Солнце

Парень рядом с Мори таращился на неё пронзительно-голубыми глазами. — Коё-кун, это Накахара Чуя-кун, — в глубине тёмных зрачков Мори плескалось такое удовольствие, которого Коё не видела уже очень, очень давно. Словно он сорвал джекпот в казино — а сверху ему ещё ближайшее десятилетие должны были выплачивать проценты несколько крупных банков Японии. — Наш новобранец, очень перспективный. С сегодняшнего дня будет под твоим началом. Коё перевела взгляд на паренька. Тот так увлекся её рассматриванием, что, похоже, слушал вполуха и не сильно обратил внимание на то, что его только что представили. Коё скользнула глазами по худой невысокой фигуре. Накахара Чуя даже не пытался как-то скрывать свои эмоции: выдавал всё наружу, уверенно и беззастенчиво, и читался, словно раскрытая книга. «Так не похоже на Дадзая», — невольно пронеслось в голове. Напряжённые плечи и сжатая в руках подозрительно знакомая шляпа: чувствует себя как на вражеской территории и готов к атаке в любой момент. Едва заметная складка между бровями — «Мною что, будет командовать девушка? Вы серьёзно?!» Восхищённое сияние в глазах — «Вау, какая она красивая...» Коё невольно улыбнулась, прикрывая рот рукавом: давно на неё никто так не смотрел. Подчинённые — да и вообще все в мафии — слишком хорошо знали, на что способны и её Золотой демон, и она сама. — Ну, оставляю вас наедине, — Мори с всё ещё по-кошачьи довольной улыбкой коротко кивнул на прощание, затем обернулся к пареньку. — Чуя-кун, я жду от тебя больших свершений. Надеюсь, руководство Коё-кун тебе в этом поможет. Паренёк встрепенулся, вскинул на Мори свои пронзительно-голубые глаза: — Слушаюсь, босс. Когда шаги Мори замерли за дверью, Коё снова смерила взглядом тощую фигуру в потёртых джинсах и куртке цвета хаки, на фоне которых разительно выделялась шляпа в руках, и приняла решение: — Так, сначала мы тебя нормально оденем. И всё-таки Чуя был очень красивым. Он часто хмурился и кривил рот, да и вообще мимика у него была весьма выразительной, поэтому взгляд цеплялся в первую очередь за неё. Но в редкие моменты спокойствия становилось видно, насколько красивое у него лицо. Раньше первенство по красоте в мафии держал Дадзай: бледная кожа, тёмные глаза и правильные черты лица делали его похожим на молодого актёра или работника какого-нибудь модельного агентства. Теперь статус самого красивого был отдан практически без боя. — Эм... Коё-нэ-сан?.. — Чуя осматривал магазин, и на его лице рисовалось глубокое непонимание. — Зачем мы здесь?.. Коё вздохнула: ну конечно, чего ещё можно ожидать от мальчишки, росшего, похоже, на улицах. — Чуя-кун, член нашей организации не может выглядеть словно дворовой хулиган, — она жестом подманила консультанта и кивнула ему в сторону Чуи. — Джинсы и футболки — слегка не тот стиль, который должен быть у протеже Мори-сана. — «Проте»-кого?.. Но мне и так нормально! Коё обернулась и смерила Чую долгим взглядом. — Кроме того, — добавила она немного мягче после паузы, которую так и не попытались прервать, — твоя нынешняя одежда совершенно не идёт к твоей шляпе. Думаю, есть смысл подобрать что-то более подходящее. Чуя удивлённо взглянул на федору, которую продолжал таскать в руках. Мгновение он колебался, но, похоже, аргумент показался ему достаточно весомым: тяжёлый вздох и опущенные плечи явно сигнализировали о капитуляции. Бесшумно подошёл консультант с несколькими рубашками на вешалках и с профессиональной, до градуса выверенной по теплоте улыбкой сопроводил Чую в примерочную. Коё проводила их взглядом, затем двинулась в отдел с жилетами и пиджаками: подобные вещи она предпочитала выбирать сама. Если Дадзай был просто бледным, кожа Чуи напоминала фарфор. Огненно-рыжие волосы ложились правильными крупными кудрями без всякой укладки, ярко-голубые, обрамлённые длинными ресницами глаза выглядели непривычно большими для парня, а черты лица — почти слишком миловидными. Коё была уверена: ещё пару лет назад Чую можно было бы спутать с куклой. Сейчас мальчишеское тело все же брало своё, медленно вписывая резкость в правильную линию губ, но печать кукольности должна была сходить ещё несколько лет. Если бы Чуе не повезло попасть в мафию при предыдущем боссе... Коё тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и только тогда заметила, что изо всех сил впилась пальцами в плечо. