Узы

Над закрытой горными хребтами от всех ветров долиной поднимался утренний туман. За заросшей бурьяном дорогой скрывалась тихая деревенька - не было слышно ни лая собак, ни гомона открывающего рынка, не хлопали двери или ставни. Казалось, даже птицы остерегались выводить свои трели в этом пустынном месте. Лишь в отдалённом старом доме на самой окраине еле слышно раздавался какой-то шорох. Если бы случайный прохожий увидел его, то не сразу бы догадался, что дом этот жилой, однако, внутри были двое. Фигура в черных одеждах как будто механически подметала двор от упавших листьев, а в комнате молодой мужчина с уставшим вздохом сел за стол. В дни, подобные этому, на него накатывала какая-то меланхолия. Прошло уже несколько лет, и он перепробовал множество способов вернуть себе даочжана, но тот всё ещё спал глубоким сном. Он провёл множество экспериментов, комбинируя различные способы, но в какой-то момент у него закончились идеи. Сколько бы отвращения он не испытывал к ордену Ланьлин Цзинь и обманувшему его уже однажды Мэн Яо, ему пришлось вернуться под их протекцию. Всё-таки редкий орден мог похвастаться такой же обширной библиотекой, как в Башне Кои, и только там в строжайшей тайне хранились рукописи Старейшины Илин. Жаль, что не вышло добыть его флейту, а ведь он даже выучился музыке! Ему пришлось снова вернуться к своим исследованиям Стигийской печати, но и это не помогло. В самом начале он ещё думал, что сможет вернуть Сяо Синчэня лютым мертвецом, но, проведя так много времени в компании Сун Ланя и Призрачного Генерала, пришел к выводу, что это не то, чего ему на самом деле хотелось. Когда он не был занят поручениями своего двуличного друга, он много путешествовал по всем уголкам Поднебесной, правдами и неправдами добывая любые сведения о посмертии и тёмных искусствах. Пожалуй, его знаний хватило бы уже на собственный трактат. Но прошло уже несколько лет, а душа Сяо Синчэня всё никак не хотела собираться из сколков. Мешочек с ней Сюэ Ян хранил всегда за пазухой, так близко к телу, что, если бы даочжан мог что-то чувствовать, то всегда ощущал бы его тепло. Он как будто бы боялся, что, стоит оставить его без присмотра, душа может рассеяться или ускользнуть безвозвратно в загробный мир, и, кто знает, сколько времени проведет она там, пока не вернётся в круг перерождения? И вернётся ли она, или будет вечно томить в Вансычэне* без возможности вернуться в мир? У него не было столько времени. Хотя он и был терпелив, но ждал уже слишком долго. Иногда, после особенно неудачных вылазок, когда из последних сил он возвращался раненный в похоронный дом и, самостоятельно перевязывал свои раны, то думал о том, что однажды может не вернуться. Что на этот раз не будет подобравшего его в канаве даочжана, что никто не станет его выхаживать. Даже отдай от соответствующий приказ Сун Ланю, лишенный своего сознания мертвец не смог бы действовать столько тонко. Хотя шутка была бы ещё та! Но большую часть времени тот стоял в углу мебелью, ещё более бесполезной, чем при жизни. Встав из-за стола, он подошел к гробу и нежно коснулся пальцами холодной щеки. Иногда его начинал мучить страх. А что если всё бессмысленно? Что, если даочжан сбежал от него бесследно? Он слышал, что царстве Диюя есть лечебница, где могут восстановить перед перерождением разбитые души. Но разве можно было рисковать и отпустить туда даочжана? Если бы он знал способ вернутся, он бы последовал этой его душой в загробный мир, чтобы потом, силой или уговорами, вернуть её домой, но, к сожалению, у него не получилось найти такой способ... А умри он сам обычной смертью, их пути вряд ли пересекутся ещё раз. Кто скажет, сколько времени будет он искупать свои грехи в залах Диюя? Когда Сюэ Ян начинал размышлять об этом, у него начинала болеть голова.И чем больше он думал, тем чаще приходил к определённому выводу. – Ха, мне явно нужна подстраховка! Даже если ты думаешь, что сбежал от меня в этой жизни, то я найду способ догнать тебя в посмертии. Однажды его занесло в бывшие владения Цишань Вэнь в провинции Шэньси. Там он узнал любопытный обычай простых людей заключать браки между живыми и умершими. Главным образом это делалось для того, чтобы успокоить дух умершего слишком рано молодого человека, чтобы тот не вернулся беспокоить живых, или чтобы узаконить имеющуюся помолвку… Но самое важное состояло в том, что в загробном мире такой брак считался законным и нерушимым. Сюэ Ян усмехнулся. Часть его сознания противилась мысли о том, чтобы принуждать Сяо Синчэня и хотела, чтобы тот выбрал его по своей воле, другая же часть боялась, что этого никогда бы не произошло. Сейчас... это был бы неплохой выход. Если однажды его хромая удача окончательно подведёт его, то хотя бы их имена будут вписаны напротив друг друга в Книге Судеб. – Ты, возможно, будешь ещё сильнее презирать меня, но, если бы ты не узнал моего настоящего имени, то к этому и шло, не