Слова

Леви мог показаться не разговорчивым человеком, или же суровым, коим он не являлся. Он мягкий по характеру, а сталь в его глазах лишь обстоятельства, заставившие потерять искру в глазах. Леви не машина. Страдает так же как и все, кто решил связать свою жизнь с войной с титанами, страдает так же, но скрывает, ведь боль — это слабость, а привязанность — погибель. Но он все равно привязан, хоть старательно это скрывает, и скрывает все. Боль от привязанности, вымершие части души, эмоции… «Показывать будет больнее» — каждый раз думал Леви, дотрагиваясь до сердца. Посвятить свое сердце? Эх, его и не осталось, с тех самых пор, когда Кушель умерла на глазах маленького Аккермана. С самого начала боль, которой нет конца, и жизнь этого человека слишком больна. Теряет друзей, родных, близких ему людей, на что просто не хватает сил выразить слез. Наверное, это был его единственный путь и изменить ничего уже было нельзя? С самого начала. Боль, страдание, разочарование. Все уже не имеет смысла, когда теряешь раз за разом, а скрывать все сложнее и сложнее. А отговаривать нет смысла, ведь «уйти красиво» нужно каждому. Но Леви так не считал. Жизнь. Она на то и жизнь, что бы смерть была долгожданной, и то как ты уйдешь смысла не имеет. Но он ее не ждал. А так же не ждал смерть одного человека. Прекрасно знал, что ему придется умереть. Прекрасно знал, что он пойдет на все ради родины, ради друзей, ради незнакомых, но таких родных ему людей. Прекрасно знал, что Эрену нужно умереть… Но как мог, откладывал этот момент, не хотел терять еще одного дорогого ему человека. Так просто отпускать он не хотел никого, но все просто противились его эгоистическим желаниям, и Леви всеми своими силами пытается защитить то, что пытается убить себя, вне зависимоти от цели или желаний. Он умрет. Это неизбежно. Но все равно защищал ценой своей жизни, ценой жизни своих солдат (что тоже много значили в жизни Капитана), и все равно, каждый раз убеждался, что это лишь вопрос времени. Поэтому решился. Решился признаться до того момента, пока смерть не забрала Эрена в свои темные и возможно теплые объятия, отрезая его от мира живых. Но он ушел. Ушел к Марлийцам, устроил переполох, и все что смог сказать ему тогда Леви, что-то о неопрятности внешнего вида. Леви не помнит. Сказал он не сам, а скорей его ненависть к его действию, и удар, который был перед словами, был всплеск эмоций. Капрал пообещала себе, что больше не покажет ни грамма эмоций на своем лице. Так будет легче для всех, даже для самого Леви. Тогда он решил, что по приезду пойдет за Эреном, скажет о том, что думал много лет, но вспомнил про его брата. Про того, кто прочистил (по мнению Леви) мозги Эрену, заставив пойти на такой риск, лишив Леви времени, проведенного вместе с Эреном. Он устал. Хотел бы прикончить его братца раз и навсегда, чтобы уже ничего не мешало (и никто), и наконец выразить все словами, передать чувства, таившиеся в душе (в остатках), через действия. Но его обрывают. Ранят. И может, он бы умер, и был бы счастлив. Ведь гребаный Йегер идет наперекор всем, идёт своим ходом, идет на поводу у самого себя, устраивая геноцид. Он просто не дает выбора. «Черт… Я. Так много хотел сказать этому идиоту, но…» Он умер, ушел громко, оставив память, а может и гордость своему народу. Эрен умер, а Леви не смог сказать все, что таилось у него на душе.