Луна знакома с любовью.

Алый взгляд злобно метнулся в сторону синей макушки и со скрежетом зубов, Дилюк цокнул, вновь подмечая для себя безалаберность всего Ордо Фавониуса. Глаз Кэйи же напротив, ехидно прищурился, смотря в ответ, не отрываясь. Рыцарь пьяно улыбался, осушив очередной бокал и требуя очередного. Все бы, наверное, ничего, но… -Сэр Кэйа решил взять пример с барда и осушить все мои запасы вина? Или сегодня какой-то праздник? –приподняв бровь в немом вопросе, Дилюк продолжал начищать то барную стойку, то стаканы. Никакого другого занятия кроме этого он не нашел, а руки хотелось занять чем-то стоящим, чем грубо ударить в чужое лицо, так нагло улыбающееся ему. Уже прошел час с того момента, как таверна должна была закрыться, однако Альберих отказывался уходить. -Нет, просто луна сегодня чертовски красива, братец Люк, -Кэйа улегся на руки, словно котенок игриво наблюдая из-под пушистых ресниц. Рангвиндр искренне держал пиро стихию внутри. Однажды он уже опалил барную стойку. Причина сидела перед ним. -Сэр Кэйа, вы пьяны. Покиньте таверну, мне не до ваших заигрываний, -Рангвиндр устало вздохнул. Его абсолютно точно раздражала вся ситуация и он бы хотел улечься в свою кровать и поспать. Иначе Кэйа станет еще и причиной недосыпа. Что еще за луна? Он ведь даже в окно не смотрел… Видимо, самого Альбериха ответ не устроил и тот, приподнявшись наконец с барной стойки, встал со своего места. -Нельзя быть таким грубым, Мастер, я ведь от чистого сердца, -грустно улыбнувшись и помахав рукой на прощание, Альберих покинул заведение, оставляя Рангвиндра с каким-то странным чувством в груди. Что-то было не так. Определенно поведение Альбериха не особо отличалось от совершенно обычного, но что-то в его выражении лица было не то. Будто та самая звезда потухла, когда Дилюк не ответил, или же ответил не то, что хотелось бы услышать Капитану… На душе стало еще более погано, когда на следующий день Кэйа не пришел в таверну. Конечно, в начале дня Дилюк даже радовался такому и решил устроить себе мини-праздник тому, что наконец рыцари Ордо Фавониус взяли себя в руки! Однако под вечер стало невозможно сидеть в таверне без той атмосферы, которую источал Альберих. Он был как значимая часть таверны. Та самая изюминка, из-за которой в помещении и на сердце Дилюка становилось тепло. Бред какой-то. Просто не выспался. Посетителей следующим вечером было не отбавляй. И хоть Дилюк и пытался отрицать то, что каждый раз, как дверь в таверну открывалась, рыжеволосый с надеждой смотрел на ту, а после и с разочарованием и злостью отворачивался вовсе, протирая то бутылки, начищенные до блеска, то бокалы… Что-то определенно было не так. Пятничный день ведь…На сколько Рангвиндр помнил, то у рыцарей было какое-то свое расписание дней, когда они могут заходить в таверну. Что-то на подобии выходного, наверное. Ну или же просто пьяницы, которым то и дело присоединялся их драгоценный Капитан. Дилюк глубоко вздохнул, путаясь в мыслях сразу же, как по таверне начала играть мелодия Хоссе. Тот часто ошивался в заведении, но в подобной обстановке Дилюк уж точно думать не мог. Решив оставить мысли о синеволосом, Дилюк продолжил работать. Утро и следующего дня не принесло ничего хорошего. Солнце слепило глаза, а на улице вовсю стояло абсолютное ничего. Жара в буквальном смысле захватила ветреные земли Лорда Барбатоса. Духота заполняла легкие, отчего те, казалось, готовы были расплавиться. Проснулся, ну, как сказать проснулся, часок, может второй, но не более. Все мысли были заняты Альберихом, которое словно это самое солнце не давали покоя. Винный магнат неожиданно вспомнил, как в детстве сам Альберих любил солнце. Тот будто и не боялся этой самой духоты и жары. Он радостно ловил лучики солнца смуглым личиком и искренне улыбался. Теплые воспоминания-это, пожалуй, то, чего Дилюк забыть не мог. Иногда они приносили боль и