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, заставляя себя расслабиться. Это всё было в прошлом. В далёком, навеки погребённом прошлом, которое никогда и ни за что не повторится. — Анэ-сан, ещё много? — голос Чуи, полный плохо скрытых усталости и недовольства — как мало терпения, всего лишь десять минут прошло — вырвал её из марева воспоминаний. — Это правда так необ... О, класс! Какая крутая штука! Коё обернулась. Чуя стоял у стенда с аксессуарами и восторженно рассматривал чёрный кожаный чокер с металлической пряжкой. Консультант призраком висел за его плечом, но Чуя этого, похоже, не замечал. Коё вздохнула и подошла, готовясь отказать. Всё-таки странно было ожидать, чтобы в подростке с улиц не жило желание натянуть на себя что-то бессмысленно-кричащее. Ошейники, цепи на пояс, маски на лицо, бесконечные браслеты и наручи — уличные банды всегда пытались выделиться аксессуарами. Особенно банды подростков. Особенно — никому не нужных, брошенных или осиротевших подростков с болезненным желанием быть замеченными, подсознательно бередившем душу. Чем быстрее Чуя научился бы себя визуально с ними не ассоциировать, тем было бы лучше. В первую очередь — для него самого. Начинать следовало уже сейчас, и Коё это прекрасно понимала. Не смогла. — Анэ-сан, можно взять? — Чуя смотрел на неё широко распахнутыми глазами, и в его взгляде читалась такая искренняя надежда, что Коё просто не смогла произнести «нет». Улыбнулась уголками губ, чувствуя, как в груди что-то до боли сильно сжимается: — Бери, если тебе нравится. Можешь считать небольшим подарком от меня. То, что Чуя совершенно не умеет пить, стало для Коё сюрпризом. Не то чтобы она считала подростковое пьянство чем-то правильным, но чтобы кого-то развезло с полбутылочки сакэ... Особенно жалко это выглядело на фоне Дадзая, который в свои пятнадцать уже не пьянел от стакана виски. Сейчас Чуя полулежал за столиком, положив голову на скрещенные руки, и смотрел затуманенным взглядом куда-то вперёд. Большие глаза затянуло поволокой, тусклый свет ламп терялся в волосах, отблёскивая в них медью. — Знаешь, анэ-сан, — Чуя говорил негромко, словно сам себе, — ты такая красивая. И светлая. Я и не думал, что в портовой мафии могут быть такие люди. Коё удивленно моргнула, отрываясь от своих мыслей: давно ей никто не говорил подобного. Наверное, ещё с тех времён, когда в четырнадцатилетнем возрасте она пыталась сбежать — кажется, это было целую жизнь назад... — Ты как солнце, — взгляд, который до этого бесцельно бродил по бару, сфокусировался на ней, и Коё показалось, что в голубых глазах отражается летнее небо: высокое, безграничное, полное свободы. — Сияющее прекрасное солнце, одинаково видимое всем и такое же одинаково недосягаемое. Коё наклонилась вперёд, подпирая подбородок рукой. — Разве не босс должен быть солнцем в своей организации? Кто тогда Мори-сан? Чуя задумался — между тонкими бровями залегла ровная складка. — Босс — как... ось, наверное, — он говорил медленно, будто старательно подыскивая слова. — В колесе. Он связывает всех вместе, колесо крутится только благодаря ему. Но, ну, он ничего не хочет себе. Для собственной выгоды то есть. Ему надо, чтобы механизм нормально работал — и всё. Коё невольно приподняла бровь: это уже было интересно. Чуе удалось описать то, что она чувствовала и понимала уже давно, подобрав наиболее точные слова. «Это алкоголь так на образное мышление влияет? Или Чуя-кун всегда чувствовал подобные вещи инстинктивно, просто не мог сформулировать?» — А Дадзай-кун? — вопрос вырвался сам собой, и Чуя тут же скривился, услышав столь раздражающее имя. — Чёртов Дадзай — как чёрная дыра, — отвёл взгляд, недовольно хмурясь. — Пустой внутри, высасывает всех, кто