Хокстеттер

      Ребята удосужились спасти Майка от безумной банды. Сейчас они сидели в парке возле статуи дровосека, который до жути смущал Ричи. Недалеко от скамейки, где сидели ребята, стояла сцена, на которой проводилось мероприятие в честь Дня города. Вик сидела на спинке скамейки и задумчиво, даже озабоченно смотрела на сцену, где стоял клоун в красном костюме, раздававшего того же цвета шарики. — ... а ты, Вик, — неожиданно обратился к ней Эдди. — Ммм? — Чего ты боишься? — Я... Я... наверное, банду Бауэрса. — Вика склонила голову. — «Наш город проклят». Так говорил мой дедушка. — начал Майк. — Что-то не так с ним. У этого есть своя закономерность — такой кошмар повторяется.       Восьмерка подростков подошла к небольшому магазинчику недалеко от мясной лавки. Ричи пошел за мороженым, ребята же зашли за здание. Там они нашли объявление о пропаже нового ребенка. — Эд Коркорэн пропал. — с грустью прочёл Билл. — Часть его левой руки нашли в водосточной трубе. — Билл задрал объявление и странность его шокировала. — Бетти Рипсом. Про нее будто бы забыли, когда Эдди пропал. — Зачем было вешать второе объявление поверх первого? — удивился Каспбрак. — Не знаю, — задумчиво покачал головой Заика. — странно все это.       Уже вечерело. День подходил к концу. Вика собиралась идти на эту самую встречу, о которой говорилось в записке. Наверняка Ричи хочет попросить прощения, ведь егодня они даже не обмолвились. Может быть, он тоже обижен? Весь этот кошмар сплошной фильм ужасов, который сильно затянулся. Её жизнь — бездна, которая не имеет дна, а значит, не имеет предела. После смерти брата в каком-то смысле Вика ощущала себя пустым человеком. Может, это и раньше в ней было, просто она не давала выйти этой сжимающей изнутри пустоте наружу? Может, от этого её прозвали Пофигистом?       Вика вышла в темноту. Стало прохладно, вечер же. На ней были черные джинсы и футболка, сверху на плечах в черную и красную клетку рубаха. Вроде, нормально.       Уже темно. На город опускались сумерки. До поля идти достаточно далеко аж по нижней Уитчем-стрит.       На поле никого не было, видно, снова развели. Посреди поля стоял многолетний одинокий темный дуб. Стэн рассказывал, что этот дуб со времен прихода сюда поселения, примерно в конце 17 века. Ветер колыхал нежную листву, ветви скрипели, неужто лазал кто по ним. Вика насторожилась, в связи с тем, что она видела в парке и у себя в душе. — Я думал, ты не придёшь. — послышался чей-то голос с дерева. — Я ждал тебя. — нн спрыгнул с уже потрескавшихся веток. — Генри... — Не бойся, я хочу лишь с тобой поговорить. — Генри начал подходить к ней, смотря ей в глаза. Вика отстранилась на два шага.       Генри и Вика стояли в шаге друг от друга. — Ты всё ещё меня избегаешь?       Оба лежали на небольшом холме, поросшего травой, и смотрели на звёздное небо. — Я благодарен твоему брату за то, что он познакомил нас тогда. — парень неотрывно смотрел на небо. — Ты помнишь день, когда мы пошли на карьеры? — Да, — Вика повернула голову набок, так чтоб видеть лицо Генри, смотрящее на звёзды. — я помню. В тот день я полюбила тебя, Генри, очень полюбила. — Вик опустила глаза. — И я тоже. Я тебя всегда любил, люблю и буду любить. — Генри также повернул голову к «подруге». — Мне нравится ночь, это моё любимое время суток. — Это время страсти. — оба повернулись друг к другу, сами не заметив, как приблизились. Так они лежали достаточно долго, пока Генри не приблизил своё лицо к Вик, затем он коснулся своими губами ее. Как не странно, но Вик ответила на поцелуй. Резко Бауэрс развернул Вик так, что та лежала на спине, а он на ней, не разрывая поцелуй. — Скажи... — Генри разорвал поцелуй. — Скажи, что ты меня любишь, скажи. Скажи, что ты не любишь его. Прошу, скажи. — Генри ухватился за две стороны рубашки девушки и за мгновения заставил пуговицы слететь. Вик не сопротивлялась, лишь продолжала смотреть то на самого парня, то в его глаза. Его дыхание участилось. — Не знаю, смогу ли я сдержаться. — Генри, я не могу так. — Вика выбралась из объятий Бауэрса. — Прости, но нет, я не могу так больше. — Почему же? — Генри стоял в полном недоумении от только что услышанного. — Потому что не могу. Из-за вас, эгоистов, я забыла про себя, стараясь угодить всем вам. Я устала от ночных кошмаров, бреда, что происходит в этом городе, я устала всем угождать, понимаешь? Я никого не люблю. От любви только горе... только смерть... Я уже не верю в любовь. Ты даже не спросишь, как я. — Вика говорила спокойно или даже устало. — Ты, Патрик, вы все хотели подчинить меня себе, сломать мой дух. Но у вас не выйдет. Что касается ребят? С ними я хочу вести только дружбу, и ничего большего. Я хочу спокойно пожить. — после этих слов Вик ушла.       Хокстеттер шла, плача. Сколько можно плакать? Ей самой не известно, но всякая ерунда начала давить ей на нервы. На щёку Вик, с которой только что скатилась слеза, упала водяная капля. Девушка посмотрела на небо, тучи сгущались, значит, будет дождь.