разочарование. Иногда приносили радость и тепло в груди. И прямо сейчас Дилюк мягко улыбнулся, сжав ночную рубашку у груди. Рангвиндр просто надеется, что тот придет в таверну сегодня вечером, вновь пошутит и успокоит бушующее сердце. Отрицать того, что он не переживал было уже глупо. Проходя мимо виноградников, на мужчину вновь нахлынули события давно минувших дней. События и воспоминания этой беспечной жизни ребенка, когда единственной проблемой была лишь невкусная редька. Он вспомнил, как прятался от синеволосого и как тот долго плакал Аделинде в юбку, потому что переживал, что рыжеволосый потерялся. Как потом радовался и смеялся, когда находил Дилюка под этими самыми виноградниками, поедающего спелые гроздья. Улыбаясь, когда сам Рангвиндр хмурился, замечая очередные заплаканные глазки с звездочкой на смуглом личике. Сердце бешено билось, стоило Дилюку увидеть хоть кого-то, малость похожего на Капитана Кавалерии в городе. В каждом прохожем Дилюк видел его, но никак не находил нужного. Ошибался, извинялся, но не оставлял попытки найти. Но как бы сильно тот не старался, все никак не находил той самой синей макушки. Все нигде не слышал мягкий и бархатистый смех. Теперь он понимал маленького Кэйю. Девушки будто также замолкли, перестав говорить о синеволосом холостяке, и весь город был занят своими какими-то делами. Кэйа будто сквозь землю провалился. Куда же делся? Дилюк уже устал спрашивать только свою бедную голову об этом, потому направился к зданию Ордо Фавониус. Он шел по площади уверенно, вежливо уходя от разговоров. Шел уже менее уверенно, когда поднимался вверх по городу и обходил стороной Гильдию. А в итоге вообще перестал идти, присев в небольшом саду около здания, в которое направлялся. Присел и устало выдохнул, придерживая голову руками, согнувшись пополам. Дилюк прикрыл глаза. А есть ли у него право вот так интересоваться личной жизнью Капитана? Может ли он до сих пор выпытывать у Магистра то где он, как он, не перетрудился ли, пошел ли в лазарет к Барбаре после битвы с хиличурлами? Может ли его сердце так бешено биться, если он сам заключил, что они для друг друга больше никто? Должен ли он его искать? Тысячи вопросов, а голова кипела, не давая хозяину и секунды, дабы проанализировать ситуацию. -Мастер Дилюк обеспокоен чем-то, -из размышлений его вывел холодный голос девушки, нагло присевшей рядом и закинувшей ногу на ногу. Розария. Как он сам мог не догадаться спросить у нее? -Обеспокоен слабо сказано, мне нужна твоя помощь, -ему показалось, или слишком нагло и прямолинейно получилось? Девушка лишь усмехнулась, введя мужчину в еще большие ступор. Определенно недосып сказывался на нем. -Ты ищешь Сэра Кэйю, так? Это еще более прямолинейно и неожиданно, чем думал Дилюк. Он не способен был понять эту женщину, однако та лишь вздохнула, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Розария молчала, ожидая ответа. -Откуда ты знаешь?.. -Ты только что бубнил его имя. Похоже, ты действительно волнуешься за него, -монахиня холодно посмотрела на мужчину. Вот уж от нее шуток Дилюк никак не ожидал. Неужели он действительно бубнил?.. -Я хотел спросить про одну фразу, которую он сказал в последний раз. -Какую? -«Луна сегодня чертовски красивая.» после нее он перестал заходить в таверну…В городе я его тоже не видел. Что значит эта фраза? Розария молчала. Это и пугало Дилюка больше всего. Сейчас он больше как ребенок смотрел на нее и ждал ответа. Его все никак не шло. Дилюк отвернулся, смотря в ноги. Он действительно очень переживал. Что могло случиться? Не мог же он погибнуть и все просто-напросто не говорили об этом именно ему. Розария выглядела так, словно знала то, чего не знает Дилюк. Это даже малость обижало его. Конечно, у всех бывают секреты, но Дилюк всегда думал, что он будет единственным, с кем даже взрослый Кэйа делился своими секретами. Да, по пьяни, но все же… -Это значит «Я тебя