так ли? И пусть за их недолгую совместную жизнь они так и не успели переступить грань плотских отношений, но юной скромницей Сюэ Ян не был и ясно видел, что даочжан не против сближения со своим безымянным другом. И если в первую зиму они разделили постель только потому, что так и правда было теплее, и, хотя для самого Сяо Синчэня холод не был проблемой, отказать своему сожителю в дополнительном источнике тепла он не мог, то, когда настало лето, Сюэ Ян предпочёл не поднимать вопрос своего переезда из теплой кровати. Впервые в жизни он мог расслабится во сне в присутствии другого человека. В первое время он сворачивался клубочком рядом, боясь спугнуть праведного даоса, но спустя год уже без зазрения совести оплетал во сне всеми конечностями, прижимаясь так, что, посмотри на них кто-нибудь, то не смог бы понять, что в постели лежало двое человек. То, как даочжан иногда мило краснел по утрам, как позволял расчесывать свои волосы, как смеялся над его шутками и позволял водить себя за руку… Если бы только у них было больше времени! Сюэ Ян чертыхнулся, с силой сжимая зубы. Как ни приятно было вспоминать беззаботные дни, после этого боль от своего одиночества разгоралась с новой силой. Пришла пора действовать, пока Мэн Яо снова не начал донимать его своими письмами. Он подошел к даочжану, ласково пропустил сквозь пальцы по-прежнему мягкие волосы и с сожалением отрезал тонкую прядь, наматывая её на небольшую деревянную куколку. Не станет же он брать с собой настоящее тело даочжана из города И, где каждый дюйм их похоронного дома увешан талисманами! Пусть сейчас ему удавалось сохранить его в идеальном состоянии, но в дороге риск, что что-то пойдет не так, слишком велик. Оставив Сун Ланя охранять вход в дом от непрошеных гостей, Сюэ Ян погладил потёртый мешочек у себя за пазухой, забросил за спину два меча и направился к городским воротам. Ему еще предстояло отыскать место для совершения обряда, которые бы отвечало его требованиям. Ни у кого их них не было ни семьи, ни клана, куда можно было бы вернуться на поклон к предкам. Город И вымер, превратившись в поле для его экспериментов. Не искать же бабку Баошань? О, определённо она будет счастлива, когда он заявится под её гору с душой её воспитанника! Не стоит даже рассчитывать унести оттуда ноги. Да даже друзей, которых он хотел бы видеть, и тех у них не было – один изображает из себя интерьер похоронного дома (хотя лютый мертвец и был неплохим охранником, видеть его физиономию в столь ответственное для себя время совсем не хотелось), а Мэн Яо о его планах лучше даже не знать, незачем давать лишний повод поглумиться над собой. Не то, чтобы Сюэ Ян искал конкретное место – для него сакральным святилищем давно уже стал их небольшой домик, а мысль возжигать благовония небожителям казалась смешной – скорее просто позволил дороге вести себя. Был уверен, что в нужный момент интуиция подскажет сама. Первые несколько встреченных храмов он отвергает - ну какой придурок станет просить благословения брака в храме бога войны? Спустя почти неделю, на задворках какого-то по счету городка он встречает небольшой храм, неожиданно богато для такого захолустья украшенный позолотой и тёмным морёным деревом. Это кажется странным, но интригует. Стоит лишь прогуляться по окрестным улочкам, пару раз клыкасто улыбнуться торговцам и те рассказывают ему, что здесь поклоняются какому-то местному богу удачи. Видимо, он щедро осеняет угодивших ему, раз те не скупились в итоге на его святилище… Что же, его удача всегда была весьма специфичной - жизнь доказывала это не раз. Так почему бы не попросить немного для себя? Может, тогда ему повезёт и даочжан, вернувшись, не станет отталкивать его сразу, хотя бы выслушает? А уж с остальным он разберётся, только был бы этот первый шанс. Держа в руках мешочек с душой даочжана и куколку с его волосами, он подходит к алтарю. Сама церемония проходит тихо и скромно, но это не может омрачить его радости. Как только завершается обмен клятвами, а деревянная кукла предана огню, как того предписывали традиции, они официально стали супругами. Сюэ Ян осторожно берёт в руки мешочек и прижимает его к своей щеке. – Как бы я хотел знать, чувствуешь ли ты что-нибудь, Сяо Синчэнь? Теперь у меня есть надежда, что мы с тобой и правда однажды встретимся… На грани слышимости звучит тонкий звон, а ощущение чужого присутствия за спиной заставляет вскинуть голову, но никого рядом нет. «Померещится же всякая чушь…» Оставив подношения этому странному богу, он стремительно покидает храм, и тут же призывает в руку Цзянцзай – хочется поскорей добраться до города И, убедится, что ничего не случилось за время его отсутствия. Поздно ночью, измотанный долгим полётом, Сюэ Ян засыпает, привычным жестом прижимая к себе заветную душу, а на утро впервые просыпается от непривычного ощущения - на груди мерно пульсирует будто бы потяжелевший за ночь мешочек цянькунь.