Витамины

      В этом месте часто шли дожди, небо постоянно затянуто в тяжелые тучи, что с каждым разом, все больше слез выливают, да гнев молниями пускают на жителей мегаполиса. А людям будто плевать, что даже небеса перестали вытягивать их хмурый вид и поддались толпе.       Что может быть неприятнее, чем возвращаться после тяжелого рабочего дня домой, в сопровождении грома? Минхо знает, что есть вещи хуже. Есть то, что не исправить, что уже не пройдет никогда. То, что теперь будет болеть в груди, терзая душу и мысли, полосуя мягкую, податливую кожу.       Он уже давно потерялся в себе, но движется дальше, ради того, кто ждет его дома.       У порога все также стоят пара кроссовок, один из трех крючков на стене заняты толстовкой, а вторые ключи лежат на тумбочке у входа. Ли давно уже не видел, чтобы Джисон из дома выходил. Его вещи не сдвигались с места. Картина в дома не менялась, менялось лишь положение парня.       - Если ты хочешь посмотреть этот фильм, то давай сделаем это, - из гостиной послышался хриплый голос, что сорвался еще три года назад, но так и не восстановился.       - Сони, ты с кем-то разговариваешь? – Минхо за косяк дверной аккуратно выглядывает, убедится хочет, что все в порядке.       - Мы с Хёнджином фильм посмотреть решили, может присоединишься? – зубки красивые оголяя, губы в улыбку натягивает, от чего щеки глаза прячут.       Ли не отказался, в такие моменты важно быть с ним рядом. Парень отлучился руки после улицы помыть, а также воды для Джисона принести. По возвращению в комнату, картина не изменилась. Хан все так же болтал, но телевизор уже был готов к просмотру фильма, который так любил Хван. Ему всегда нравились драмы, что заканчивались поцелуем на закате и мелодией красивой, романтичной, подстать моменту. Минхо рядом с Ханом сел, попросил воспроизвести фильм.       Тихонько за плечи Ли тянет Джисона к себе в объятия. Он очень любит в макушку ему утыкаться и вдыхать родной запах чего-то освежающего, что бодрит и к реальности возвращает. Хотя последнее, по правде говоря, меньше всего хотелось. Он тоже мечтал Хёнджина увидеть, поговорить с ним и спросить, почему он не обратился к ним, когда это было так важно. Почему решил сделать все в одночасье. Но он переживал это иначе, чем Джисон. Минхо живет сейчас для него, всего себя отдает, но сердце болит нестерпимо.       - Ты ведь не принимал витамины? – фильм к развязке шел, но Ли слишком переживает.       - Я же говорил, они закончились, да и не хочу принимать я их, какой в них смысл? Хёнджин говорит, что фруктовый салат приготовит для меня, а он заменит мне все эти витамины, – не отрываясь от фильма, выдал Джисон.       - Сони, тебе действительно стоит их пить. Я же не желаю тебе зла, ты знаешь.       Джисон лишь продолжил смотреть фильм и комментировать сцены, но сказанное было адресовано не Минхо и он это понимал. Раздавшийся смех заставил волну дрожи пустить по телу Ли. Он давно не слышал, как его парень смеется. Да, улыбки не были особой редкостью, но смех это иное. Смех, адресованный не ему, точно так же, как те комментарии.       Что-то умерло в Минхо еще три года назад, а что-то постепенно, понемногу умирает по сей день.       «Я же сильный, я справлюсь. Ради Сони, я должен держаться, он ни в чем не виноват, я не должен его подвести. Ли Минхо, тебе есть ради кого жить, и ты не можешь его оставить» - ежедневно повторял себе Минхо.       Он чертовски любил Хана. Так сильно, как любил и Хёнджина. Парень любил вставать по утрам и готовить им вкусный завтрак, запах которого распространялся по всему дому и витал еще долго в воздухе. Любил будить их нежным «доброе утро, солнышки» и подталкивал, чтобы наверняка проснулись. Каждое утро парней начиналось с лучей солнца, которые Минхо в комнату пустил, что попадали прямо в глаза и в такой момент Джисон и Хёнджин утыкались куда-то друг к другу, дабы спрятаться от, уже надоедливого, света горячей звезды.       