люблю.», -Розария серьезно посмотрела на рыжеволосого, однако кроме удивления, причем плохо скрываемого, ничего не нашла. -Действующий Магистр отправила его на обязательный отпуск и приказала отдыхать, -Кратко сообщила девушка Рангвиндру. Они сидели не то, что в неловком молчании, скорее это было размышления с двух сторон. Правда, в этой ситуации думала лишь Розария. Голова Дилюка была пуста. -Если ответить на эту фразу «Настолько, что умереть можно»-это значит, что чувства взаимны, -это была последняя ее фраза. Больше Дилюк не увидел и не услышал ничего. Девушка ушла также незаметно, как и пришла. Дилюк же в свою очередь, встал со своего места, направляясь домой. Ему определенно нужны было еще 24 часа, чтобы обдумать все. Еще 24 часа, чтобы остаться наедине с мыслями о Кэйе. Завтра он направится к казармам, где и живет Альберих. Если Джинн дала обязательный отпуск, то значит тот перетрудился. Дурак. Вечно своими загадками и стихами говорит, а потом лежи ночью в кровати и размышляй, что же тот на самом деле имел ввиду. Неужели нельзя было сказать прямо? Сказать, что с сердца будто груда камней упала-значит ничего не сказать. Он был рад, что знал хоть что-то. Был рад, что знает где он и то, что тот жив. Вновь прошел мимо виноградников, предварительно оглядев местность на наличие слаймов и со странным чувством зашел в дом. На Винокурне было тихо, впрочем, как и всегда. Отличалось от всех дней лишь то, что здесь часто ходили горничные. В воскресенье Дилюк отпускал всех работников домой, к своим семьям, после чего оставался один. Сегодня ему нужно было поспать и если он этого не сделает, то точно свихнется. Дни без сна и с постоянной работой сильно выматывали, но ночью его мысли были полны о синеволосом. Он закрался и плотно засел, не желая выходить. Даже сейчас, думая о том, Дилюк не заметил, как начал переодеваться в ночную рубашку и ложиться в кровать. Да чтоб тебя… Дилюк и заметить не успел, как оказался у нужной ему двери поздно вечером. День прошел даже слишком незаметно, как ему казалось. Он все обдумывал и обдумывал как поступить и нашел решение, решив пустить все на самотек. Гениально. Как же бешено колотилось сердце после той новости, что сообщила ему Розария прошлым днем. Он стоял у двери как вкопанный и не мог и пошевелиться. Странной была реакция, он никогда прежде не боялся таких глупостей, а сейчас казалось, что если все не так, как на самом деле, что если Кэйа просто пошутил, то он останется еще большим дураком. Дилюк только закончил мысль, как дверь приоткрылась, медленно скрипнув. У косяка показался измученный бледностью Кэйа. С темными кругами под глазами и к тому же, кажется, исхудал. Он что, совсем не отдыхал эти три дня? В таверну не заходил, должен был отдыхать дома, а такое ощущение, что тот пахал и ночью, и днем. Они неподвижно стояли друг напротив друга и Дилюк сделал шаг вперед, уверенный, что если не свалится, то уже хорошо… -Нехорошо так пугать меня, Мастер Дилюк. Что-то случилось? –Кэйа устало улыбнулся, пропуская внутрь. Ему даже улыбку было сложно держать… Но что удивляло Дилюка до сих пор, никакой реакции того, что Капитан испугался не было. Либо же она была настолько заторможена, что Рангвиндр не заметил…До чего глупой казалась ему эта ситуация. -Луна сегодня красивая, да? -Дилюк неотрывно смотрел на чужое лицо и смешанные эмоции. Ему даже нравилось наблюдать на этом лице конфуз. -О чем вы?.. -Красивая? Кэйа сделал глубокий вдох, улыбнувшись. Перед его глазами темнело, а на щеках пробил еле заметный румянец. -Настолько, что умереть можно, Дилюк. Рангвиндр крепко прижался к чужому телу. Обнимал настолько сильно и неумело от непривычки, но старался вложить в это действие все те переживания, все те странные чувства, которые алым цветком расцветали на душе, что хотелось плакать. Он слишком давно не ощущал тепло родного тела. Ему определенно нравилось это чувство.