Озноб

Тёмный потолок, ночь, на улице град. Лежу в кровати, и будучи замотанным в толстый плед вместе с Виктором, ощущаю этот недосягаемый холод, разливающийся по венам, вдоль рук, ног и туловища. Ветер за окном не утихает. Уже какой час я слышу каждый его порыв... Такое неприятное, но и успокаивающее гудение, бьющееся об ледяные оконные рамы и проходящее сквозь тонкое стекло. Я кошмарно устал. Так сильно вымотался, хотя практически ничему свой день и не посвятил. Руки блуждают в волосах Гранца, мнут его яркие локоны, сжимают. Он снова спит рядом со мной. Снова не остаётся в собственном доме, уделяет мне больше времени... Я правда очень ценю его заботу, но всё таки необязательно было два дня подряд проводить бок о бок. Говорил же, я в норме, и говорил это не один раз, но он упрям. Мил и упрям. Мне он очень нравится. Настолько, что порой я рыдал сидя на кухне с бутылкой коньяка, запивал своё горе, ведь тогда он был не рядом. На самом деле, это не очень-то и хорошо. Я как 3-летний ребёнок, только страшнее. Привязываюсь, люблю, а без возлюбленного плачу так, что на утро под глазами остаются огромные красные мешки. Уже завтра новый год. Я не подготовился к нему и не сделал ровным счётом ничего, даже если я хотел помочь Виктору хотя-бы в готовке. Он всё приготовил, когда я спал днём... От моей беспомощности становится так тошно, ощущения от жизни очень угрюмые. Я ненавижу это чувство. Стоило мне только прикрыть глаза, как меня сразу же охватила сонливость. Противиться и не хотелось, лишь бы меня увели сны от всех тревог. ... Очухался я от шёпота над своим ухом. ーЭндрю, милый мой, подъём...ーкасается худой щеки и нежно поглаживает её подушечками пальцев. ーНу же, просыпайся, мой хороший, мы сегодня должны отдыхать в компании друг друга, а согласно этому указанию встречать рассвет без тебя будет крайне нехорошо и даже печально, я бы сказал...ー если он старался завести меня так бесцеремонно, то у него это прекрасно получается. Я не понимаю, почему так происходит и как оно работает, но Гранц - моя самая сложноконтролируемая слабость. Его голос, манера поведения, внешность и отношение ко мне... Настолько сильно он любит какого-то вечно недовольного и болезненно-выглядящего мужчину? Мне так радостно осознавать то, что именно мне выпала честь дружить, а уж тем более любить такого прекрасного человека. Порой эта радость обращается против меня, создаёт провалы в собственной самооценке, ведь для Виктора я практически ничего не сделал... Не посвящал ему ничего, редко что-либо дарил, вёл себя с ним либо агрессивно, либо боязливо... В паре слов, я слабак. И он любит меня. Даже такого. ーПодъём, милый мой.~ーснова проскальзывает фраза в томной тишине. Выдыхаю, после наконец решаюсь открыть пустые глаза. Парень сидит над моим размякшим телом и мнёт мои щёки, попутно наговаривая какие-то комплименты, которые мой затуманенный под утро разум разобрать не может. После, он перекладывает обе руки по бокам от моей головы, наклоняется ко мне и осторожно касается губами моих. Краснею. Тягота утреннего мышления закрывается своеобразным возбуждением, страстью и жаром. Худые пальцы размещаются на чужом лице, прижимают к себе. Я томно отвечаю на поцелуй, ощущая, как почтальон делает его глубже. Гранц надо мной только лишь мурлычет и поддаётся навстречу, всячески щупая моё тело. Его руки скользят вдоль белоснежной талии. Притрагиваются совсем боязливо, но ощущения от этого только обостряются и насыщаются. Мне только в милость получать это редкое удовольствие, заставляющее тело подчиняться неподвластному влечению к другому. В милость, но я ещё не готов заходить дальше. Чаще всего оба партнёра переполнены желанием сломать барьер, пойти дальше прелюдий, однако я не могу. Не готов к такой близости... От одной мысли о сексе с Виктором меня в дрожь бросает. Для меня это боязливый процесс, всё же ранее я этим не занимался, да и времени на романтику не было. Беготня от людей, которые хотели всеми способами навредить мне, я в своей жизни не мог думать ни о какой похоти, только мог думать о том, как бы пережить этот день и по каким дорогам идти, чтобы народ меня не увидел... Отвратительная тревога, тогда разъедавшая меня каждодневно ныне отражается на мне с той стороны, что я не могу сложить мысли воедино, я путаюсь, ведь эта тема слишком чужда. Хоть это и в прошлом, сейчас со мной рядом есть Виктор, и даже с ним я цепляюсь за старое время в одиночестве. В чувства меня приводит резко-ударившее возбуждение в пах. Почтальон опускается ниже живота и в меру давит ладонью на чувствительные зоны. Хитро соблазняет меня. Будучи в поцелуе, я поневоле мычу и прикрываю глаза. Слабенько царапаю румяное личико и отстраняюсь от поцелуя неровно выдыхая.