась по лестнице на сырую землю. — Вот и сиди там! — Патрик почти что сразу после этих слов закрыл дверь, на его лице не отобразилось и тени жалости к младшей сестре, лишь злость и жестокость. Понятно было только одно — он решил её наказать... и очень жестоко.