рядом, чтобы заполнить себя, делает это всё время. Выводит людей, цепляется к ним, вот это всё... Бесит. Коё склонила голову набок. Минуту слушала тишину, мягко окутывавшую всё вокруг, затем всё же решилась спросить последнее: — А кто ты сам, Чуя-кун? На кого похож ты? — А что я, — Чуя вдруг весь подобрался — подтянутые колени, напряжённые плечи; «Наверное, был бы зверем — и шерсть на загривке поднялась бы». Отвернулся, хмурясь и тычась носом в скрещенные руки. — Я — безродная дворняга, которая, как оказалось, только и умеет, что кусать. Теперь вверх взлетели сразу две брови. Коё наполовину неверяще, наполовину удивлённо смотрела на сгорбленную спину, с силой сжатые на собственных рукавах пальцы, почти скрытые за прядями волос вмиг потемневшие глаза. Неужели он действительно думал?.. Она сама не заметила, как протянула руку и осторожно провела ею по спутанным кудрям. Чуя сверкнул на неё раздражённым взглядом исподлобья, но, похоже, был слишком пьян, чтобы полноценно огрызнуться. Мягко сияли светильники на стенах, превращая бар в маленький, словно застывший в капле янтаря, отделённый от всего мир. Коё молча гладила Чую по голове, и пряди его волос протекали сквозь её пальцы расплавленной медью. Тишину в гараже можно было резать ножом. — Анэ-сан... – голос у Чуи был таким хриплым, что казался совсем чужим. — Это... — Это подарок на твое шестнадцатилетие, — Коё стояла, привычно закрывая мягкую улыбку краем рукава кимоно. — Немного запоздалый из-за командировки, правда, но уж как есть. Чуя поднял на неё взгляд, опустил вниз, снова поднял. — Это... — его губы шевельнулись, но слов он так подобрать и не смог. Новенький дорогущий мотоцикл — ярко-красный спортивный флагман — стоял посреди гаража, сверкая под светильниками идеально начищенными боками. Чуя замер перед ним, смотря абсолютно ошалевшим взглядом, и с каждым мгновением на его лице всё больше проступало безграничное, почти детское счастье. — Ключи, — Коё протянула ему руку. — Бак полный, так что можешь прокатиться хоть сейчас. Чуя вскинул на неё взгляд. — Анэ-сан, ты лучшая! — улыбка расползлась до ушей, в голубых глазах читалось бесконечное обожание. «Совсем мальчишка». Для Портовой мафии шестнадцать обычно означало «уже шестнадцать». Чуе было «всего шестнадцать». Обычный подросток, которому подарили невероятную, так давно желанную игрушку. Коё вдруг поймала себя на мысли, что готова купить ему ещё десять таких мотоциклов, лишь бы видеть эту улыбку и дальше. — Я тогда поеду, да? — Чуя всё ещё стоял на месте и смотрел на неё широко распахнутыми глазами, словно ожидал разрешения. Коё не смогла удержаться и улыбнулась шире: — Конечно. Я же сказала: он твой. — Класс!!! — Чуя наконец сорвался с места. Взлетел на байк, самыми кончиками пальцев провёл по рулю, скользнул сияющим от восторга взглядом по корпусу; затем вставил ключи, повернул. Гараж наполнился рёвом, а в следующее мгновение Чуя круто развернулся и рванул к выходу. — Спасибо!!! — успел крикнуть через плечо — и исчез в солнечном свете, пробивающемся со стороны выезда. Изысканный глиняный чайник болезненно звякнул о пол, разлетевшись множеством осколков. Коё вздохнула: этого стоило ожидать. Мори уже давно доверял ей большинство деловых переговоров — и потому, что Коё с ними прекрасно справлялась, куда лучше самого Мори разбираясь в этикете, чайных церемониях и остальных подобных вещах. И потому, что иногда случались вот такие ситуации. Аришима Такео, представитель «Ширакабы», с которой и велись переговоры, даже не сдвинулся с места. Зато его телохранители выглядели крайне решительно: быстро похватали вытянутые из подпространства автоматы и заняли позиции так, чтобы простреливать всю комнату. «Всё-таки эсперы, способные манипулировать пространством, такая морока». Коё печально покосилась на разбитый чайник: он был из её любимого набора. — Это действительно так необходимо? — она перевела взгляд на Аришиму. Тот лишь ухмыльнулся. — Два дракона не могут делить одно море, — он спокойно откинулся назад, упираясь рукой