А после завтрака они в гостиной садились, телевизор большой к компьютеру подключали и любимый фильм Хёнджина в который раз пересматривали. Хёнджин парней за руки держать любил, голову одному на плечо клал и ноги вытягивал в сторону ног другого. Хван был влюблен в них по уши. Любимое занятие - каждый миллиметр лица выцеловывать, в объятиях укрываться и подаваться нежным поглаживаниям. Он всегда повторял концовку фильма и так же цеплялся в губы парней. Сначала в волосы Минхо пальцы пускал и губами сминал чужие губы, поцелуй, до мурашек по коже, страстный и от чего-то совсем не пошлый. Он всю любовь вкладывал в такие моменты. Отпустив Ли, Хван до мягких щек Джисона своими руками касался, лицо приближал к лицу парня, между ними всего пару сантиметров. Прежде чем целовать Хана, традицией было носиком водить по коже, кончиками касаясь и лишь потом губы чужие своими накрыть, немного языком проходился, контур вычерчивая, но с ним он старался быть мягким, не делать ничего резкого. Джисон для него всегда был маленькой белочкой, что так и хотелось прижать к себе, голову его к себе на грудь положить и в макушку носом зарываться. Крохотный комочек тепла.       Хван своих парней любил больше жизни.       «Я знаю, что, когда вы прочтете это, я уже буду не с вами. Простите меня, мои мальчики, я не справился. Ни в коем случае не вините себя, вы правда тянули мое время здесь, и я уже почти поверил, что мне становится лучше. Я решил, что, возможно, мне стоит идти с вами до конца, но мой конец оказался слишком близок. Прошу, позаботьтесь друг о друге и никогда не оставляйте, несмотря ни на что. Любите друг друга так же сильно, как я любил и люблю вас. Вы лучшее, что в моей жизни было. Я благодарен за чувства, что вы открыто демонстрировали мне. Может иногда вам было со мной сложно, но вы поддерживали меня. Я с теплом вспоминаю те моменты, когда мы в кровати лежали, обнимая друг друга и так искренне в любви признавались. Помните, я всегда буду с вами, я обязательно буду приглядывать за малышом Сони и Минхо окружать. Простите, я так сильно вас люблю, до бесконечности. Прощайте. Ваш ангел, Хван Хёнджин»       Фильм к концу подходит и Минхо в охапку Джисона берет, в шею утыкается, чтобы слез не было видно. Каждый раз воспоминания резали сердце парня. Джисону тяжело понимать, что он больше не сможет почувствовать тепло их парня. К нему Хёнджин приходит, лишь лекарства дают Хану не жить в воспоминаниях и иллюзиях. Таблетки, которые Минхо витаминами называет, ведь только так парень принимать их решился.       - Я купил витамины, выпей их, пожалуйста, - все так же Джисона к себе прижимает.       - Почему Хёнджин уходит каждый раз, когда я их принимаю? Ему это не нравится?       - Он приходит следить за тем, чтобы ты не забывал их пить.       - Но я так скучаю по нему.       - Малыш, я тоже по нему очень сильно скучаю, но это его желание, - на руку Ли капельки слез падают.       Минхо лицо Джисона поднимает за щеки, старается смотреть прямо в глаза, тихонько большими пальцами влажные дорожки останавливает.       - Он с нами, помнишь? Он всегда будет с нами. Он все так же любит нас, так же сильно любит тебя. Джини не хотел бы, чтоб ты грустил.       Ли аккуратно из объятий Хана выпускает, старается подняться и парня с собой тянет, направляясь в спальню. Ложиться на кровать и Джисона на себя кладет, голову его к груди прижимает и гладит по волосам, перебирая прядки, надеется, что тот уснуть сможет. После крепкого сна, ему легче становится, от части удается принять болезненный факт.       А Хёнджин во сне к нему придет, в последний раз, попрощается и легкий поцелуй оставит. Попросит продолжать жить и подарить Минхо всю любовь, что когда-то хватало на двоих.