о татами. — Ваша портовая мафия как кость в горле для Токио. Вы полные идиоты, если искренне считали, что за вашими головами никто не придёт. Коё снова вздохнула: — Что ж, да будет так. В следующее мгновение её закрыл собой шёлковый плащ Золотого Демона. Стрёкот автоматов опоздал лишь на долю секунды: пули засвистели вокруг, звякнула сначала одна, затем другая чашка, разлетаясь от выстрела и падая рядом с осколками чайника. Золотой демон рванулся вперёд, длинное лезвие блеснуло в тусклом сиянии светильников — и два автоматчика справа упали, их головы покатились по полу, разбрызгивая кровь. Чёрный плащ волной поднялся, закрывая Коё от пуль — даже если бы она взяла с собой катану, ей не пришлось бы ею пользоваться: для десятка человек её способности было более чем достаточно. Что-то просвистело совсем рядом, правое плечо ужалило болью; рыжая прядь, срезанная выстрелом, взлетела в воздух. Коё резко обернулась: Аришима стоял, припав на одно колено, и целился из небольшого карманного пистолета ей в голову. Стоило убрать его первым, зря она выпустила его из своего внимания. Золотой Демон развернулся, повинуясь её воле... Не успел: тяжелая ширма, до этого стоявшая в углу, со всего маху впечатала Аришиму в стену. Шоджи треснули, Аришима провалился за них — только низ дорогих брюк виднелся среди обломков. В комнате воцарилась мёртвая тишина: автоматчики ошалело таращились на то, что случилось с их боссом, Золотой Демон завис, прикрывая Коё своим плащом. — Вы трупы, ублюдки. Коё медленно обернулась. Чуя застыл возле того места, где только что стояла ширма. За время чайной церемонии Коё почти успела о нем забыть: хоть Чуя послушно посещал все подобные мероприятия, всегда старался держаться на них тише воды, ниже травы, искренне опасаясь сделать что-то не так. Сейчас же от его невысокой фигуры исходили почти физически ощутимые волны силы, татами вокруг ног пошли трещинами, волосы и полы пиджака шевелились, словно от невидимого ветра. Напряжённая тишина висела ещё секунду, а потом автоматчики вместе развернулись в его сторону. Воздух наполнился стрёкотом пуль. Громыхнуло: Чуя со всей силы ударил пяткой о край татами, переворачивая его вертикально; пули отскочили от бамбукового плетения, наплевав на все законы физики, и с глухим звоном осыпались на пол. В следующее мгновение татами, отправленное в полёт ударом ноги, привалило ещё двух нападающих. После него через полкомнаты пролетел тяжелый стол для чайных церемоний. Резко наступила тишина. Золотой Демон продолжал висеть в воздухе, нерешительно оглядываясь: явно не был готов к тому, что враги исчезнут так быстро. Чуя тяжёлым шагом пересёк комнату и подошёл к Аришиме, который только начинал шевелиться под обломками. Наклонился, одной рукой поднял за шиворот. — Последнее слово? — теперь ноги в дорогих брюках болтались в воздухе, не касаясь пола. Под разбитым татами кто-то зашевелился, Чуя бросил туда резкий взгляд — и автоматчик захлебнулся воплем: похоже, вес обломков под воздействием гравитации увеличился в несколько раз. Коё шумно выдохнула и заставила себя расслабить плечи. Отозвала Золотого Демона, встала и подошла к Чуе. Пальцы легли на сжатый до побелевших косточек кулак. Чуя резко повернулся к ней — закушенная губа, болезненная складка между бровями, безумная смесь эмоций в ярко-голубых глазах. — Хватит, он нужен нам живым. — Но этот мерзавец!.. — Чуя не договорил, его взгляд метнулся к правому плечу Коё. Та проследила за ним, с удивлением рассматривая порванный рукав кимоно и тонкий ручеёк крови на коже: как-то даже успела забыть о такой мелкой царапине. Осознание навалилось внезапно, оглушив на несколько секунд. Он её защищал. Защищал и готов был мстить за неё, за пролитую ею кровь — страшно, кроваво, до последнего вздоха врага. Видел её в бою, знал, на что она способна, на собственной шкуре пробовал раны куда более страшные — и всё равно такая маленькая царапина заставляла обычно ясный взгляд стать тёмным и тяжёлым. Сердце замерло, а потом забилось часто-часто: что-то тёплое, болезненно-щемящее, но такое сладкое разлилось в груди. Всего на долю секунды, но Коё не смогла сдержать печальную улыбку. Затем взяла себя в руки, перевела взгляд на Аришиму — тот, кажется, все это время пытался даже не дышать. — Естественно, мы его не отпустим, — улыбнулась так, как должна улыбаться женщина-якудза. — Я думаю, Аришиму-сана в ближайшие дни ждет приятное общение с моими подчинёнными. Как по мне, это куда лучше, чем убивать его прямо здесь и сейчас. Что скажешь, Чуя-кун? Несколько затяжных секунд Чуя смотрел прямо на неё, и в его взгляде боролись желание разделаться с врагом здесь и сейчас и понимание правильности ее слов. Затем болезненную лазурь глаз спрятали длинные рыжие ресницы: — Хорошо. Коё едва сдержала ещё одну улыбку. — Думаю, в таком случае стоит позвать Хироцу-сана и попросить его сопроводить наших гостей в подвалы, — она снова призвала Золотого Демона — тот осторожно завис посреди комнаты. — Буду благодарна, если ты этим займешься, пока я за ними присмотрю. Чуя вскинул на неё неуверенный взгляд. Нахмурился, но спорить не стал — только коротко кивнул. Разжал руку — Аришима бессильно рухнул на пол. — Будь осторожна, — буркнул тихо, затем спрятал ладони в карманы и, не говоря больше ни слова, вышел из того, что осталось от комнаты для чайных церемоний. Коё проводила его долгим взглядом. В груди продолжало жить и пульсировать давно забытое тепло. Она и не знала, что её сердце всё ещё может биться так часто. Единственное, что не давало Коё сорваться на бег, сразу выйдя из машины, — осознание, что она всё же одна из главарей портовой мафии. Если бы не это, ни привычное тяжёлое кимоно до пят, ни взгляды прохожих или врачей её бы не остановили. Она не помнила, как прошла двор — асимметричное плетение аккуратно расчищенных от такого редкого для Йокогамы снега дорожек; как поднялась на третий этаж и как нашла нужную палату. Рука предательски дрогнула, когда Коё потянулась к дверной ручке. Чуя сидел на кровати, спиной к двери. Низкое зимнее солнце заливало палату золотистым светом, искрами сияло в снегу на подоконнике, путалось в рыжих волосах — и те, казалось, горели огнем. Чуя обернулся, улыбнулся — просто, открыто. Солнечно. — Анэ-сан, как тебя сюда занесло? Его левый глаз был забинтован, белок правого — наполовину залит кровью из лопнувших сосудов. Слегка великоватый больничный халат висел на плечах, и те выглядели болезненно худыми. Пальцы на обеих руках были переломаны: на левой гипс сковал мизинец и безымянный, на правой — все, кроме среднего. Чуя проследил за взглядом Коё и совершенно по-мальчишески оскалился: — Теперь фак Дадзаю не покажешь, вот беда. Мори зашивал его лично, несколько часов не вылезая из операционной. Одежда — этого не было видно, но Коё знала, — прятала тугую повязку на животе и совсем свежий шов под ней: использование Порчи вызвало сильное внутреннее кровотечение, пришлось резать. На восстановление должно было уйти не менее двух недель — если без осложнений, и регенерация будет работать хорошо. Если плохо — Коё страшно было представить, сколько. И всё равно Чуя улыбался. Улыбался той светлой сияющей улыбкой, которой не было ни у кого в портовой мафии. Коё не заметила, как оказалась рядом: осознала только тогда, когда села на край кровати. Осторожно провела пальцами по виску Чуи, убирая волосы с повязки. — Анэ-сан?.. — Чуя смотрел на неё снизу вверх, тёплая летняя лазурь его взгляда болезненно контрастировала с кровавым багрянцем вокруг. Она наклонилась вперёд, обнимая, запуская пальцы в мягкие кудри. Руки дрожали, сердце билось отрывисто и неровно, горло сжало. Чуя удивлённо вдохнул, но не отстранился, затем неуверенно приобнял её правой рукой. Тишина растеклась по палате, накрывая её мягким покрывалом — только рядом с собственным быстро билось чужое сердце. Золотистые лучи пробивались сквозь изморозь на окне, искрящийся снег пускал мелкие солнечные зайчики, так и норовившие забраться под ресницы. И все же Коё знала: самое яркое солнце она сейчас держала в своих объятьях.